Четвертая жена Карлхайнца

      И вот наступил новый «день» в Эдеме. Жители этого замка стали постепенно просыпаться — сначала слуги, а потом уже стали просыпаться хозяева и другие жители этого замка. Юи ещё крепко спала, ибо в особняке Сакамаки ей не давали возможности выспаться как следует, да и мягкая перина, на которой лежала девушка, способствовала крепкому сну блондиночки. Она сладко и крепко спала, ощущая спокойствие и безмятежность во сне. Девушка знала, что её теперь никто не тронет и она не проснется от того, что в кровати с ней спит кто-то ещё. Хотя кто знает, какие привычки имеет этот беловолосый вампир? Ведь наверняка даже у такого вампира, как он, есть свои привычки, которые могут быть немного странными со стороны для остальных, но совершенно нормальными для него самого? Кто знает, может он так же любит незаметно залезать в кровать к спящей девушке? Или же ещё какие-то привычки, которые непосредственно связаны со сном? Во всяком случае, ей предстоит это узнать. Но она даже не представляла, что ей предстоит это узнать так скоро.       Продолжая безмятежно спать, юная особа почувствовала, что в комнате присутствует кто-то ещё кроме неё самой. Девушка, тихо засопев и перевернувшись на другой бок, почувствовала, что с ног ушло одеяло — видно, когда вертелась, случайно его сбросила с себя и подол ночнушки задрался выше колен. Она сквозь сон услышала чей-то вздох прямо над ней и дернула ногой, когда почувствовала касание чего-то прохладного, но это что-то поползло выше к бедру. От прикосновения к бедру она невольно проснулась и, открыв глаза и оперевшись локтями о кровать, увидела его лицо перед собой, а скосив взгляд к бедру, заметила его руку, поглаживающую по коже бедра. — С добрым утром, — он улыбнулся, смотря на обескураженную Юи.       Девушка отпрянула назад и закрыла ноги подолом, покраснев — не время поддаваться чарам этого вампира, на что тот мягко рассмеялся. — Брат, не надо так шутить, хоть в ней и особенное сердце, но смерть от его разрыва ещё никто не отменял, — произнёс стоящий возле двери Рихтер. — Это всего лишь шутка. А если серьёзно, то привыкай, Юи, к таким утренним и возможно не только утренним визитам. Договор договором, условие условием, но все же ты должна понимать, что по сравнению с сыновьями я воспитан на совершенно других нравах, — он как и всегда, уже был одет в свою повседневную одежду, отчего Юи хотелось провалиться тут же. — Хорошо, как скажешь… — произнесла она, смотря на него, а на щеках был легкий румянец от такой шалости. — Рихтер, оставь нас. Тебе есть чем заняться, так что будь добр, займись делом, — вновь улыбнулся Карлхайнц, но Рихтер, зная все такие улыбочки старшего брата, предпочел все-таки заняться делом и ушел.       Юи стало неловко и немного страшно. На ней всего лишь жалкая ночнушка, которую можно спокойно снять… Девушка села, смотря на сидящего на краю кровати вампира, и сидела, не шелохнувшись, словно чего-то выжидая, смотря на него. Но видимо у него терпение хоть и было, но сейчас из-за чрезмерной его игривости она оказалась притянута им к нему за руку. — Что вы… делаете? — произнесла она, когда ощутила прикосновение его губ к своей щеке, а затем цепочка поцелуев сместилась ниже, к её шее.       Но в ответ услышала только мягкий смешок да почувствовала, как он, держа её за руку и и держа её ладонь в своей, второй рукой отвел её голову в сторону. — Не забывай, дитя, что я тоже вампир… Но в отличие от своих сыновей, я не настолько ненасытен, но и мои укусы будут доставлять больше удовольствия, нежели боли, — ответил он, касаясь своими устами нежной белой кожи её шеи. — И ты сейчас пока что невеста и человек. Не забывай об этом.       Юи промолчала, не в силах что-либо ему возразить. Он прав, она пока что лишь невеста, и должна его слушаться, как будущего мужа. Она продолжала краснеть, вспоминая его первый укус, когда он наложил заклятие. И сейчас она невольно вздрогнула, когда он провел по коже носом, словно запоминая её запах, отчего невольно заставляя её краснеть ещё больше. Спасибо хоть не пытается, как один из его сыновей, воспользоваться моментом и изучить рукой прелести, хотя он все же преследовал цель взять лишь немного её крови. Однако, он не учёл перед этим, что этот укус может обернуться нехилыми нехорошими последствиями для этой девушки. Закончив с такими небольшими ласками, вампир укусил её достаточно аккуратно, да так, что с её уст сорвался тихий стон. Девушка была не в праве отказать ему в своей крови, хоть и знала, чья кровь может течь по её телу. Но его клыки, вошедшие достаточно глубоко, заставили её прижаться спиной к нему, положив голову на его плечо и смотря на изголовие кровати, держась ладонью руки за его руку. Через пару минут он отстранился, убрав кровь с ранок и заживив их, но продолжая держать её, обняв за талию и положив голову ей на плечо. — И всё же это не всё, верно? — спросила она у него спустя пару минут такого вот сидения. — Да. Сегодня в полночь состоится ежесезонный бал, и ты обязана присутствовать там вместе со мной. Тебе следует привыкать к таким мероприятиям, ведь король не может появиться на своём же балу в одиночку. Могут поползти не очень хорошие слухи разного содержания, в том числе и непотребного, а мне этого не надобно. Как невеста и будущая супруга ты обязана посещать подобные балы вместе со мной. — А как же Криста? Ребята говорили мне, что она единственная из трёх жён, которую вы действительно любили, — задала вопрос Юи, когда её уже переодевали за ширмой служанки. — Её эмоциональная нестабильность и сумасшествие достигли крайней точки. Каюсь, что сам виноват в её нынешнем состоянии, но теперь я не могу больше её успокоить. Она входит в безумное неистовство, когда я пытаюсь её успокоить и утихомирить. Посему тебе лучше не пытаться с ней поговорить — у неё окончательно помутился рассудок и она может убить тебя. Поэтому прошу, не ходи в башню, что стоит отдельно от замка и связана с ним единственным мостом. Я беспокоюсь за твою сохранность и беспокоюсь за твою жизнь…       Юи, когда служанки закончили её одевать, обернулась, когда ширму убрали. На сей раз на ней было белое с розовым платье, подччеркивающее её хрупкую фигуру, с привычным декольте, украшенном несколькими цветами. — Что ж, пойдёт. Тебе идет это платье. Оно специально подобрано для бала и только для него. — То есть свадебное платье будет совершенно иным? — Юи осмотрела себя в зеркало — прическу ей оставили прежнюю. — Да. Если в вашем мире на свадьбу невеста одевает на себя белого цвета платье, то у нас торженственный цвет свадебного платья невест — черный. Поскольку наши традиции предписывают вампиршам и демонессам выходить замуж в черного цвета платье, то этой традиции никто не изменит. А вот хоронят наоборот в белых одеждах, так как белый у нас цвет смерти. Но на бальные платья это не распространяется — здесь обычно кто во что горазд, — пояснил Карлхайнц и посмотрел на карманные часы. — Прости, я вынужден тебя оставить. Мне нужно проконтролировать подготовку, иначе все может пойти наперекосяк, а хоть я Рихтеру и доверяю, но лучше перестраховаться. Будь осторожна. Я зайду за тобой, когда настанет время, — произнес вампир и исчез. — Хорошо, я постараюсь быть аккуратней… — она вновь осмотрелась.       В комнате ей не было чем-либо заняться, но выходить куда-то без сопровождения она на этот раз побоялась. Ещё выйдет опять к этой башне. Но не тут-то было — в глубине сознания Юи вновь увидела перед собой Корделию. — Что ж, спасибо моему мужу, что так простодушно снял с тебя заклятие, освободив меня. Раз мы в Эдеме, то у меня есть шанс поизводить эту беловолосую пугливую особу, — Корделия подошла к ней и закрыла ей глаза. — Поспи, девочка. Тебе это не нужно видеть и помнить…       Сущность Юи уснула, уступив место сущности Корделии, которая, в отличие от той же Юи, знала Эдем достаточно хорошо. Выйдя из комнаты, она уверенным шагом направилась к башне, по дороге встретив Рихтера, который её остановил. — Тебе велено сидеть в комнате и ждать, — произнёс он, холодным взглядом смотря на неё. — Как грубо, Рихтер… — произнесла Корделия, находясь в теле Юи, и знакомый прищур карминовых очей был направлен на застывшего на одном месте Рихтера. — Корделия? Но как? — вампир был в замешательстве. — Карл совершенно не следит за собой, когда кусает её… И он освободил мою сущность от своего же заклятия, — ответила она, смотря на темноволосого мужчину. — А теперь будь добр, сопроводи меня в башню. Хочу довести её до ещё большего сумасшествия… Мне это доставит несравнимое удовольствие — поиздеваться над этой разлучницей. — Нно… — Рихтер все же сомневался, ведь его старший брат очень страшен во гневе. — Рихтер… Ты меня очень огорчишь, если поведешься на его указания. Кроме того, я хочу подставить эту девчонку. Пускай знает, что ей не быть его четвертой супругой, — Корделия в своей любви к Карлхайнцу была коварна, но не очень умна, не представляя, что будет дальше. — Ладно, — понимая, что при случае достанется им обоим, Рихтер все же повелся на уговоры Корделии, как в былые времена.       Ох женщины, и на что они только не пойдут, чтобы добиться любви любимого мужчины! Так и Корделия — гордая дочь короля демонов — шла на многое, чтобы обратить внимание Карлхайнца на себя. Конечно, когда она впервые его встретила, она была очарована им. Когда же он сделал ей предложение, она с радостью согласилась. Но пробыв в браке с ним не одно столетие, она стала замечать, что их былые чувства затухают, как пламя догорающей свечи, а после того, как в Эдеме появилась Беатрикс и Криста, то оно и вовсе потухло. Даже рождение тройняшек не всколыхнуло былых чувств. Корделия оказалась словно брошенной и ненужной. Напрасно она вновь и вновь пыталась возобновить былые чувства к себе в нем — её злило то, что он находился в отличных взаимоотношениях с Кристой. И тогда она начала заводить с горя любовников. Меняя их, как перчатки, она пыталась вызвать ревность в нем и забыть его, но это было невозможно. И вскоре её любовником стал его младший брат, Рихтер. Он единственный, кто слепо любил её и закрывал глаза на то, что она время от времени заводила романы с другими. Когда тройняшки выросли, уже ставшая ветреной Корделия, как и полагает демонессе, обратила внимание на младшего из тройняшек, который был рожден первым. Она сделала Райто своим любовником, но все же у Карлхайнца был предел его терпения, и чаша его терпения переполнилась именно тогда, когда он застукал сына в постели его жены. Гневу владыки не было предела, и Райто был брошен им в подземную темницу замка в наказание. Он не потерпит, чтобы на его место посягал его же сын. В насмешку над Райто Корделия занялась любовью с очередным любовником прямо на его глазах, показывая, что он всего лишь игрушка для неё. Но сколько вервочка не вейся, а конец будет. Так и в ту ночь ей пришел конец, когда её убили трое её сыновей. Но даже перед смертью, смотря на своего единственного любимого мужа, она пыталась донести до него свои чувства, пытаясь признаться в своей любви. И сейчас, когда у неё появился шанс, она не упустит его. — Мы пришли. Мне подождать снаружи? — Конечно… А я пока пойду, — она, усмехнувшись и поцеловав Рихтера, вошла в башню.       Поднявшись по круговой лестнице, спиралью идущей наверх, она вышла наверх, в единственное помещение в этой башне, в которой был один житель, а точнее, жительница. — Ну здравствуй, разлучница, — произнесла Корделия, смотря на Кристу сквозь решетку, отделявшую её от альбиноски, обернувшейся на голос. — Сколько ты ещё будешь изводить меня?! Тебе не хватало того, что ты делала при жизни? Ты решила поиздеваться надо мной даже после своей смерти?! — произнесла она, задрожав. — Сколько понадобиться, столько и буду, разлучница. Ведь из-за тебя он перестал обращать на меня внимание… Из-за тебя его чувства ко мне остыли… И из-за тебя он стал безразличным ко мне. Ведь вашего брака не должно было быть. Ведь… Ты же его кузина. Он же пошел на это чисто ради своего любопытства… Он играл с твоими чувствами к себе… А сейчас и вовсе забыл, сконцентрировав своё внимание на этой девчонке. Той, в чьем теле сейчас находится моё сердце. Той, что стоит сейчас перед тобой. Эта маленькая стервочка, что раньше жила с нашими сыновьями и терпела их издевательства… Теперь он решил её сделать своей супругой. Четвертой. А про нас забыть. Про тебя и про меня… Тогда твои чувства будут для него пустым звуком, — она смотрела на дрожащую в каком-то приступе Кристу. — Ннет… Этого не может быть… Он же обещал… Обещал, что третий брак будет последним! — альбиноска зашлась в приступе плача. — Он же… Любил меня… Называл своей единственной белой розой… — Но у тебя есть хорошая возможность лишить его этого четвертого брака… — она достала тот самый серебряный нож. — Помнишь его? Это тот самый нож, что ты подарила Субару, чтобы он убил тебя. Сейчас ты можешь одним ударом лишить эту девчонку жизни, пронзив сердце… — она вошла в это подобие темницы и протянула нож Кристе. — Ну же… Мы же обе не хотим этого, не так ли? — альбиноска, кивнув, дрожащей рукой взяла в руку злополучный нож.       Корделия внутренне ликовала. Все как нельзя кстати. Она руками третьей жены Карлхайнца убьет сущность Юи, а сама завладеет её телом и вновь вернет себе его любовь. --Что ж, девочка, тебе пора просыпаться… Удачного пробуждения и скоро смерти тебе, маленькая сучка, — Корделия отпустила сущность Юи, и та очнулась. — Ччто… Где я? — она со страхом смотрела на Кристу, занесшую серебряный нож над ней. — Не надо! — страх словно сковал её перед мамой Субару. — Прости… Но четвертому браку не бывать… — произнесла беловолосая.       И кто бы знал, чем бы это всё закончилось, если бы не вмешательство Карлхайнца. Почувствовав неладное, он приказав продолжать приготовления, поспешил к башне. Шагая широкими шагами, он оттолкнув Рихтера, почти бегом взобрался наверх и успел в последний момент перехватить руку Кристы. — Не надо, Криста. Опусти руку, а лучше отпусти нож, — произнес он мягким, но в то же время твердым голосом. — Спускайся вниз. С тобой поговорю позже, — Юи вновь увидела холодный взгляд, такой же, как и у Рейджи, когда тот собирается её отчитывать. — Хорошо… — она, не смея перечить, сначала шла спиной к выходу, а после почти бегом спустилась к двери и вышла на мост.       «Почему я оказалась там? Я ничего не помню…» — она смотрела на Рихтера, который явно понимал, что достанется им обоим. Сам же Карлхайнц, забрав серебряный нож у Кристы и более-менее успокоив её, спустился вниз и подошел к Рихтеру и Юи. Юи поежилась — его взгляд сейчас был способен заморозить или же испепелить их на месте. Она зажмурилась, ведь видеть его таким она не хотела. Послышался звук пощечин, и левую щеку обожгло. Она открыла глаза и посмотрела сначала на Рихтера — у того алела правая щека, а сам мужчина смотрел в сторону. Затем перевела взгляд на Карлхайнца. От былой мягкости и нежности в его взгляде не осталось и следа. Сейчас он был холодным и внушал страх и желание провалиться на месте. — Юи. Я просил тебя не ходить в башню. Причем очень ясно просил не ходить сюда и тем более не разговаривать с Кристой. А если бы я не успел? Ты об этом подумала? — в его словах она отчетливо слышала его второго по старшинству сына. — Рихтер, почему ты стоял около двери? Если это твоё решение сопроводить её сюда, то почему ты не пошел за ней? Разве я тебе не говорил следить за ней? — видимо, Рихтеру тоже было некомфортно, когда его отчитывает его старший брат. — Перед самым балом и вытворить такое. Уму непостижимо…       Так как время уже было к полночи, то ему ничего не оставалось поделать, как слегка остыть и отправиться вместе с ними в тронный зал, и он же зал для приемов. — Будешь рядом и ни на минуту не отходишь от меня, ясно? — произнес он, по прежнему холодно смотря на девушку. — Рихтер, иди и встреть их. — Ясно… — Хорошо, — Рихтер ушел, а Юи осталась сидеть рядом с Карлхайнцем, смотря в сторону.       Ещё никого не было, и сейчас было очень неловко. А он даже разбираться не стал. Ведь она ничего не помнила — в один момент её сущность словно уснула, уступив место… Корделии? Она с ужасом смотрела в пространство. Нет, только не это! Ведь вновь пробудившись в её теле, она сможет сделать так, что отвадит Карлхайнца от неё самой! «Я не хочу этого… Я действительно хочу полюбить его, понять его… Я хочу быть для него невестой… Хочу стать для него супругой… Но ведь это не я пришла в башню и не я разговаривала с Кристой… Я бы ни за что не стала этого делать!» — такие мысли проносились в её голове. Ведь она действительно этого хотела. Без внушения, без его чар, сама! «Если бы он знал об этом пробуждении… Или же он уверен, что она запечатана им навеки? Но выходит, это не так…» — вновь поток мыслей. — Сядь нормально, — выудил её из раздумий его ставший холодным голос.       Юи сие же секунду выпрямилась, устремив свой взор вперед. Она должна себя вести сейчас так, что она действительно его невеста. Комори решила, что расскажет о своих догадках потом, после бала. Если он вообще захочет её слушать… — Юи? — она видимо вновь ушла в себя, так как знакомый голос заставил её вновь вынырнуть из раздумий — подняв взгляд, она увидела их, всех десятерых, в парадных фраках. — Ребята? — ей стало ещё более неловко, видя их всех, ведь братьям Сакамаки она станет мачехой, а братьям Муками — так же покровительницей вместе с Карлом. — Они так же обязаны присутствовать на балу, посему прибыли чуть раньше всех остальных.       В глазах братьев Муками она читала немой вопрос, на который возможно она знала ответ. Вампир молча указал, куда им стоит встать. По лицам некоторых его сыновей она видела, что им неприятно быть здесь, но они держатся. Из-за неё? Возможно, ведь им придется привыкнуть, что она больше не их жертва. «Даже заговорить с ними не дал…» — ей хотелось с ними поговорить, но сейчас нельзя. Постепенно начал прибывать народ. В основном супружеские пары — кое-кто с детьми её возраста и старше, а иногда и младше. Зазвучала музыка, но все стояли. Она непонимающе смотрела, когда Карлхайнц встал и подал ей руку. Она поднявшись, пошла, ведомая им, а затем он взял её за талию. «Неужели…?!» — только и успело пронестись в её голове. — Мы открываем бал первыми. Следуй моим шагам и доверься мне, — произнес он тихо, но четко.       Юи вновь отчего-то услышала в нем Рейджи, но сделала так, как он того требовал, и почувствовала, как её тело становится легким, когда он повел её в первом вальсе. Даже разница в росте её не смутила — а Карлхайнц ей показался выше даже самого высокого из Муками. Когда они закончили, она словно не замечая, сделала реверанс, как требовалось, и только после этого начался бал. Девушка вновь сидела рядом с Карлхайнцем на троне, несколько меньшем, чем его. Но затем он вновь поднялся. — Пойдем. Тебе нужно привыкать к такому обществу, — произнес он, и Юи пошла за ним, по дороге ища братьев в толпе и вроде бы замечала, но сейчас её положение не позволяло перечить Карлхайнцу. — Хорошо…       Где-то часа два она приветливо разговаривала с гостями. Поначалу пугалась, но потом втянулась, ибо его присутствие внушало ей уверенность. Только после двухчасовых разговоров он позволил ей самостоятельно походить и пообщаться. Тут-то она эту возможность и использовала. — Ребята… — она подошла к парням, стоявшим в стороне. — О, кошечка, наконец-то он тебя отпустил, — улыбнулся Коу, смотря на неё. — Значит, он решил сделать тебя своей. Ева… Или уже не Ева, ведь так? — спросил старший. — В любом случае, ты перестала себя вести, как скот на выпасе, пока что. Хотя я не знаю, какие отношения у вас сложатся. Он даже с нами не был искренен до конца. Но в любом случае, удачи тебе, — сухо произнёс Руки, смотря на неё сверху вниз. — Да ладно, хавронья же не такая дурочка, чтобы перечить ему. Он очень строг, и тебе лучше быть аккуратной. — Судя по всему, ты чем-то его прогневала. Он холоден больше, чем обычно, — произнес подошедший к ним Рейджи. — И да и нет… Я не помню ничего… Только то, что заснула будто бы… А очнулась в башне. Перед мамой Субару, а та занесла надо мной серебряный нож… Если бы не он, то она бы меня убила. Но я ни за что не стала бы идти туда, где опасно! Рейджи-сан, вы же меня знаете уже год! — Знаю, и поэтому мне хочется тебе верить. Поговори с отцом после бала. Он должен тебя выслушать, — Рейджи поправил очки. — Хорошо. Спасибо вам, Рейджи-сан! — она всегда знала, что Рейджи её выслушает.       Возможно, что и Карлхайнц должен её выслушать, ведь они с Рейджи похожи. Ведь даже та же Корделия отмечала схожесть второго по старшинству сына и самого Карлхайнца. Это придало ей уверенности. Она спокойно отошла и стала разговаривать с гостями. В один момент она вновь почувствовала, как её сознание засыпает. «Очень хорошо, что мой мальчик здесь… Что ж, маленькая сучка, я вновь опозорю тебя перед Карлхайнцем. Ведь он не потерпит измены невесты перед свадьбой…» — Корделия направилась прямо к Райто, стоящему в окружении разных девушек и болтающих с ним. — О, распутница, привет, давно не виделись. — Здравствуй, Райто… — произнесла Корделия, смотря на сына. — Корделия? Вот как значит… Решила вернуться, чтобы вновь поиграть со мной и с моими чувствами? В отличие от дяди Рихтера, я не поведусь на твои сладкие речи… — ответил шляпник, смотря в карминовые очи, с усмешкой смотрящие на него. — Прости, Карл тогда очень разозлился… И мне пришлось… — Разозлился? Из-за тебя, мама, я несколько лет провел в этой темнице. А это не очень-то и удобно, если учитывать, что в темнице сыро и холодно и неудобно. — Ну прости… Я ведь дала тебе жизнь и смысл твоей жизни. И я по прежнему люблю тебя… — Знаешь, ты так стелешься, особенно в теле этой маленькой стервочки… Мне интересно, с чего ты так стала внимательна ко мне? — Райто… — она, посмотрев по сторонам, обняла его за шею и поцеловала в губы. — Мои чувства к тебе остались прежними. Пожалуйста… Только на эту ночь… И всё. На одну ночь дай почувствовать твою страсть… — Даже если я испорчу её тело? — Меня это не волнует. Если она выйдет за него замуж, то станет вашей общей мачехой. Представь — восемнадцатилетняя пигалица — мачеха шестерых взрослых вампиров, которым не по одному столетию. Ну не смешно ли? — В твоих словах есть доля правды, мама. И ты ведь не хочешь, чтобы внимание отца ушло к ней, не так ли? — он стал танцевать с ней, отступая подальше от трона, к одному из боковых ходов. — Именно так, Райто… Я хочу опозорить её. Он ведь не перенес мою измену с тобой. А её измену не перенесёт ещё больше. — Но не забывай, что и я могу пострадать от этого. — Не пострадаешь…       Довальсировав до одного из ходов, Райто пошел вместе с ней в покои, принадлежащие теперь Юи. — Ну и обустроилась она тут… Даже лучше, чем у нас в особняке. — А если не поставить её на место, то она займет его рядом с Карлом. А ведь в ней всего-навсего лишь моё сердце, — она села на край кровати, протягивая руку Райто.       Райто же, ничего не отвечая, взял руку и, поцеловав её, сразу навис над ней. Та, издав смешок, втянула его в поцелуй. Поглаживая его по спине, она делала поцелуй более страстным. Однако, она ещё не знала, что не она готовит ловушку для Юи, а Юи приготовила ловушку для Корделии. Когда же Райто, убрав юбку, попросту её забрав, полез рукой куда надо, то Юи вместо того, чтобы отпустить Корделию, задержала её, усмехнувшись. — Тты… Что ты задумала?! Отпусти меня, малолетка! — Корделия пыталась отделиться от неё. — Нет. Я покажу Карлу, кто виноват в моём походе в башню… Я поняла, что тем укусом он случайно снял то заклятие, и ты пробудилась. Но больше я не дам тебе рушить мои планы. Сейчас я человек, и я хочу довести начатое до конца… А смогу я это сделать лишь тогда, когда буду знать, что никто мне не мешает… Спасибо вам, Корделия, за то, что преподнесли мне столь ценный урок… — Юи продолжила удерживать её.       Корделия с ужасом поняла, что её опять обвели вокруг пальца, но теперь это сделала малолетняя соплячка. Она дергалась, но все тщетно. В реале же она застыла, и это не понравилось уже Райто. — Что такое? Неужели передумала? — Чего «передумала»? — раздался строгий голос Карлхайнца.       Когда он отпустил её, то спокойно разговаривал с подчиненными, изредка переговариваясь с Рихтером, совершенно потеряв из виду Юи. Когда же он хватился её, то первым делом спросил Рихтера, где она, на что тот пожал плечами. А после стал расспрашивать сыновей, и Рейджи, заметивший странное изменение в поведении Комори, сказал, что видел её вместе с Райто. Карлхайнц же, уже догадываясь, в чем проблема, покинул бал, оставив все на Рейджи — ему он доверял, ведь сам второй по старшинству Сакамаки был весь в отца. Вампир по запаху нашёл «голубков» и сейчас застал врасплох не только Райто, но и решившую поделать подлости Корделию. — Что ж, моя оплошность, что случайно снял это заклятие. А ты как всегда не преминула этим воспользоваться, Корделия. Я разочарован. Хотя меньшего от дочери короля демонов я и не ожидал, но я не дам тебе испортить эту девочку. Она нужна мне. Что ж, на этот раз я наложу более сильное и стойкое к своим же укусам заклятие… — Юи в это время с силой оттолкнула Корделию внутри себя от себя, и очнулась.       Райто же под шумок смылся, да и не стал бы сейчас Карлхайнц наказывать поведшееся на уговоры матери чадо. В конце концов, Райто сам должен сделать выводы. — Отец, мне завершить бал? — в комнату зашёл Рейджи, смотря на них. — Гости уже устали, да и время уже подходит к утру. — Конечно, распорядись, чтобы всех проводили. Можете сами остаться в замке, раз уже почти утро. Передай это всем братьям, — ответил вампир, стоя и загораживая собой Юи. — Я всё понял, отец, — Рейджи вышел, оставив их наедине.       Когда Рейджи ушел, Юи, до сих пор лежавшая на кровати и оправляющая полы платья, опешила, когда вампир нависать над ней. — Прости, что заставила так волноваться… Я бы ни за что не стала бы подвергать свою жизнь опасности, — произнесла она, садясь и смотря на него. — Это ты прости. За пощечину. Я ведь не разбираясь, что к чему, ударил тебя… Мне совестно, ведь я на жён руку никогда не поднимал. А тут на невесту… — Карл, — она нежно смотрела в его виноватой смотрящие очи. — Я понимаю. Ты не тот человек, который причинит боль осознанно. Наверное, это и отличает тебя от твоих сыновей. Я рада, что ты волновался… Ведь я действительно не хочу тебя огорчать. И… Пожалуйста, сделай то, что должен… — она имела ввиду то, чтобы он наложил новое заклятие.       Аккуратно подтянув её к себе за талию, он, положив свою ладонь на её руку, заметил, что та послушно отвела голову так, что волосы сами убрались с нужного места на шее. Вновь проведя носом по шее, он укусил её, вновь держа её ладонь в своей, и она сжимала его руку своей рукой. Потерпев, она внутренне осмотрелась и заметила, что Корделию сковало цепями. — Теперь ты это ты, и никто больше, Юи… Она не помешает нам, — произнес он, закончив с этим. — Да. Теперь я продолжу то, что начала, с новыми силами… — смотря в его золотистые очи, произнесла девушка.       Девушка наверное впервые в жизни была благодарна первой супруге Карлхайнца за то, что та показала, что за счастье нужно бороться. И она будет бороться за из общее счастье.