Цикл "Песни Имморена"

Послушай же сказку, а может быть, быль - Я сам это толком не понял. Давно все романы рассыпались в пыль, А строчки изъедены морем. О ком эта сказка недолгая, друг, Сейчас от меня не узнаешь, Но, может, ты сам догадаешься вдруг, Коль слушать внимательно станешь. Он жил возле моря, и часто мечтал О женщинах, силе и славе, Он многого очень от жизни желал, Но был одинок в своём праве. Он был школяром, или просто купцом, А может, волшебником даже, Но если б однажды он помер с концом - Никто б не заметил пропажи. Он жил возле моря, поскольку любил Огни недалёкой столицы, Он часто порою в неё приходил Развлечься, сыграть и напиться. И сам он пускай не бывал на балах, Но пялился в светлые окна - Ботфорты, камзолы, банкет в зеркалах Манили его безотчётно. Однажды, почуяв прибытие сил, Решил он добиться успеха, И в спешке за пару недель сочинил Роман - не прочтёшь и без смеха! Он долго ходил по высоким домам С книжонкой, зажатой покрепче, И вот наконец он, краснея, попал На пышный писательский вечер. На первую строчка отрывка его Из зала раздались насмешки, И вот он стоит - не поймёт ничего, Одетый смешно и небрежно. Как будто весь мир затаился на нём - На маленьком злом человеке. Он крикнул, затрясшись: - Гори всё огнём! И скрылся за дверью... Навеки. Он брёл прямо в полночь, и с желчью мечтал, Как каждый, надломленный горем. И месяц холодный вдали догорал, И тьма собиралась над морем. Он брёл - одинокий и жалкий - домой, Мечтая всё снова и снова: Он - главный писатель! Великий король! Одетый с последнего слова! А лучше - военный! Боец! Адмирал! Одетый в мундир непременно! Прекрасен и светл, он встаёт на корабль, И все преклоняют колено! Нет, лучше варкастер! Колдун и герой, Ведущий машины на битву! О боги! За что я бессильный такой!.. - Тут бред превратился в молитву - "О боги небес, в вас сочувствия нет, Вы судьбы метали, как волны, Вы дали мне в сердце стремлений букет, Но не дали сил их исполнить. Я вами клянусь, что я больше не слаб, И с этого самого дня Пусть каждый мне будет завистник и раб, И все будут хуже меня! Пусть плачет насмешник и плачет злодей От злобы, стыда и бессилья, Я стану бойцом, и владыкой людей, И будут в спине моей крылья, Я буду велик и я буду могуч, Я буду искуснейшим магом!.." Вдруг чёрная тень показалась из туч, И ночь порвалась, как бумага. И жидкое пламя, кипящая кровь Из тысячи ран исполина Изверглась из неба на берег морской Где друг наш бродил беспричинно. И тёмная кровь оросила его, Наполнила яростью тело, И гнилью надулось его существо, И кожа, как труп, заблестела. Он крылья расправил - теперь он крылат! - И прянул в жестокое небо. Он чувствует мощь, он впервые так рад, Во тьму он кидается слепо. Услышаны просьбы! Молитвы сбылись! Владыке пожалован замок, Сокровища, книги и вечная жизнь, И армии духов упрямых. Одно лишь осталось навеки при нём От желчью наполненной жизни - Плохого романа увесистый том, Запрятанный в мудрости книжной. Лишь только на полке он видит его, В себя он уходит обратно, В питавшего слабость к балам и жабо, К приёмам и шёлковым шляпам. Как будто они ничего не дают, Учёные эти талмуды, И ждет его вновь не могильный уют, А боль, униженье и смуты. Он скалит клыки и кидается прочь, И бродит по мрачному залу, Как будто сама бесконечная ночь За мысли его наказала. У чёрной скалы не появится букв, Но помнят утёсы и гравий, Что бремя тщеславия злее всех мук, Страшнее любых эпитафий. А где-то, как прежде, шумит океан, И в залах грозой отдаётся, И кажется монстру, что старый роман Над ним из-за книжек смеётся.