Неудавшийся самоубийца.

Ночью Хосок осторожно встает с постели и, чтобы Чонгук, не дай Бог, не проснулся, на носочках топает на кухню. В его голове полнейший бардак разноцветных мыслей, на верхушке которого недоумевающе сидит вопрос: 'Чонгук меня поцеловал?' Парень находится в немного шоковом состоянии и до сих пор не может поверить, что ответил на поцелуй Чона. — Я ведь не гей…и Чонгук не гей. Мне так казалось. Так почему?.. Почему мы это сделали? Ничего не понимаю. Может, я совсем рехнулся? Ох… Как мне теперь быть? Как вести себя рядом с ним? Даже после нескольких часов раздумий Хо не находит ответа на эти вопросы, он решает завтра поговорить с Гуком, узнать причины его поступка и наконец-то понять, какие между ними отношения. Рыжий не осмеливается вновь пойти в спальню, и поэтому ложится спать на черный кожаный диван в гостиной. Но не успевает Чон заснуть, как перед ним появляется Гук и садится на корточки, чтобы увидеть смущенный взгляд старшего вблизи. — Когда ты сюда перебрался? Здесь же места мало, — изрекает брюнет, будто ругая. А потом ложится рядом и, нагло ухмыляясь, притесняет юношу. — Двигайся. Гук поворачивается к Хосоку и смотрит уже в упор, полностью обезоруживая и без того смущенного паренька. Он стискивает старшего в свои объятия и, утыкаясь носом в чужой висок, расплывается в теплой улыбке. В настолько теплой, что Хо, кажется, скоро растает, испарится, словно крошечная снежинка. «Почему я не могу перестать на него смотреть?.. Что со мной? Мое сердце так сильно бьется… Черт! Надо взять себя в руки! Соберись, Хосок!» — Чонгук, я хочу с тобой поговорить, — пытается быть серьезным Чон, но дикое волнение берет своё, и он с трудом произносит. — Насчет сегодняшнего… Мне кажется, это неправильно. — Неправильно? — Да, мы не должны больше так делать, — чуть тверже проговаривает рыжий. — И вообще, зачем ты меня поцеловал? Друзья не целуются… — А мы друзья? — Чонгук окидывает старшего тяжелым взглядом и продолжает. — Скажи мне, мы друзья? Ты видишь во мне друга? — Айщ, к чему это? — возражает сразу Чон, нахмурив брови. — Давай просто забудем этот поцелуй и всё? Так же будет лучше. — Я не хочу. Глаза Гука вмиг тускнеют, уголки губ опускаются вниз, и от прежней улыбки не остается и следа… Растерянность и сердитость смешиваются друг с другом, будто ветер, кружась в голове парня и запутывая его окончательно. «Неужели, Хосок не чувствует того, что чувствую я?» Юноша поднимается с дивана и, ничего не говоря, покидает комнату. Только переступив порог спальни, он наконец-то показывает свою злость и резко опрокидывает стул, на котором был портфель Хо. Старший же вздрагивает, услышав этот шум, и сразу же встает, чтобы просмотреть, что случилось, но через минуту ложится обратно, ибо не может пересилить в себе чувство стыда, которое после разговора с Гуком захватило парня целиком. А в голове, не прекращая, повторяются чужие колющие фразы: 'А мы друзья? Ты видишь во мне друга?' Хосок боится ответить на них вслух. Боится признаться самому себе. Ему не нужны проблемы, а они обязательно возникнут, Чон просто уверен в этом. Кто даст гарантию, что всё не пойдет наперекосяк, если они переступят эту "красную" черту? Хосок боится. Ведь его жизнь только-только начала меняться, окрашиваться в разноцветные цвета и избавляться от серого безразличия и тошнотворной хандры. Он боится потерять причину этой измены — Чонгука. Чонгука, который гуляет с ним часами, водит, куда только можно, много говорит и рассказывает, заставляет делать домашнюю работу и вовремя есть. Из-за чего рыжий, конечно, сильно возмущается каждый раз, ругается, по привычке хмуря брови, но всё равно слушается. Хосок больше не думает о суициде. Все его мысли заняты одним лишь 'надоедливым и приставучим' Гуком. И такой вопрос, как: "Когда же он вернется с этой дебильной работы?! Сколько я его еще должен ждать?!" становится вполне обыденным и носит тонкий подтекст: "Я скучаю…" На следующее утро. Чонгук знает, что старший вчера как всегда забыл поставить будильник, и поэтому сам идет его будить, хотя разговаривать с Хо желания нет совершенно. — Вставай, если не хочешь опоздать в школу, — слегка толкнув чужое плечо, буркает парень и ждет, пока Чон откроет глаза, но тот даже не шевелится. Тогда следует второй более сильный толчок, затем третий, четвертый и пятый. Гук уже начинает беситься и, не выдержав, рявкает: — Твою мать, ты собираешься вставать?! Хосок! А Хо, находясь в сонном царстве, слышит где-то далеко мужской голос и сначала не узнает его, только потом задается вопросом: 'Это был Чонгук?' Парень выгибается, ногами стаскивая с себя одеяло, и длительно зевает. В это время Чонгук с мыслю 'Наконец-то!' наклоняется к рыжему и хочет хорошенько потрясти сонную тушку, чтобы тот точно проснулся и почувствовал всю "дружескую любовь", исходящую от него. Но вдруг брюнет спотыкается об упавшее на пол одеяло и тут же валится на ничего не подозревающего Чона. Хосок распахивает глаза и мгновенно сталкивается взглядом с Гуком. Их глаза удивленно округляются, теряя способность моргать, а зрачки расширяются, и каждый видит в них свое отражение. 1, 2, 3… — Может, слезешь? Ты тяжелый. — А? Да, хорошо, — вернувшись в реальность, бормочет Чонгук и спешит встать. Он скрывается в кухне, а Хо, облегченно выдохнув, пытается не слушать, как сердце внутри отплясывает под сумасшедший ритм. В автобусе. Парни стоят около окна, держась за поручни, и до сих пор молчат, лишь иногда неловко поглядывают друг на друга. Желание что-нибудь сказать, поругаться, накричать сжигает изнутри обоих, но Чоны терпят. Хоть эта напряжённая атмосфера злит до бешенства, они делают вид, что не замечают ее. 'Всё же нормально! Солнышко вон светит и погодка хорошая. Просто Хосок идиот, а так всё хорошо!' — думает Чонгук и, когда в автобус заходят его одноклассницы, специально натягивает широкую белоснежную улыбку и машет рукой, подзывая их к себе. — Привет, Чонгук-оппа! — здоровается брюнетка, мило улыбаясь. А вторая даже приобнимает и, заглянув в чуть смутившиеся глаза, спрашивает: — Ты чего такой радостный? — Просто вас увидел, — смеется нескладно Гук, следом переводит взгляд на помрачневшего Хо и добавляет. — Вы сегодня по-особенному красивые. — Ой, что ты! — хихикает первая и смущенно прикрывает рот ладонью. — На комплименты вдруг потянуло? На тебя это не похоже, — сдержанно улыбнувшись, произносит шатенка. Чон же в ответ ничего не говорит. Он всё так же продолжает улыбаться и, приблизившись к девушке, будто ненарочно убирает темную прядь за ухо. Тем временем, Хо вскипает, как чайник. Ревность за доли секунд дурманит его рассудок, и в глазах уже виднеются черти, готовые сейчас же сожрать 'охуевшего' Гука. Старший сухо откашливается, чтобы привлечь внимание молодых людей, и начинает свой спектакль: — Вы одноклассницы Чонгука, да? — Ага… — хором мямлят девушки, явно растерявшись. — А я его брат, Чон Хосок. Приятно познакомиться! — Серьезно? Чонгук, у тебя есть брат? — удивленно ляпает брюнетка и начинает внимательно разглядывать парней. — Вааа, дэбак! А вы и вправду похожи! — Похожи? — усмехнувшись, повторяет младший и оглядывается на Чона. — Думаю, ты ошибаешься. Хосок намного красивее меня. Чужие слова застают Хо врасплох, из-за чего его щеки и уши в мгновение ока становятся красными. Но слышится женское хихиканье, и парень вновь злится. «Он специально это сказал, да? Вот же ж!» — Вы такие милые, — изрекает первая, умиленно смотря на парней. — Братья Чоны, хехе. — Согласна, — кидает шатенка и, остановив свой взгляд на Хо, признается. — Особенно Хосок-ши. — Конечно, — посмеивается Гук и хлопает старшего по плечу. — Мой брат очень милый! — Эх, уже наша остановка, — сообщает вдруг брюнетка с опечаленным видом. — Ладно, не буду тебя до школы провожать, пока! — бросает Чонгук и собирается пойти вслед за одноклассницами, но Хосок вцепляется в его руку и не отпускает. — Эй, я в школу опоздаю. — Не опоздаешь, — Чон ждет, пока двери автобуса закроются и авто двинется дальше, чтобы брюнет не смог никуда уйти. — Сначала ответь, зачем ты снова играешь на моих нервах? — Ах, — вздыхает в ответ младший. — Ты первый начал. Никто не просил тебя называться моим братом. — Тебя тоже никто не просил прикасаться к той девушке! Казанова недоделанный… — Ты ревнуешь? — расплывается в довольной улыбке Чонгук, глядя в сердитое лицо старшего. На что тот возмущенно надувается, хмурит брови, но не отвечает. — Хосок-а, мы же друзья. Друзей не ревнуют. — Иди нахрен, бесишь! — Ты же сам меня не отпускаешь, — смеется басистым голосом брюнет, указывая на чужую ладонь, сильно сжимающую его костяшки пальцев. Чон что-то бормочет себе под нос и наконец-то убирает руку. — Что, я уже свободен? — Да, катись! — рявкает рыжий и тут же отворачивается к окну, сам не понимая, зачем вообще остановил младшего, 'лучше бы просто промолчал'. Но Гук не хочет уходить, на этот раз он сам хватает чужую ладонь и выбегает из автобуса, когда тот останавливается на следующей остановке. Юноша бежит по незнакомой улице, не разбирая дороги, а Хосок еле успевает за ним. Они заворачивают за угол и оказываются в каком-то узком переулке, на кирпичных стенах которого нарисованы большие разноцветные граффити. Младший толкает рыжего к стене, встает к нему вплотную и, обхватив за затылок, спрашивает: — У меня должна быть веская причина, по которой я опоздал на урок химии. Что же делать? — Я не знаю, — неловко роняет Хо, не понимая к чему клонит Чон. — Хорошо, дам шанс угадать, — тихо проговаривает брюнет и оставляет на чужих губах невесомый поцелуй. — Теперь? — Чонгук… — Хорошо, тогда я поцелую Мину. — Что?!! — А что, ее адрес я знаю. Скажу химичке, что моя девушка заболела, и я был у нее, а в доказательство покажу засос на шее. — Что?!! — Ну, который Мина мне сделает, когда мы начнем страстно целоваться. — Чонгук, добившись нужной реакции, задумчиво поднимает взгляд на небо. «Бред полный, но, кажется, Чон по-настоящему поверил, хаха…»  — Эх, замечательная идея… Тем более она давно в меня влюблена. Хм, а если Мина захочет большего? — Еще слово и ты труп! — Хосок хватает Гука за грудки и притягивает к себе. — Я тебя предупреждаю! Парень впивается жадным поцелуем в губы напротив, а после начинает их покусывать, будто пробуя на вкус. Его юркий язык, не встретив на пути никаких препятствий, проникает в податливый рот и проходится по нёбу. Их языки сплетаются друг с другом воедино, и через несколько секунд кислорода становится катастрофически мало, но парни не могут оторваться, они полностью тонут друг в друге. Перед глазами взрываются разноцветные фейерверки, эндорфин бурлит в крови, и сердце, словно дикий зверь, бьется в груди. Хосок покрывает мокрыми поцелуями щеки младшего, его неострый подборок и переходит к шее, губами всасывая смуглую кожу и оставляя на ней ярко-багровый засос. А Чонгук же просто ловит кайф. Он пьяно улыбается, радуясь своей успешной уловке, и еле слышно стонет от прикосновений Чона. — Эй! Что вы там делаете?! — слышится мужской охрипший голос. Парни одновременно поворачиваются к нему и замирают. Седовласый мужчина окидывает ребят до жути строгим взглядом и, увидев на них школьную форму, возмущенно вскрикивает. — Вы что, школьники?! А ну-ка, бегом в школу! Устроили тут разврат средь белого дня! — Извините! — отвечают хором Чоны и скорее уматывают прочь. Старик же недовольно цокает, продолжая глядеть вслед беглецам. На остановке. — Уф, забегался! — пыхтит брюнет, а затем смотрит на старшего и хитро улыбается. — Но это стоило того, да? — Нет, — шепотом отвечает Хо. Юноша пытается сдержаться, но улыбка предательски срывается с его лица и показывает милые ямочки на порозовевших щеках. — Это вышло случайно. — Ага, ага, — тихо хохоча, поддакивает Чон. — Зря, конечно, тот мужик нас спалил. Мне так понравилось… Может, дома повторим? — Ты, кажется, в школу торопился, нет? — Я? Когда? — Чонгук лыбится, как дебил, и мотает головой. — Ты уходишь от темы, Хосок-а. — От какой темы? — От любовной, — кратко отвечает младший и, подойдя ближе к рыжему, чмокает его в нос. — Мы нравимся друг другу, признай это.