Неудавшийся самоубийца.

Через полгода. Глаза пробегают по сторонам и, не увидев людей, медленно закрываются. Спустя несколько минут они уже смотрят вниз, на покрытую черной ночной пеленой реку Нактонган. Вдох — выдох. Пора! Обернуться назад и увидеть там только что пришедшего Чонгука, который виновато улыбается и слегка простуженным голосом шепчет: — Прости, что опоздал, — затем берет за руку и медленно сплетает длинные холодные пальцы в замок. — Надеюсь, ты не замерз, пока ждал меня? — Не-ет, — тянет старший, светло улыбаясь, и нечаянно шмыгает носом. Из-за чего Гук тут же останавливается, снимает с себя теплый черно-белый шарф и завязывает его на ничем не прикрытую шею Чона. Парень начинает тереть свои ладони друг о друга и, согрев их, прикладывает к щекам Хосока. — Н-не надо было, — нескладно бормочет себе под нос рыжий, а после смущенно и робко шепчет. — Спасибо, Чонгук-а. — Ох, ты все равно холодный, как ледышка, что же делать? — не услышав чужих слов, обеспокоенно изрекает брюнет. Юноша заключает Хо в кольцо объятий и сильнее прижимает к себе, временами похлопывая по спине и плечам, чтобы тот быстрее согрелся. На что Чон еле слышно хихикает и, обхватив чужую шею руками, заглядывает в любимые темно-карие глаза напротив. — Я знаю, что делать. Старший медленно касается слегка обветренных губ Чонгука, целует верхнюю, несильно надавливая на нее, и следом переходит к нижней. Приятное тепло мгновенно разливается внутри, и что-то легкое, невесомое появляется в животе. Взволнованный трепет охватывает сердце, от чего безумно хочется задержать дыхание и не дышать. «Ты только мой.» — Чонгук-а, я тебя люблю, — признается Хосок, оставляя на губах младшего нежный поцелуй. — И никому не отдам. Ни за что на свете. — Хосок-а, — расплывается в счастливой улыбке Гук и, наклонившись к чужому уху, изрекает. — Это ты от меня никуда не денешься, ведь я люблю тебя сильнее.