Счастливого Рождества! Я не хочу драться с тобой сегодня…

На город опустились сумерки. Но никто в этот вечер не спал. Ведь завтра Рождество! Все в суете покупали подарки, поздравляли с наступающим праздником… Все вокруг было радостно и красиво. Везде светились гирлянды, звучала рождественская музыка в преддверии Праздника. И только один человек сидел, заперевшись в своей квартире. Он не знал, что же делать… С одной стороны, Рождество- такой светлый и чистый праздник… Не для злодеев… А с другой… Мужчина посмотрел в окно, тихо вздохнув. - Так все нарядно и красиво… Все радоваться, а я… Я злой ученый, мне нужно испортить Рождество… Ну хоть кому- то… Но почему так не хочется? Запахнувшись в свой тонкий белый халат, ученый отошел от окна в темную квартиру. - От кого я скрывать? Кого обманывать? Я любить Рождество… Но вот с кем мне его встречать? Даже Ванесса не приходить ко мне в этот день. Нет смысла что- то делать. Ведь прошлое Рождество…, - Хайнц задумался. – Я ненавидел тогда этот праздник? Разве что на день… Его невозможно долго ненавидеть, так же как невозможно долго обижаться на Ванессу… И откуда у меня такая хандра? Мужчина сел в кресло, взяв в руки чашку горячего кофе. Где- то глубоко в душе он понимал, что ему чего- то не достает… Чего- то важного… Тишину нарушил стук в дверь. В следующую секунду дверь распахнулась, и зашел утконос. - Перри утконос? – пробормотал Хайнц. – Разве ты не видеть, что я ничего не задумать? Агент подозрительно огляделся. Было слишком темно, чтобы что- то нормально рассмотреть. - Не волноваться, я ничего не строить… Иди, я правда ничего плохого не сделать… Удивленный утконос уже было собирался уйти, но тут Хайнц снова заговорил: - Просто, понимать… Я не могу испортить Рождество… И не могу его праздновать. Все это слишком плохо… и хорошо для меня… Я не знать… Одни противоречия. Перри оглянулся, посмотрев на печального ученого. Тот отвел взгляд, уставившись в чашку с кофе. Еще немного так постояв, утконос тихо вышел, прикрыв за собой дверь. Хайнц только поежился, словно от холода и совсем затих, прикрыв глаза. Сердце предательски екнуло и заныло. Все его оставили. Даже Перри утконос. Хотя… Он же его заклятый враг, верно? В квартире злобного ученого стояла невыносимая тишина. А за окном люди покупали подарки, играли в снежки, и поздравляли друг друга с Рождеством... *** Уже близилась полночь. А, значит, Рождество… Ученый сильнее завернулся в тонкий халат, закусив губу. Вот так он и встретит Рождество… В тишине, одиночестве… Сорок минут до Рождества. Ничего уже не изменить… Даже если бы хотелось, он бы все равно уже не поднял себе настроение, не нарядил елку, не украсил квартиру… Все это где- то глубоко в его мечтах… Но желания нет… Тридцать минут… Хайнц снова подошел к окну, стараясь не смотреть на оживленный город внизу. Он смотрел в темное небо. Звезд не было видно из- за ночных огней. Мужчина тихо вздохнул и собирался было снова сесть в кресло, как вдруг заметил в небе одну, но большую, красивую и такую сияющую звезду, что невольно приоткрыл рот. Она была прекрасна. И так мягко и успокаивающе мерцала… Хайнц мягко улыбнулся и незаметно для себя произнес: - Не поздно ли верить в чудеса? Затем он зажмурил глаза и вдруг зашептал: - Я хочу чуда… Хоть самого маленького… Пожалуйста… Я понять, что не должен просить этого, ведь за все эти года столько пакостей совершил… Но все же… Пожалуйста… Маленького- маленького чуда… Двадцать минут… Тут входная дверь снова распахнулась. Хайнц резко обернулся. - Перри- утконос?! Я… Я же сказать, что ничего не заду…, - мужчина осекся, увидев у своего врага в лапках гирлянды. А позади утконоса, на площадке, стояла елка… и подарки… - Перри утконос… Хайнц не верил своим глазам. "- Как… Как такое может быть? Он же…" Из раздумий его вывело нетерпеливое рычание утконоса. Тот недовольно смотрел на мужчину и показывал на часы. - О, нет! У нас остаться лишь 17 минут! – вскричал Хайнц и побежал затаскивать в квартиру елку. В следующую минуту уже везде горел свет, и подготовка к Рождеству была в полном разгаре. Хайнц старательно наряжал елку, Перри же раскладывал подарки и накрывал на стол. Через пятнадцать минут все было готово. Камин зажжен, все украшено, свет притушен. Хайнц рухнул на диван, тяжело вздыхая и посмотрел на часы. - Ух… Работать минут пятнадцать, а, такое впечатление, что целый день трудиться… Зато, у нас в запасе еще почти две минуты! Утконос молча подошел и присел рядом. Покосившись на агента, Хайнц вдруг в нерешительности смял рукава халата. - Эм… Перри, - когда утконос посмотрел на мужчину, тот нерешительно улыбнулся и продолжил. – Спасибо тебе. Я… Я не знать, что все-таки кто- то заставит меня праздновать Рождество. Перри внезапно рванул ко входной двери. - Эй, ты… Ты что, домой уже? – немного севшим голосом проговорил Хайнц. Но Перри тут же вернулся, неся в лапках какой- то сверток. Подойдя к мужчине, он вручил сверток тому в руки. - Это… Подарок? – мужчина попытался было развернуть сверток, но Перри положил лапу на руку ученого и показал на часы. – О, Перри утконос! Везде то тебе надо показать свою правильность! Но через тридцать секунд я сразу же открыть! Хайнц не заметил, как Перри невольно улыбнулся. Утконос убрал лапку с руки мужчины. - Эм… Перри утконос… Я тебе завтра подарок подарю, ладно? А то я думать, что ты днем завтра прийти, - неловко проговорил мужчина, виновато посмотрев на агента. Утконос пожал плечами, незаметно для ученого улыбаясь. Он то знал, что подарки - это не только вещь в красивой коробочке с бантиком… И свой подарок он уже получил. Наконец, ровно двенадцать. Хайнц тут же стал разворачивать сверток. Там, аккуратно сложенный, лежал свитер. Теплый и мягкий. Цвета морской волны. - Ты что, слушать меня тогда, когда я болел и говорил, что мне нравятся теплые свитера? – подозрительно прищурившись, спросил Хайнц у утконоса. Тот лишь покивал головой. – О… Ну… А ты забыл, что я люблю больше цвет осени? Перри чуть прищурился, и мужчина сразу же снял халат, натянув на себя свитер, и миролюбиво поднял руки. - Нет, ничего! Мне правда, нравится! И этот цвет… Этот свитер будет напоминать о том, что хоть ты такой серьезный и холодный, все равно, иногда, бывать теплым и мягким! Перри шокировано распахнул глаза и тут же нахмурился, скрывая свое смущение и укоряя себя за то, что до сих пор не привык к таким откровенным словам своего врага. - Не смотреть так на меня! – весело проговорил Хайнц и посмотрел в окно. Секунда - и в небо, весело свистя, взвились фейверки, с громким хлопком освещая темное небо яркими огнями. – Смотреть, Перри утконос! Смотреть в окно! Он повернулся к утконосу. Тот уже успел включить диск с красивой рождественской музыкой и пододвинуть к дивану столик, протягивая мужчине кружку с горячим какао. Так и застыл с кружкой в лапках, смотря на вспыхивающие разноцветные огни. Наблюдая за своим врагом, Хайнц вдруг широко улыбнулся. До этого времени он даже не задумывался толком, что произошло. А теперь понял, что встречает Рождество. И не один. Он так хотел рождественского чуда… И вот оно случилось! Все это, эти фейверки, эта нарядная елка, это горячее какао… Все это происходит по-настоящему! Это ведь чудо! Хайнц взял из лапок агента кружку с ароматным напитком. Нет… Вот оно чудо… Тот, кто всегда рядом, когда нужна поддержка. Тот, кто пожертвовал своим личным временем для того, чтобы сделать это время их общим… Вернулся и устроил такой вот праздник… Вот оно, маленькое чудо, которое он так просил… Маленькое, милое чудо. Ученого захлестнула радость. В следующую секунду он резко схватил за плечи опешившего утконоса, притянув к себе, и крепко обнял, широко-широко улыбаясь. Очнувшись от шока, Перри запоздало понял, что произошло, и тут же начал вырываться, но почему- то не смог, хотя обычно был намного сильнее ученого. Наконец, оставив все попытки, он просто расслабился, мрачно смотря перед собой и представляя, что все это происходит не с ним. А еще он был очень рад, что не умеет краснеть… От смущения. Но все его попытки уйти в астрал нарушила следующая фраза: - О, Перри утконос, а ты и правда такой же мягкий и теплый, как этот свитер! Перри зарычал, нервно поглядывая на Хайнца. С ученым явно творилось что- то не то. - Нет… Намного мягче…, - внезапно добавил мужчина, а утконос почувствовал жар в голове. То ли от возмущения, то ли от смущения. Уже замахнувшись кулаком для отрезвляющего удара, Перри застыл, когда на него поднял взгляд Хайнц. У ученого были такие сияющие и радостные глаза, как у ребенка, что Перри тут же опустил лапу, тихо вздохнув. Главное, чтобы Хайнц был рад. - Да ладно тебе, Перри утконос, не будь букой, улыбнись! – весело прокричал ученый, вскочив с дивана, и, подняв Перри над собой, покружился. Перри невольно улыбнулся, смотря на смеющегося мужчину. - Но…, - Хайнц опустил утконоса до уровня своего лица. – Завтра мы снова будем врагами. И завтра - это уже 26 декабря, значит, раз уже сейчас наступило двадцать пятое. Перри согласно кивнул и едва успел вцепиться в свитер ученого, как тот снова закружился с ним в обнимку. - Это мое лучшее Рождество! – воскликнул Хайнц. Да, он каждое Рождество утверждал: «Это мое лучшее Рождество». И будет так утверждать каждый раз, но… Перри улыбнулся. Ведь он в чем- то прав… Рождество… Самый светлый и чистый праздник, наполненный чудесами. День, когда можно не скрывать радость и нежность… Каждый раз словно попадаешь в сказку… Рухнув на диван, Хайнц наконец отпустил Перри, который, потеряв равновесие от долгого кружения, неуклюже плюхнулся на колени мужчины. Тот лишь весело хмыкнул, пригладив растрёпанную шерсть утконоса, и засмеялся, шутливо проговорив: - Какой ты неуклюжий! Перри тихо прорычал в ответ, уткнувшись лицом в мягкий свитер ученого. - Счастливого Рождества, Перри утконос. Счастливого Рождества!