Я тебе не верю.

      У дверей Василису ожидали. Коренастый мужчина с широкими плечами, лицо которого было скрыто темно-фиолетовым капюшоном мантии, протянул ей сверток с такой же одеждой.       «Собрание ордена, значит…» — подумала девушка, принимая мантию и расправляя её на себе. На ничего не выражавшее лицо она накинула капюшон. Перед глазами легкой пеленой шатнулся темный шёлк. Затянув гладкую золотую веревку накидки, Василиса послала мужчине ожидающий взгляд. Тот, в свою очередь, переминаясь с ноги на ногу, кивком указал на дверь, дав разрешение на вход.       Толкнув дверь со средним усилием, владелица ЧерноКлюча прошла в зал. Дверь с глухим стуком врезалась в стенку. Гул от удара разнесся по всему помещению. Стены темно-золотого цвета отражали свет свечей. Окна были плотно закрыты тяжелыми шторами. В углу полыхал камин. Два зеркала в потолок отражали друг друга. В середине залы полукругом стояли люди в шёлковых темных мантиях. Их немые вопросительные взгляды были устремлены на гостью.       Василиса, ни секунды не мешкая, гордым шагом стремительно начала приближаться к ним и скоро встала на свободное место. — Приветствую, — холодно и негромко проговорила ЧерноКлючница.       Несколько человек кивнули. Пара шепнула ответное приветствие. Кто-то хмыкнул, а кто-то вообще пропустил её слова мимо ушей. И лишь фигура, роста примерно на голову выше самой Огневой, презрительно цокнула.       Девушка сразу поняла, кто это был, и догадка слегка порезала душу. Этот человек, которому она когда-то признавалась в любви, не удостоил её и взглядом… Стало холодно и тоскливо, но через секунду Василиса пришла в себя и заковала во льду её сердца эти печальные мысли. Ей было уже давно плевать на все эти чувства и хухры-мухры с противоположным полом. Она была серьезной и весьма сильной часовщицей, которая, не взирая на преграды, шла к своей цели — наконец разгадать секреты трех оставшихся комнат…       В следующие секунды зала огласилась мощным, но сухим, полу-старческим голосом: — Сегодня мы собрались в этот темный вечер, чтобы обсудить некоторые дела ордена, а также особенное событие в жизни одного из членов нашего общества. Василиса.       Девочка шагнула вперед и бесшумно, лишь пристукнув каблучком, поставила вторую ногу параллельно первой и вытянулась в струнку. — У этой милейшей рыжеволосой барышни через несколько недель состоится торжество — великое 15-ти летие. Расцвет сил как в плане часодейства, так и в плане изменения физических качеств. Попрошу вас снять капюшоны, ибо мы все прекрасно знаем друг друга.       Зашуршала ткань, открывая взору часовщицы все новые лица. Она, поколебавшись, небрежным движением заставила капюшон соскользнуть с её гладких и блестящих, темно-рыжего оттенка, волос. Эта копна, будто ожидавшая этого жеста, выпорхнула из капюшона и распласталась по плечам и спине.       Она окинула стоящих в полукруге коротким взглядом. Её внимательные синие глаза скользили от тени к тени. Невольно встретившись глазами с Фэшем, внутри души маленькой ранимой девочки растворилась миллионы бабочек, но взгляд приобрел еще большую холодность, заскользил дальше. Краем глаза она даже заметила некоторое неприкрытое раздражение на его лице и ухмыльнулась, при этом смотря на какого-то зеленоглазого парня с русой шевелюрой.       Закончив «осмотр», она повернула голову к Астрогору.       На этом вопросительном взгляде и начался тяжелый разговор о том, кто в данный момент сильнее всего мешает ордену.       В речи духа не было ничего интересного Василисе. Лишь «наказан», «зачасован», «подвергнут пыткам» и подобные этим, не очень приятным для слуха ключницы, словам.       Она взглянула на часы. 19:27.       Еле слышно вздохнув, Огнева-младшая, стараясь хоть чем-то себя занять, принялась неприкрыто пялится куда-то вдаль, всматриваясь в бесконечный коридор зеркал.       Девушка почувствовала на себе чей-то взгляд, но это было лишь иллюзией. Снова осмотрев каждого, Василиса заметила взгляд обожания Маришки в неизвестном направлении. ЧерноКлючница даже не стала просматривать, куда он направлен. Потому кчто уже знала это. Часовая стрела на руке дрогнула. Она опустила взгляд на неё. 20:00.       Девушка резко встала и под полный презрения взгляд Елены подошла к Астрогору. Встав на колено, словно прося прощения за дерзость, она коснулась губами пальца. Ей было противно, но она даже не подумала показать это на лице. Все то же равнодушие отражалось на её белой и чистой коже. — Могу ли я уйти с церемонии раньше, по моему личному и неотложному делу, Господин Учитель? — Ты могла даже не спрашивать об этом. Я уважаю каждое твое решение, и, если у тебя неотложное дело, иди. Я уверен, оно важно для тебя.       Астрогор попытался выжать из себя подобие теплой улыбки, но этого не получилось, и его лицо больше стало похоже на надменное.       Василиса торопливо накинула на себя капюшон и вышла за двери под неодобряюще-презирающие взгляды.       Огонек в душе снова подтопил айсберг сердца Василисы. Теперь она уже не противилась этому и не пыталась сдержать или затушить на дне сознания. Она была даже рада этому лучику, потому что она спешила на очень значимое событие…