Красноокий эльф.

      Череда серых будней тянулась уже так давно, что Майтимо потерял им счет. Казалось, еще вчера ее рыжие волосы и зеленые глаза делали жизнь ярче. А теперь ничего кроме пустоты. Его существование превратилось в пытку, и он отдался ей со всей своей горячностью. День за днем, час за часом он не переставал корить себя за содеянное. Он жил словно отшельник. Огонь в его камине не горел, как и огонь его сердца. Дом постепенно начал походить на нежилое пристанище. Он и сам был как этот дом- пустым и никому не нужным. Сначала он пытался все исправить: он выжидал Тауриэль и главного входа во владения Лесного короля. Но она словно чувствуя это, не выходила даже на дежурства. Все это угнетало его. Если бы можно было все вернуть назад! Как-то раз он хотел проникнуть в замок, чтобы иметь хотя бы малую возможность поговорить с ней. Но его остановил его друг. Трандуил был не приклонен, он сказал, что Тауриэль не желает видеть его. Маэдрос знал, что мог бы проникнуть силой, что была в нем в достатке. Но после осознания, что она не хочет и знать его теперь ему стало тошно. Та, что могла избавить его от этих мук новой ипостаси покинула его. И он сам понимал почему. Только чудовище могло сотворить такое. Только такая темная сущность, коей он и являлся, мог так нещадно покалечить живое и хрупкое существо. Он не имел права! Не имел права даже пальцем прикоснуться к Амриэлю, чтобы он там не говорил. Жизнь священна. Маэдрос должен был быть мудрее, и понимать, что его большая сила несет за собой тяжелый груз ответственности. Он мог бы не тронуть эльфа, если бы сохранил рассудок в тот момент. Но он выпустил зверя. Того самого, который совершил столько убийств. Того, кто безжалостно убивал себе подобных, дабы просто насытиться и утолить свою жажду. Кем ты стал, Маэдрос? И был ли зверь отдельной твоей частью? Нет, не был. Маэдрос сам с распростертыми объятьями шел к этому столько веков. Вся его ненависть к себе, жалкие попытки спасти родных и слепо идти за какой-то чертовой идеей отца, теряя всех на ходу, были дорогой к этому порождению Моргота, что он стал отныне. Дороги назад не было. Был небольшой мостик, что крепчал с каждым днем. Его любовь к Тауриэль, которую он разбил, как и все попытки вернуться к нормальной жизни. Кажется, он навсегда обречен остаться безжалостным убийцей. Что же, да будет так. Бывало, его навещал Трандуил, либо Леголас. Рассказывали, что Амриэль после травм оправляется крайне медленно. За Галадриэль послали гонца, поговаривают, что только она сможет его исцелить. Небьющееся сердце ныло от тупой боли. Каким бы подонком не был этот мелкий щенок, такой участи он не заслуживал. Хотелось бы, чтобы он продолжал жить. -А как… как она все это воспринимает? — король наклонил голову и опустил голову. -Конечно же, я не должен тебе этого говорить. Но стража докладывала о частых слезах Тауриэль, поэтому у нее сейчас небольшая отсрочка от службы. Пока она не в состоянии вести дозор, ей нужно отдохнуть. Пойми, то, что ты сотворил с Амриэлем для нее стало последней каплей. Тауриэль старалась не думать о плохих чертах твоей личности. Но тут был значительный перевес. Она тебе доверилась, наперекор всему, а ты так обманул ее ожидания. -Я понимаю… Я так нагрешил, что и в жизнь теперь не расквитаться с этим. -Да Маэ. Я твой друг, но тут я помочь не в состоянии. И еще, прежде чем приходить Леголасу, я должен буду знать, что ты сыт -он аккуратно посмотрел своими глазами-льдинками мне в душу. -Да, конечно. В груди вновь защемило. Теперь они мне не доверяют. Боятся. Как же больно. Когда в моей жизни не было гостей, это были тусклые, ничем не примечательные долго тянущиеся дни. Я просто сидел и смотрел в окно. Смотрел, как встает солнце, как оно садится — снова и снова… Так миновало лето, и зеленая листва загораживающая мне небо, стала опадать, открывая все новые его участки. Трава пожухла, птицы перестали петь, и потихоньку перебирались в более теплые места. В моей жизни ничего не менялось, кроме одного — я перестал есть. Теперь я с криками бросался на Леголаса и Трандуила отпугивая их, чтобы они больше никогда не приходили ко мне. Поначалу они не оставляли своих попыток, но вскоре, когда окрас моих глаз из бордового перешел в черный, они не рискнули ко мне соваться. Вот и правильно. Пусть зверь остается в одиночестве. Он этого заслужил. Я не пил уже на протяжении месяца. Иногда ветер доносил до меня чей-нибудь аромат- и это было сущей пыткой. Но я держался, старался ради нее. Чтобы она знала-я не чудовище, я все еще могу побороть эту ужасную сущность, что появилась во мне! Я смогу это, Тауриэль! Время шло. Я анализировал всю свою жизнь. Где все мои близкие? Где моя мама? Где братья? Когда я вспоминал образ мамы, то понимал, как похожа на нее Тауриэль. Рыжие красавицы с сильным нравом. Раньше я не понимал, почему моя мама ушла, оставляя нас одних с отцом и его идеей, его личным роком сильмариллами? Но теперь все было ясно, как днем. Мой отец- сильный и величественный Феанор стал таким же чудовищем, как и я сам. Только наши злодеяния отличались друг от друга. Я мог убить из-за жажды крови. А он мог убить всех вокруг, бросая в битву своих самых близких ради каких-то камней. Кажется гномий недуг косит не только гномов. Сейчас, я как никто другой понимал, что все в этой жизни не имело смысла. Что, если бы отец отказался от этой безжалостной гонки и остался жить с нами и мамой? Чтобы сейчас было? Возможно мы бы и поныне были бы счастливы, а может бы все давно канули в лету. Но жив остался только я, и этого уже не изменишь. Временами мне становилось ужасно плохо, и я слышал любое живое существо в округе и чувствовал, как его кровь бежит по венам. Но один лишь ее образ помогал мне держаться. Я помнил ее нежную кожу, ее смех, небольшой носик и самые красивые глаза на свете. Я готов умереть за то, чтобы она была в безопасности. Чтобы она не могла бояться за себя и своих близких. Я не знал, смогу ли я убить себя голодом, но я хотел побороть это существо внутри себя. Я готов к смерти.