Черный мрамор

Какая ночь! Я не могу. Не спится мне. Такая лунность. Еще как будто берегу В душе утраченную юность. Подруга охладевших лет, Не называй игру любовью, Пусть лучше этот лунный свет Ко мне струится к изголовью. Пусть искаженные черты Он обрисовывает смело, — Ведь разлюбить не сможешь ты, Как полюбить ты не сумела. Любить лишь можно только раз, Вот оттого ты мне чужая, Что липы тщетно манят нас, В сугробы ноги погружая. Ведь знаю я и знаешь ты, Что в этот отсвет лунный, синий На этих липах не цветы — На этих липах снег да иней. Что отлюбили мы давно, Ты не меня, а я — другую, И нам обоим все равно Играть в любовь недорогую. Но все ж ласкай и обнимай В лукавой страсти поцелуя, Пусть сердцу вечно снится май И та, что навсегда люблю я.

***

«Золотое» трио сидело за большим коричневым столом, рядом с ними лежали толстые стопки книг. Глядя на них становилось понятно, что до ночи тут не управиться. Шорох переворачиющих страниц, мычание Гарри, кашель Рональда и тягостные вздохи Реддл. — У вас что-нибудь есть? — спросил Гарри. Шатенка и рыжеволосый парень отрицательно что-то промычали. Поттер вновь углубился в чтения старых и хлипких книг. Гермиона на миг отвела взгляд от томных букв на пергаменте, посмотрела на стеллаж книг и вздохнула. Опустив свои шоколадные глаза на текст, девушка увидела, что страницы перевернулись и текст уже обновился. В середине она заметила отрывок: «Философский камень — камень, давно созданный Николасом Фламелем, алхимиком. Камень обладает не только свойством превращать любой металл в золото, но и является средством создания эликсира жизни, что ещё больше увеличивает его ценность…» Гермиона радостно воскликнула: — Я, кажется, нашла! Гарри, Рон, я нашла! Мальчики повернули головы в сторону девушки. На их лицах отразились улыбки. Гарри с Роном прочли небольшой отрывок из книги о Философском Камне и просто ахнули. — Но зачем им философский камень? От кого они его охраняют? — задался вопросом Рональд. Мадам Пинс шукнула им что-то про позднее время, и что им пора смываться из этого места, дабы их не наказали. Дети взяли запылённые книги и положили их на стенд. Прихватив свои сумки, они положили туда свои тоненькие тетрадки и направились в свою гостиную. Трое детей плелись по темным плиточным коридорам Хогвартса. Через каждые несколько метров стояли факелы с огнём. В коридорах уже никого не было, лишь каменные горгульи, которые устрашали каждого своим взглядом. Зайдя в свою гостиную они никого не обнаружили. В комнате лишь потрескивал камин, а на столике лежало несколько журналов. Ребята попрощались между собой и направились по своим спальням. Закрыв глаза в своих алых постелях, они ждали следующий день. Гермиона проснулась рано. Ее мучала бессонница, и она ничего не могла с этим поделать. Когда глаза закрывались, она видела Драко, который говорит ей: «ГРЯЗНОКРОВКА ГРЕЙНДЖЕР». После этой фразы он поднимает руку и… Реддл открывает глаза. После этого сна Гермионе не хотелось спать, и поэтому она сидела на холодном каменном окне и смотрела куда-то вдаль, думая о том, что случилось в последнее время. Вдруг вдали появилась точка. С каждой секундой она становилась более четкой и похожей на сову. Когда животное уже было за несколько метров от окна, до Гермионы дошло, что это семейный филин Малфоев. В маленьких лапках был небольшой пергамент с печатью главы Малфоев — Люциуса. Открыв окно для того чтобы филин влетел, девушка забрала письмо к себе в руки, на что филин заухал и улетел из комнаты. Дверь от окошка с шумом закрылась. Как ни странно, соседки Гермионы ничего не услышали. Девушка принялась читать пергамент. Аккуратно распечатав письмо, она стала читать первые строчки. Дорогая, Гермиона.

Я видел твое письмо. Нужно оставить эту проблему с Драко. Ведь есть и плюсы. Не придётся играть в ненависть: она и так будет. Мио, только не расстраивайся. К Рождественским каникулам мы что-нибудь придумаем. Ты же придёшь на Рождество к нам? Я буду надеяться на это.

      Не Печалься, Твой дядя, Люциус Девушка обреченно вздохнула и улеглась спать.

***

Прошло два месяца. Наступила зима. До Рождества оставалось несколько коротких недель Маленький оленёнок плутал в тёмном и холодном лесу. Тонкие ножки подкашивались. Он пытался найти маму. Жалобный скулеж раздаётся по лесу. Малыш, смотря в белую землю, пытается принюхаться. Он натыкается на длинную тропинку. От безысходности мелкие ножки плетутся по дорожке, оставляя за собой следы и сладко похрустывающий снежок. Некий навигатор по лесу закончился, оленёнок оглянулся. Неподалеку от него стояла огромная ива. Могучее дерево махало своими ветками, как бы охранняя себя. Казалось, что оно прямо сейчас готово вылететь из земли и пойти сражаться в бою. Внутри коры промелькнула голова мамы оленёнка. Во порыве чувств малыш кинулся к Гремучей Иве, пытаясь не потерять из поля зрения мать. Снег мел прямо в глаза. Мелкие снежинки образовывали между собой небольшие комочки снега, именно они и летели на нашего с вами малыша. Тихо поскуливая, оленёнок приблизился к дереву. Как ни в чем не бывало ива перестала шевелить ветвями и как бы дала пройти маленькому животному внутрь. Забежав внутрь, оленёнок подбежал к матери. Та ласково лизнула своего малыша и улыбнулась. Магия Хогвартса помогла малышу найти свою маму. Где-то неподалеку оттуда сидела шатенка. Она расположилась на каменном окне в коридоре и наблюдала за бушующей погодой. Уже через несколько дней все разъедутся на Рождественские каникулы. Куда могла податься эта деточка, никто не знал. Девочка смотрела в даль и думала о Драко. Она скучала по нему и его играм. Сейчас же маленький мальчик презирал свою знакомую и оскорблял её. Шатенка часто плакала в белоснежную подушку. В образе облаков она видела вещи, связанные с Драко. Это маленькое облачко похоже на его метлу, а вот это на его великолепную ухмылку. Ну, а это на светловолосого юношу. Люциус больше не слал писем по поводу каникул и их проведения. Каждый Мерлинов День она сидела около окна и ждала заветного семейного филина Малфоев, которого так и не было. — Что, два остолопа опять бросили свою грязную принцессу? Сзади Гермионы послышалась столь знакомая интонация. Ничего не ответив, девочка хлюпнула своим маленьким носиком. — Грейнджер, тебя что оглушило? Девочка всхлипнула уже с горечью и отчаянием. Шатенка взглянула на свою грудь, где находился кулон матери, и обхватила его руками с легкой улыбкой, не обращая внимания на Малфоя. Несколькими годами назад Том Реддл устраивается на работу в Хогвартс. В дверь постучал темноволосый юноша.Он обворожительно улыбнулся сам себе, чтобы якобы подбодрить перед входом свою натуру. — Войдите! — сказал старческий голос с некой надменностью. В кабинет вошёл молодой парнишка. На нем была тёмная мантия, под майкой красовался жакет, ну, а под жакетом была зелёная рубашка. Снаружи он был аккуратен, а лицо не выдавало его взволнованности, однако в его душе бушевал настоящий шторм из собственных эмоций. — Профессор Дамблдор, я пришёл поговорить с вами насчёт свободной вакансии на учителя… — начал было Том, но был прерван. — Нет! — с некой злостью сказал он. — Но профессор! Мне очень нужно. Белла беременна, а денег у нас не густо. Я не хочу вечно жить на её бюджет. — Я же сказал вам! Вы не подойдёте к нам! — нахмурившись, Дамблдор поправил мантию и встал с кресла. — Мистер Дамблдор, я знаю: мы друг друга недолюбливаем ещё с моих ранних лет. Так давайте забудем старые обиды. Мне нужна ваша помощь. Я сделаю все, что угодно! — лепетал юноша — Так сделайте мне одолжение: исчезните с моих глаз! — Профессор, прошу! Парень опустился на колени и молил старика смиловаться. Но дед, взяв палочку, выставил Тома за дверь. Хлюпая носом и вытирая слегка выступающие слезы, парень отправился домой Тем временем у Дамблдора Потирав руки, старик сел за письменный стол и стал дальше составлять план по обвинению своего старого врага. За окном разразился гром, а Дамблдор лишь улыбнулся. Скоро его план будет реальностью. Человеку надо мало (стихотворение) Человеку надо мало: чтоб искал и находил. Чтоб имелись для начала Друг — один и враг — один… Человеку надо мало: чтоб тропинка вдаль вела. Чтоб жила на свете мама. Сколько нужно ей — жила. Человеку надо мало: после грома — тишину. Голубой клочок тумана. Жизнь — одну. И смерть — одну. Утром свежую газету — с Человечеством родство. И всего одну планету: Землю! Только и всего. И — межзвездную дорогу да мечту о скоростях. Это, в сущности, — немного. Это, в общем-то, — пустяк. Невеликая награда. Невысокий пьедестал. Человеку мало надо. Лишь бы дома кто-то ждал.