Улицы

Мы танцуем под взрывную музыку, И в ней слова о боли и паранойях, О неразделенной любви и побоях. И мы танцуем Горячо, быстро, резко, Свободно, но тесно, Чтобы не рыдать. "Всем на тебя насрать". "Всем похуй". Электрическая эпоха Сгнившего поколения, Что пахнет потом, духами и погребальными венками, Закрашивающее красным карандашом черные веки, Прячет в трусах к разным пару сигарет и деньги, И хрипло поет: "О, да, детка, Мы все умрем. О, да, детка, (Мне одиноко) Танцуй и выпиливайся Только со мной". Подростки с старческими повадками, С аутоагрессивными нападками, Замашками диких мальчиков Берроуза, С черным взглядом и хаотичными позами Камасутры на материнско-отцовское счастье, Полосатыми руками от плеча до запястья. С разлагающейся кислотной душой их зверства И задернутым бельмом на глазе жертвы. Со звонкой слезой солдата в красных маках, Несовершеннолетнего юноши Ирака, Гесситом в груди и вездесущим триппером, Разносящимся стремительно и гиперо, Подобно бубонной чуме черными язвами Кровавых подтеков высыхающих целесообразно На самых сочных местах и самых же заразных. Изнуряющие себя из-за бессонных полнолуний Полных того, что хуже отходняка от дури; Гиперактивность, скулящее и бьющее одиночество, Ипохондрическое (-круговращающее) пророчество Церковной каппелы над среднего размера гробом Каждого из рядов, - все то пробивает ознобом. Гебефренические chingoa и faggot's, Любящие устроить "ремонт" на благо, Благословляющие в бедности ван Гога, Плюющие на собственную родину голгофа. Эти сладкие мальчики и горькие девочки, Такие же ломкие, но гибкие, как веточки Ротанга или благоухающей черемухи, Не знающие пощады и промаха, Лижущие ореолы взбухшего соска, Как кисть наносит путь мазка - Талантливо и утонченно больно, Пометив траекторию разбоя, Слюной укус побеспокоив. С прицелом ножа на святость и прощение, Провозглашающие ненависть и растление, (предатели для монархии и республики) С бесчувственностью распотрошенного зверя, Пойманного в клетку И посаженного перед овациями публики. Мы, танцующие под окнами твоего дома, С ожогами на влажных губах и ладонях, Под взрывную музыку, Гремящую о наших болях.