Эпилог
29 января 2017 г., 09:59
Прошло много лет. Волшебное общество недолго привыкало к изменениям после той химической атаки. Маги стали намного сильнее, а благодаря чарам иллюзии они выглядели обычными людьми.
Ньют Саламандер со своими помощниками теперь занимал в Мунго отдельный этаж. Они составляли картотеку всех волшебников-гибридов, и подбирали для них оптимальные варианты для вступления в брак.
Конечно, были случаи, когда влюбленные не слушали голоса разума и маго-генетиков, они сбегали, срывая навязанные родителями помолвки. Одной из таких пар были Молли Прюэтт и Артур Уизли. Никто не знал, как они выглядят без иллюзии, но вот их дети… дети были похожи на Йети — они были покрыты мохнатой рыжей шерстью. В Хогвартс уже поступило двое старших, и, долен сказать, интеллектом они не блистали. Билл и Чарли, кушали отдельно от других студентов и всегда молчали. У них были клювы.
***
Первое сентября семьдесят первого года было дождливым. Я ждал новых студентов с большим нетерпением. Справа от меня сидел мой заместитель и преподаватель ЗОТИ — вот уже почти двадцать лет — Карлос Стратфорд. — Мне кажется, ты сегодня волнуешься больше обычного, отец, — сказал он мне, усмехаясь. — Так и есть, сын, эти дети будут значить для меня намного больше, чем остальные ученики. Ты мне вот что скажи, Карлос, что у тебя с той ведьмочкой, как же её, Глорией? — Мы расстались! — Тебе уже сорок восемь, Карлос! Не пора ли уже определиться! — Ну, может сейчас определюсь! — хохотнул он, показывая взглядом на прибывающих первокурсников.***
В школе уже много лет была традиция: на распределение первокурсники прибывали в своем истинном обличии. А уже на следующий день они закрывались иллюзией, которую должны были носить всю жизнь. Должен сказать, что маго-генетики не зря ели свой хлеб: с каждым годом первокурсники становились все более человекоподобными, черты магических существ постепенно уходили. — Блэк, Сириус! — объявила Минерва МакГонагалл. Сириус был Нагом. У него был длинный змеиный хвост. — Слизерин! — закричала шляпа. Со стороны Слизеринского стола раздались бурные аплодисменты. Ещё бы! К ним попадали все, в чьем образе были змеиные черты. — Люпин, Ремус! — вызвала МакГонагалл следующего студента. У Ремуса была голова и лапы волка, а сзади были сложены гигантские крылья. На таких можно летать. Наверное, до того, как его укусил оборотень, он походил на ангела. — Пуффендуй! — решила шляпа. Значит, в этой жизни больше всего он хочет найти друзей. — Питтегрю, Питер! У Питера на голове были маленькие рожки, а из-под мантии торчали аккуратные копытца. — Гриффиндор! — Поттер, Джеймс! У Джеймса были огромные выпуклые, как у долгопята, глаза, а вообще он выглядел вполне по-человечески. — Гриффиндор! — выкрикнула шляпа, едва коснувшись его головы. — Снейп, Северус! У Северуса было две пары рук, а в остальном он был полностью человеком. «Ну, для зельевара, две пары рук — это скорее плюс!» — подумал я. — Слизерин! — сообщила свой вердикт шляпа, немного подумав. — Эванс, Лили! Очаровательная рыжая девочка опустилась на табурет. Она явно волновалась. — Гриффиндор! — объявила шляпа. Карлос сразу заметно оживился: — Ого, какая симпатичная! И маглорожденная! Да ещё и гриффиндорка! Профессор Флитвик удивленно охнул, а мадам Хуч возмущенно засопела. В этом году первокурсников было почти восемьдесят. Так что распределение затянулось надолго. Но я совершенно спокоен — ведь в поезде у детей был полдник и сытный горячий обед. Начался праздничный пир, и я переводил взгляд от одного мародёра — к другому. То мне хотелось поглядеть на Лили, то на Северуса. Снейп, кстати, кушал очень аккуратно, в одной руке — нож, в другой — вилка, в третьей — кубок с тыквенным соком, а в четвертой — булочка! Я больше не буду допускать ошибок. Эти дети — уже мне как родные. Я свергну всех Тёмных Лордов, если они ещё посмеют появиться, и сделаю всё, чтобы будущее этих ребят было солнечным и счастливым!***
Вечером, после пира, я вернулся в свои комнаты. Там меня ждала она. Джулия подошла ко мне и обняла. Я вдохнул нежный аромат её волос и поцеловал. Она — моё счастье, моя жена, моё солнце. Я поднял её подбородок и посмотрел в глаза — они были ярко голубого цвета. Цвета вечности, разделенной на двоих.Конец
