Четыре окна

- Россия?.. – Франциск Бонфуа, разбуженный в пять утра неожиданным звонком, потянулся и сел на кровати, - да ладно, друг мой, я знаю, что ты бы… не стал звонить по пустякам. Так что ты хотел? Прозвучавшее в трубке спустя несколько секунд слово разбудило француза окончательно. «Совет». - Совет? От меня? – изумился Бонфуа, - ты ничего не перепутал? Ах, что я могу посоветовать такой великой стране, как ты? Но игриво-шутливый тон тут же исчез, потому что по ту сторону провода начали говорить что-то странное. Когда до Франциска дошло, что именно, он поперхнулся воздухом: - То есть ты хочешь… Но… Вань, это действительно необходимо? Ведь вы можете… Ему ответили четко, как отрезали. Француз еще долго сидел и хмурился, смотря в одну точку. А потом начал говорить… … Спокойной ночки - а точнее, уже утра - Бонфуа явно было не видать. После разговора с русским сон пропал напрочь. Он и так напряг все извилины, чтобы посоветовать Ивану, так сказать, «меньшее из зол». Такое, которое можно было бы исправить при желании. А оно появится – Франциск был уверен – мало ли влюбленных идиотов он повидал на своем веку! Сам такой до сих пор. Благо, ему бешеные идейки, как у Брагинского, в голову не приходили. Были наподобие, но слава Богу, он так и не воплотил их в жизнь. Подумав еще немного и проанализировав все, сказанное Иваном, Бонфуа завязал волосы в аккуратный хвостик и решительно взялся за трубку. - Здравствуй, любовь моя. Нет, дорогой, не надо называть меня такими нехорошими словами, я могу и обидеться. Нет, я знаю, сколько времени. Я звоню не просто так. Я понимаю, что сейчас разговаривать смысла нет, поэтому спрошу – ты будешь дома завтра… сегодня, где-то около полудня? Отлично. Тогда я приду. Голос в трубке стал совсем взволнованным. Бонфуа потер висок: - Нет, не случилось. Пока еще не случилось…