Стежки

      Ей кажется, что их сердца сшиты воедино, а он держит иглу.       Еве не казалось так, когда пятнадцатилетняя она смотрела на Амалию с потемневшими глазами, желая, чтобы обладательница этой нежной кожи и победоносной улыбки принадлежала ей. Ей не казалось так, когда она прошептала это Амалии среди ночи, и когда её лицо исказилось болью. Отчаянный шорох, а на следующее утро «прости, но мы не можем сделать это», «я просто не такая», «пожалуйста, давай останемся друзьями». На следующий день Ева изо всех сил пыталась улыбаться, моля богиню Кра, чтобы она больше никогда не влюблялась. Никогда.       Кажется, что Панпан делает очередной стежок в её груди каждый раз, когда он изящно разворачивается. Или нет, этим проклятым Кра мечом. Каждой своей глупой усмешкой или идеей, до которой может додуматься безо всяких усилий даже пиви. Каждый раз, когда он делает нечто великое, он натягивает нить до предела. Еве больно признавать, что она снова облажалась, и что это даже не её вина.       Тем не менее, есть что-то, что заставляет её возвращаться к этому загорелому благородному придурку. Быть может, её сердцу нравится боль от стежков, а может, оно просто любит нежиться подле чьего-то ещё. Может, её сердцу нравится красть запал этого чертового иопа и выплевывать его обратно, делая его таким же уязвимым, как и она сама.       Может быть, дело в том, как он бросается на помощь разным девицам и одаривает её взглядом, который словно бы говорит «не бойся, девочка, ты моя номер один». Может, на это влияет то, как он целует её шею сзади, а потом возится вокруг нее. Может быть, всему виной то, что он заставляет её чувствовать себя в безопасности. Рано или поздно телохранитель устанет охранять свою принцессу, постоянно быть начеку, проверяя, всё ли в порядке, есть ли поблизости хоть малейшая угроза, которой может и не быть. Телохранитель устанет чувствовать себя пустым местом, когда все смотрят на его принцессу. А Панпан всегда был готов к этому, да и уже прошёл через это.       И да, Кра. Разве «Панпан» — не глупое имя?       Подходит к «иопоголовому». А он называет её «Эви». Иногда. Наедине. Она принимает эту глупую кличку ради него, открываясь с совершенно другой стороны.