Похотливый ангел.

Все было как всегда. Хайд мирно сидел и лазил в телефоне, хоть на часах уже било третий час ночи. А вот тому, кому нужно было спать, не делал этого. Да, как вы догадались, этот кто-то, Лихт. Завтра важный концерт, он должен выспаться. Но не может. Его мучают кое какие сны. Ладно, раскрою вам секрет. Все его сны про собственного сервампа. Казалось бы "сниться он ему и что с того?". Но нет. Тодороки мучает иное. Это "иное"- развратные сны про Лоулесса. Ему кучу раз снилось, как Беззаконие приковывает его наручниками к кровати, избивает плетью, а он стонет, как последняя шлюха. Становится трудно дышать. Где-то в области живота начинает все болеть, штаны жутко мешали. Хотелось пойти и совершить то, что ему так много раз снилось. Хотелось, чтобы этот очкастый демон уже поимел его и много раз. Но нет, нельзя. А почему нельзя? Он сам не знает. Жадность учуял, как его хозяин тяжело выдыхает, сжимает простыни. Казалось бы, он сейчас начнет выть, как волк на луну. Поэтому, он поспешил к нему. А то, мало ли что случилось. Там увидел то, чего ожидал меньше всего. Его ив сидел полностью раздет, да еще с нехилым таким стояком. У него стояло, как статуя свободы. Беззаконие очень удивился. Не каждый день увидишь раздетого ангелочка, да еще и с таким стояком. -Лихт-тян, как бы, это... Что с тобой? - спросил тот, начав подходить ближе. -Хайд... - прошептал парень, при этом сжимая простыню в руках. Ему так же было сложно дышать, внизу живота было неимоверное напряжение. -Что такое? -Хайд... Хайд! Я хочу тебя! Я хочу заняться с тобой сексом! - говорил юноша, подбегая к любимому, при этом сильно обнимая. -Ангел-чан? Ты заболел? Что-то ты бредишь, лучше иди поспи, успокойся. - ответил сервамп, отталкивая от себя парня, но тот видимо был настроен решительно. -Нет... Крыса тупая, я хочу тебя. И мы сделаем это, даже если ты будешь не согласен. -Ты сам так захотел, ангелочек. Лоулесс прижал Тодороки к стене, крепко держа за запястья обеих рук. Тогда ухмыльнувшись, начал полизывать шею возлюбленного, иногда и игриво покусывать ее. Лихт лишь подавался вперед, чтоб эта крыса продолжала, продолжала и не останавливалась. Постепенно Хайд спускался на ключицы, так же покусывая их, заставляя того стонать. То ли от боли, то ли от удовольствия. Неважно. Медленно спускаясь на грудь парня, Жадность трогал его везде, где только можно и нельзя. Чуть прикусив один сосок, оттягивал другой рукой. Потом этот же сосок облизывал и посасывал, от чего парень растаял. Те же действия он повторил и со вторым. Тем временем, парень мычал от удовольствия, было очень приятно. Он вообще не знал, что чужие прикосновения и столь омерзительные дела так приятны. -Хватит меня мучить, мерзкий крысоеж... - пианист очень заметно дрожал, все тело трусило и подкашивало колени, руки совсем не слушались. Поэтому он лишь поддавался вперед, чтобы его продолжали ласкать. -Что ты хочешь? А, Лихт-тян? - ехидно проговорил сервамп, продолжая пытать парня лишь ласками, но только от них он заметно таял. Тогда наглый Хайд захотел большего и потянул ручонки к давно уже затвердевшему органу. Как только пальцы коснулись его, послышался стон. -Не издевайся... надо.. - сервамп начал двигать рукой по члену любимого. - Ах... да трахни ты меня уже! -А если не трахну, то что? - на лице Лоулесса засияла садистская улыбка. Именно с ней он продолжал свое темное дело. Грубо кинув парня на кровать, повис над ним. При этом быстро раздеваясь, ибо терпения у него было меньше всего. Как только он хотел подготовить его, голову посетила несколько другая мысль. Зная, что ее возможно осуществить, пошел куда-то. -Эй... Тупой Хайд, ты куда пошел? -Подожди, ангелочек. - с этими словами Жадность пришел в комнату Лихта, но чутка в другом виде... Ну как чутка... Беззаконие стоял в очень необычном виде. А именно. Он был в черных обтягивающих штанах, которые подчеркивали очень упругую задницу. И к всему этому очень подходили туфли, на 10-и сантиметровом каблуке. При этом ему очень шла расстегнутая рубашка. Но больше всего парня удивила плеть, которую он держал в руке. -Начнем? Ангел-чан, ты так хочешь этого. - продолжал сервамп и подошел к парня, держа за подбородок. - Я ведь прав? Верно, Лихт-тян? -Хочу! И что с того?! После этих слов последовал поцелуй. Жадность кусал губы ангела так, что могли остаться шрамы. Алая жидкость стекала по подбородку, но их это не останавливало. Сплетая языки друг-друга, Тодороки постанывал через поцелуй. Тем временем ручонки Хайда лапали Лихта. Одна рука стала надрачивать ангелу, а вторая сжимала ягодицы парня. Завтра на ней будет куча царапин, но ничего. -Повернись задом. - пианист выполнил приказ, он стал таким послушным, что страшно. Тогда послышался звук плети. Беззаконие больно ударил ива плетью по спине. Стон вырвался из губ Лихта. Это чертовски больно, нельзя передать словами. За этим пошел еще один удар, только на уровне поясницы. А за ним еще три по заднице. Тодороки не мазохист, не любит страдать. Но мучится от такого, было нереально. Сколько же он его так бил - неизвестно. Но тело юноши было все в царапинах, было куча синяков, кое где даже текла кровь. Простынь все была вся смята, а еще и в крови. Но Лоулесс еще не наигрался, поэтому хотел дальше мучить парня. Приковав его наручниками к кровати, нежно провел руками по пятой точке. Начав поспешно раздеваться, скинув рубашку, которая оголяя торс. Быстро разулся и скинул штаны, а за ними в угол полетели и трусы. -Эй! Я не так хотел! - начал было возмущаться пианист, но тут же его сильно шлепнули по заднице, от чего крик получился сорванным. -Веди себя потише, если хочешь, чтоб я был нежен. - Хайд вошел. Резко и больно. - А хотя, поблажек не будет. Он двигался в бешеном темпе, не останавливаясь ни на секунду. Первый раз Тодороки и так грубо. Хотя, через некоторое время будет приятно. Правда, комната наполнялась не стонами, а криками. Все же, через некоторое время он будет стонать как последняя шлюха. Все же это время настало. Лихт терся об простынь грудью, при этом задыхаясь от своих же стонов. Сзади него красовался Лоулесс, при этом так же жестко входил в него. Пианист был уже на пределе, поэтому кончил на белую простыню, с протяжным стоном. А вампир в него. Пианист обессиленно упал лицом в подушку, как в то время сервамп стягивал с него наручники. Так как юноша уже заснул, Хайд заботливо накрыл его одеялом, лег возле него и и уснул.