Восход Рода

Переключив свое внимание с проблемы связанной с невозможностью приготовления зелий, на подготовку своеобразного алтаря или места будущего ритуала. Для начала я перетрусила всю Поттеровскую постель, начиная собственно с каркаса и заканчивая постельным бельем. На ножках появились незаметные цепочки рун помогающих зачатию, сколько пролито слез, содрано кожи рук и обломанных ногтей, не передать. Матрас заменен на новый, внутрь утрамбованы сушёные травы с возбуждающим запахом. Простынь, наволочка и пододеяльник из чистого льна обзавелись ритуальной, сделанной прозрачными нитками, вышивкой, благо картинка дана в книге, подушка с немалым сюрпризом внутри, практически тот же набор трав, но с усиленной, эфирными маслами, снотворным эффектом. На самом одеяле, помимо пододеяльника, вышиты обращение и просьбы к магии. Петуния трудилась с утра до глубокой ночи, похудела, осунулась, но успела все за два месяца. В книге-ритуалов рекомендовалось создать камень-талисман, способствующий процессу зачатия, а также дальнейшей охране беременности. Ведь магия не прощает халатности к ее дарам. Там же находились описания накопителей, ведь у будущей мамы не хватит сил на вынашивание плода. Вся нагрузка с подпиткой ложилась на будущего отца. Он же подпитывает и вынашивающего, и чтобы обеспечить непрерывную циркуляцию магии, от отца к маме, дальше от мамы к ребенку. Нужны как минимум три накопителя. Во время родов происходит колоссальный выброс магии, который усваивается пустым ядром, тем самым сквиб получает возможность пробудить спящее. Чем сильней отец и чаще подпитка, тем сильней становится маг из сквиба. Учитывалась также продолжительность полового сношения. Каждая минута подготовки, ложилась камнем на совесть женщины. Ведь это ее собственный племянник, ребенок, над которым она, по приказу старого мага, издевалась. Пусть это была и скрытая жестокостью, своеобразная помощь. Она заставляла, закаляла, учила его выживать, формировала стальной стержень прикрытый напускной покорностью, а так хотелось обнять, успокоить и подарить материнскую любовь. Закрыть собой от проблем внешнего мира. Подарить счастливое детство. Но нельзя, нельзя было показывать чувства, на кону стояла ее жизнь и жизнь ее сына. Было до слез и истерики обидно, больно осознавать, что сама своими руками, поступками пробуждала ненависть, яркую неумолимую ненависть в родном, горячо любимом ребёнке, а невозможность их проявить, выплескивала на Дадли и Вернона.        Но зная всю омерзительность ритуала, ни за что не смогла бы отказаться от единственной возможности стать ведьмой.Долгие годы лелеемая мечта, обросшая душевными ранами и рубцами, не давала шанса на отказ. Только не сейчас, не в этот раз.        Каждый день, час, заставлял душу гореть в огне сожаления и раскаяния. Восемь месяцев подготовки, истрачены скопленные за годы, огромные суммы денег. Зарядка, диета непрерывно приближали вожделенный момент. Через месяц приедет племянник, и будет намного тяжелей смириться с необходимостью измены. Пусть она по-своему любит мужа, дорожит его чувствами, но по-другому она не может. Большой проблемой станет страх перед сексом с мальчишкой. Ужасный первый опыт перечеркнул для нее возможность узнать красоту единения тел.       За непрерывным, многочасовым сидением за вышивкой, Петуния заметила что работает левой рукой. Мелькнувшая мысль была как взрыв сверхновой звезды, вот ОНО. Та самая ошибка, камень об который она спотыкалась, нарезка и закладка ингредиентов должна осуществляться ведущей рукой. Вспомнились долгие, болевые часы непрерывного переписывание текстов, зафиксированная левая рука. Оставленные рубцы на правом боку от длительного связывания веревкой. Вновь проснулись детские обиды на родителей, что с упорством баранов переучивали ее с левой руки на правую. В дополнительной литературе по зельеварению, четко указано, «лишь та рука что магию ведет, сумеет травы, верно приготовить, но бойся руку заменить и зелья потеряют силы.» Но стоило вспомнить племянника, как радость угасла. Гарри, в глубоком детстве, был переучен ею. Что она наделала и как теперь быть? Угрызение совести в тот день долго не продержались. На радостях женщина приготовила большую часть нужных зелий, мазей, настоек. Теперь в расписание входили многочасовые пребывания в ванне с добавленными настоями и отварами. Зелья регулярно принимались вовнутрь. Появилась личная массажистка, соседка, что живет в конце улицы, ей — практика и маленькая подработка, а уж польза самой Петунии. Как только она начала добавлять недостающее, эффект проявился практически сразу. Также заметно происходили изменения в организме. Которые до дрожи в коленках пугали неопытную женщину. Ведь в плане возбуждения, она осталась на уровне подростка, Петуния никогда не ощущала телесные томления. Ей неоткуда было познать, желание сильного мужского тела, страсти, необузданного секса. Бесконечные физические нагрузки укрепили тело, зелья и массаж в паре с мазями, увлажнили и смягчили кожу, сделав ту более упругой. Повысилась чувствительность к прикосновениям. Грудь увеличилась и начала ныть, книга рекомендовала новый крем и собственноручно сделанный массаж. Каждый раз закрываясь в хорошо прогретой комнате, племянника, Петуния, сгорая от стыда и возбуждения полностью раздевшись, ложилась на застеленную кровать. Зачерпывая крем распределяла на обе ладони и немного погодя накрывала ими ноющие полушария грудей. Вздрагивая от первых прикосновений, начинала медленно, круговыми движениями, втирать. Соски, под руками затвердели, превратившись в острые пики, дыхание учащалось. Стройные ноги сжались и комнату наполнил первый стон наслаждения. Средним и указательными пальцами обводила ореолы, скользила ниже, приподнимая и слегка сжимая, округлившуюся грудь. Но руки стремились дальше, в самое потаенное местечко, что так старательно прятали бедра. Легко огладив бока и подрагивающий живот, ладони переместились на ноги. Не спеша оглаживая кожу бедер, решалась на самое постыдное деяние. Ноги медленно и стыдливо раздвинулись на максимальную ширину, выставляя на невидимый взгляд, нежные, чувствительные складочки плоти.Зелье депиляции, убрало проблему нательных волос. Уже оглаживая внутреннюю сторону бедер, руки переходили на гладкий лобок. Слегка касаясь, пальцы пробежались по интимным губам и неуверенно скользнули внутрь, тем самым немного приоткрывая их. Круговые движения и маленький клубок нервов набухает от прилива крови и адреналина, тем самым принося, острое, запретное удовольствие. Одна из рук снова возвращается к оставленной груди, сминая мягкую округлость и пощипывая сосок, тело выгибалось от нахлынувшего возбуждения. Всхлипы, стоны, заглушённые подушкой и непрерывная работа рук, с поразительной скоростью доводили до ярких оргазмов. Выгнувшись в экстазе и с силой прикусив край подушки, не привыкшее к подобному тело, свело сладкой судорогой. Спустя пару минут схлынувшее удовольствие оставило после себя вспотевшую, глубоко дышащую Петунию.       Уголок выпал изо рта утомленной женщины, а она свернувшись в позу эмбриона и подтянув колени к груди заплакала, как и много раз до всего случившегося.Каждый, проделанный, на кровати племянника, раз, убивал то хорошее, что она ощущала к Вернону. Узнав, чего он ее лишил, породила в душе первые искры, разжигавшие, пока что маленький и слабый огонек ненависти.       Нельзя расслабляться, впереди еще месяц непрерывных тренировок, и не выполненных шагов подготовки. Мысленно пройдясь по списку, Петуния решила заняться амулетами и накопителями. Личная шкатулка с драгоценностями была перерыта от и до, но по закону подлости, нужного ей не было и в помине. Денег практически не осталось, а скопить нужную сумму за оставшееся время не получится. Муж как раз уехал в двухнедельную командировку, а решения как не было, так и нет. Три долгих, волнительных дня прошли впустую, плюнув на все, поднялась на чердак к Лектору. Примостившись на пуховом матрасе, начала жаловаться филину. То ли птичке надоело нытье, то ли он и в правду понимал сказанное, но через некоторое время Лектор притащил Петунье ее детский альбом. Машинально переворачивая страницы, женщина замерла на одной из них. Там, еще на черно-белой фотографии были запечатлены ее родители с двухлетней Лили на руках у матери. Но больше поразил ее дом, запечатленный на заднем плане. Как? Вот просто нет слов цензурных, как она могла забыть? Лили мертва, но дом то не продан. Вихрем забежала в спальню собираться, так и не услышав довольного уханья Лектора, который прикрыл горящие лукавством глаза. Все идет по плану. В спешке собравшись, выскочила на улицу. Автобус, и вот первая остановка, билет на ближайший рейс. Пять часов поездки и вот Петуния в родном Коукворде. Столько лет, а городок ничуть не изменился. Вот бакалейная лавка, слева от которой шёл поворот в паучий тупик. Наслаждаясь неторопливой прогулкой, Петуния медленно приближалась к родному дому, что долгие годы пустовал. Задержавшись на крыльце, с любовью провела кончиками пальцев по обветшалым поручням. Притронувшись к входной двери, почувствовала тепло родного дома. Вытащив ключи, вставила один в замочную скважину и с натугой повернула. Послышался скрежет и дверь, скрипя, открылась, представляя взору пустой коридор. На стенах еще видны следы от снятых рамок, картин и фотографий, пол покрывал густой слой пыли. Пошарив рукой по стене, пальцами нашла выключатель, после тихого щелчка темный коридор залил свет, освещая все, что было скрыто в вечернем сумраке. Кое-где поблескивали осколки стекла, виднелись обрывки обоев, которые так тщательно выбирала мама, заставляя отца часами бывать в магазинах. Медленно, с опаской передвигаясь по дому, Петуния заново проживала свое детство и юность. Вот стена возле кухни, вся изрисованная горизонтальными линиями разных цветов, дотронулась до последней, синей линии, подписанной её именем. Четыре фута и три дюйма, она всегда была выше Лили, тогда сестра расстроилась и отец перестал замерять рост Петунии. Как давно это было? Воспоминания больше не причиняли сильную боль. Поднявшись в свою бывшую комнату, увидела полный разгром. Везде валялись обломки мебели, обрывки одежды, а посреди ее любимого ковра, возвышалась горка остывшего пепла, и обломки рамок с недогоревшими фотографиями, где была заснята сама Петуния, сердце сжалось, подавив слезы она вышла в коридор. На подгибающихся ногах открыла дверь в родительскую спальню. Раскуроченная кровать, разорванное постельное белье, обсыпанное перьями, комком лежало на обломках мебели. Родительская спальня представляла собой побоище. Лили вынесла все драгоценности, книги. Ненужные вещи либо порвала, либо выбросила. Подобрав мамин полупрозрачный летний шарф, уткнулась в него лицом, за столько лет он не утратил запаха дорогого парфюма, подаренного папой на двадцатипятилетнюю годовщину свадьбы. Но все же чихнула от попавшей в нос пыли. Вздохнула, пора приступать к плану, вновь мир раскрасился красками. С каждым разом все трудней и трудней было видеть. Тонкие нити, веером расходились по комнате, проследив за самыми яркими, удивилась, они привели ее в подвал. Взявшись за округлую ручку, отдернула ойкнув от неожиданного укола. Капля крови впиталась в хрусталь. Что-то заскрежетало и дверь открылась выпуская туманный шлейф, заструившийся по полу. Дрожа всем телом переступила порог, несколько маленьких шагов и дверь с грохотом закрылась. Резко развернувшись подергала ручку, с ужасом осознавая, что никто ее не найдет. Вернон в командировке, сын и племянник в школах. Да и стал бы Гарри ее искать? Даже не оставила записку куда пошла. Дура! Какая же она дура! Так вляпаться! Осознав свое безнадежное положение, прислонилась к шершавой поверхности двери. — Кхм… Тихий кашель за спиной прервал самобичевание, медленно развернувшись к источнику звука, Петуния завизжала и потеряла сознание, успев увидеть призрачный силуэт отца. Медленно приходя в себя, услышала громкий голос матери, которая отчитывала папу. — Как Ты Мог?! Фредерик Франсуа Эванс, а если бы я не успела подхватить падающую Петунию? Она могла свернуть себе шею! — кричала мама. — Дорогая, но все в порядке, ты успела. Она жива и здорова. Скоро очнется, — послышался заискивающий, полный раскаяния голос отца. — В порядке? Нормально?! Наша дочь могла умереть из-за идиотизма ее отца. Мы как договаривались? Покажемся ей внизу лестницы, а не на самом верху и в темноте. — шумная ссора, раскаленными гвоздями вбивались в голову. — Ну прости, прости. Я так соскучился по ней, что не удержался, — покаялся папа. — Соскучился, а ну-ка вспомни нашу последнюю встречу. Ее свадьба и наше скотское отношение к беременной дочери. Подумай своей головой. Будет ли она рада нас видеть? Будет! — орала мама. — Но мы были под зельями принуждения, — возмущенно проговорил мужчина. — О да! И его действие отображается, надписью на твоем лбу. Мы ничему ее не учили, Петуния ничего не знает о волшебном мире, а ты хочешь, чтобы она поняла? Вот-так, не зная о его существовании. Да, ты идиот, мой дохлый муж, — крики становились все более громкими.  — Но все же она сквиб, причем весьма сильный. Как ясно увидела дверь. — довольно проговорил Фредерик Эванс. — Знать бы раньше… — горечь в мамином голосе помогла окончательно придти в себя. — Я вам говорила. В неполные три года мне впервые удалось увидеть. Вы не поверили, эти минуты наказания показались мне днями, — горький голос старшей дочери, обратил внимание двух призраков. — Петуния, доченька, как ты? — приблизившись спросила мисс Эванс. — Не подходи ко мне! Не смей вести себя так, как будто тебя интересует мое состояние. Мало поиздевалась надо мной? Сестру натравили! Да у меня чуть выкидыш не случился, или разговаривать с брюхатой шлюхой уже можно? Не нужно так смотреть на меня, отец. Вы мне жизнь поломали. Лили то, Лили это, а Петуния уродливый магл! Петуния все съест, не подавится. Куда ей до сестры красавицы, она же лучшая. Забудем о старшей, подумаешь куча наград и грамота, простая макулатура, ах школу закончила с золотой медалью. Зато Лили заинтересовала самого Поттера. Замуж выходит беременной, такой мезальянс и моветон. Наговорим гадостей может скинет ублюдка да и сама помрет? Что глаза прячете? Нечего сказать? Столько лет, и стоило вам подохнуть так сразу — доченька? Соскучились? — от произнесенной тирады, голову снова прострелила боль, охнув и схватившись руками за пострадавшую часть головы, Петуния согнулась и попыталась перебороть рвотный позыв.       Бросившись к пострадавшей дочке, призраки попытались дотронуться, но руки проходили насквозь. С болью и сожалением, наблюдая за страданием своего ребенка, чета Эвансов с обреченностью понимала — Петуния права. Зелья и чары были наложены гораздо позднее ее добровольного ухода. Это они, своим отношением отвергли любовь маленькой девочки, дочки, и изменять нечего. Время прошло, потеряны все шансы. Как слепы и глухи они были, не замечая молчаливого крика, ее провальные попытки обратить внимание, глупых взрослых и избалованной младшей сестры. — Где я? И что это за место? — справившись с дурнотой, и успокоив расшатанные нервы поинтересовалась женщина. — Ты находишься в малом ритуальном зале, принадлежащем Эвансам. Под нашим домом находится небольшое место силы, и оно всецело принадлежит нам. Так как размер небольшой, то и воздействие на эмоции минимально. Его не надо покорять, мы случайно нашли. Когда дом продавался, мы с твоей мамой почувствовали слабые эмоции магии. В течении первого года проживания, появилась ты. Мы были уверенны, что тебе не передалось и капли магии. Как сквибы, мы тогда не были столь сильны, даже призраков не видели. Попав сюда, организм Вероники начал перестраиваться и вся доступная магия была нацелена на этот процесс. Была уверенность, что и из ребенка, организм выпивает магию. Твоя мама практически ночевала в подвале, мне тоже было опасно оставаться с ней наедине. Хотя моя перестройка протекала куда дольше и болезненней. Появившись на свет, ты не чувствовалась даже сквибом. Мы решили, что ты обычный магл, и стала нашим позором. Подождав два года, мы вновь решили попытаться. Лили впитывала магию источника, как пылесос, и вновь ночевки в подвале. Мы запрещали тебе подходить к нам, боялись, что она выпьет жизненные силы из тебя. Пусть ты и была нашей общей ошибкой и позором, но мы не желали твоей смерти. Даже когда она родилась, процесс не остановился он лишь ослаб. Переселив Лили в твою комнату, мы максимально приблизили ее к источнику, а все твои рассказы воспринимали лишь как издевку, напоминание. — Петуния, я понимаю что нам с твоим отцом не вымолить прощения, но прошу не продавай дом. Возможно у тебя появиться ребенок маг. Мы последние из рода Эванс. Лили ушла в род Поттеров, осталась лишь ты. Маггловский брак не воспринимается магией.