Ночная тренировка

      — Юри!       Громкий оклик заставил Кацуки вздрогнуть и вместо запланированного четверного тулупа сделать одинарное падение. Поднявшись, он разглядел своего обожаемого тренера, уже обутого в коньки и спешащего к нему на лед.       — Если ты проспал утром, это не значит, что ты должен восполнять время тренировок ночью, — произнес Виктор, подъехав к нему и смахнув с его олимпийки ледяную крошку. И в кого только его подопечный такой непослушный? Совершенно никакого понятия о режиме!       Судя по краснеющей мордашке, за два месяца японец так и не привык к слишком дерзкой близости своего кумира, сносящей к черту такое понятие, как «личное пространство».       — Просто… — неуверенно начал Кацуки, — мне так удобнее. Я спокойно отрабатываю свои самые главные минусы, пока никого нет.       «Пока ты не видишь, Виктор…» — чуть не слетело с языка.       Впрочем, для Юри это было в порядке вещей — полночи проводить на катке в полном одиночестве. Юко оставляла ему ключи совершенно безбоязненно, и в окружении пустых трибун японскому фигуристу удавалось хоть на мгновение ощутить себя по-настоящему сильным, почти как его нынешний тренер.       — Минусы, наоборот, надо устранять вместе, — покачал головой Никифоров, задумчиво приложив палец к губам. — У тебя ведь с собой музыка для нашей короткой программы?       Мог ли Юри вообразить, что однажды сбудется самая бредовая его мечта — до самого рассвета кататься с Виктором, деля с ним свою родную ледовую площадку. Конечно, усталость порой брала своё, но стоило только взглянуть на него, как силы появлялись из ниоткуда.       — Стоп! — хлопнул в ладони тренер после очередного прогона, и Юри подкатился к бортику, восстанавливая дыхание. Виктор же, напряженно сдвинув брови, медленно двигался по кругу. Легкая скорость всегда заставляла мозг лучше работать. Доехав до Кацуки, он вдруг выдал:       — Давай вложим больше Эроса в твою программу, Юри.       — Зачем?       — Как зачем? Для наивысшего балла за компоненты, конечно! А чтобы его получить, нужно расстаться с образом соблазнительной котлетки.       Заметив замешательство на личике подопечного, Виктор не смог сдержать улыбки. Его непонимающе восхищенный взгляд, всегда обращенный вверх, словно к божеству, невероятно возбуждал. Сущий Эрос таился внутри маленького поросеночка, только строго запечатанный почему-то. Надо бы помочь ему раскрыться.       — И как это сделать? … — Юри едва успел договорить, как перед ним оказалось лицо Виктора, и маняще теплые губы потянулись к его губам. По привычке попытавшись отпрянуть, он вписался в бортик катка, окончательно захваченный в объятия, словно в ловушку.       — Я знаю один способ… — соблазнительно шептал Виктор в самое ухо, щекоча его своим дыханием.       В этот момент фигуристу показалось, что лед под ним начал таять от этого горячего шепота и не менее горячего взгляда из-под чуть опущенных белесых ресниц. Ноги дрожали и разъезжались на скользкой поверхности, но, даже едва удерживаясь за край бортика, Юри не мог отвести глаз от Виктора, чертовски красивого в немного приглушенном освещении катка.       — Какой? — осмелился он произнести, дернувшись, когда рука тренера вдруг коснулась его тела. Даже через одежду это прикосновение буквально жгло раскаленным металлом по коже.       — Единственный и неповторимый, — Виктор провел пальцами по его щеке, наблюдая за приоткрытыми губками, судорожно вздрагивающими при каждом неровном вдохе. — Ты должен сам познать эротичную любовь, Юри. Должен понять, что же это такое. И я тебе в этом помогу.       — Виктор! Постой! Что ты…       В следующее мгновение исполнилось ещё одно дурацкое желание — поцеловать кумира. Только Юри представлял себе этот поцелуй несколько иначе, явно не предполагая, насколько сильно смутит его проникновение чужого языка в рот. В слабой попытке оттолкнуть Виктора, он лишь сильнее вцепился в его грудь, стягивая тонкую ткань футболки до треска. Виктор был всюду: его губы страстно целовали, его руки ласкали, забираясь под плотно застегнутую олимпийку, его ноги, стоявшие на льду ровно так же твердо, как на земле, прижимали к бортику катка. Неистовое наслаждение удалось испытать Юри, когда он качнул бедрами раз, другой, позволяя себе тереться о ногу Виктора. Тот не удержал улыбки: всё-таки был же прав — у этого парня Эроса внутри точно хватит на десяток подобных тренировок.       — Виктор…       Как же сильно контрастировал смущенный голос Юри с желанием в его взгляде. Это был не просто голос — музыка, возбуждающе-плавная. И хотелось уже сделать ее погромче. Виктор ловко расстегнул олимпийку Юри и прижался к разгоряченному после тренировки телу, за что снова был награжден мелодикой собственного имени из уст японца, все ещё пытавшегося его как-то образумить. Задрав повыше его футболку, Виктор склонился и по очереди прильнул губами к невинно-розовым соскам, оставляя на них влажный след. От прохладной обстановки катка они в момент стали тверже и теперь огромное удовольствие составляло ласкать их, зажимая пальцами. Юри всего трясло, голос его срывался в попытках остановить обезумевшего кумира, пальцы впивались в его плечи… Виктор не слышал. В голове приятно шумело, как после крепкой выпивки. Впрочем, он действительно уже давно был опьянен Юри и его катанием.       Так непривычно было смотреть на него снизу, видеть испуганную и смущенную мордашку над собой. Но эта необычность лишь сильнее заводила.       Коснувшись поднатянувшихся штанов Юри, Виктор не смог сдержать улыбки, а его подопечный поспешил отвести взгляд, заливаясь краской до корней волос. Закрыв пылающее лицо руками, Юри попытался последний раз образумить тренера.       — Виктор, не надо, прошу.       — Почему? — спросил тот, поглаживая тонкими пальцами член Юри через ткань.       Не зная, что и придумать, японец брякнул первое, что пришло на ум.       — Нас же увидеть могут…       — Кто, кроме двух больных фигурным катанием, явится сюда в четыре утра? — засмеялся Виктор, поднимаясь и вновь нависая над ним. — Думай о том, что это тоже часть тренировок. Ты обязан познать свой собственный Эрос, Юри…       В висках загудело, Юри весь сжался, будто приготовился получить удар, зажмурился. Невыносимо было смотреть на свое личное солнце, опасно близкое, готовое не просто обжечь — спалить к черту, не оставляя даже пепла.       — Повернись, Юри, вот так…       Ловко развернув, едва не грохнувшегося на коньках Юри, Виктор прижался к его спине, губами впился в шею, буквально вырвав столь желанный тихий стон. Чуть приспустил его штаны, поглаживая одной рукой упругие ягодицы. Юри ведь столько работал над своей соблазнительной формой, что заслужил эту ласку от строгого тренера. Повернув к себе его голову, Виктор дотянулся до сладких, чуть приоткрытых губ, смазанно целуя, пока тонким пальцем проскальзывал внутрь напряженного тела фигуриста. Юри ахнул, сжимая сильнее края бортика, опираясь на него. Дрожащие ноги разъезжались, и если б не крепко удерживающий в своих объятиях Виктор, он бы точно уже инспектировал своим носом лед. Ощущение чужих пальцев внутри из неприятного и пугающего постепенно перерастало во все более приятное и даже желанное. Виктор терпеливо мучил Юри, горячо дыша ему в шею, хотя давалось ему это немалым усилием воли. Даже когда три пальца свободно проходили в пошло выставленную перед ним попку, всё равно было боязно сделать сейчас Юри больно и разрушить тем самым накрывшую их страстную пелену.       — Виктор… — Юри повернул голову, томно посмотрев на тренера своими масляными глазками. И от этого у Виктора просто окончательно снесло крышу.       — Что ж ты творишь со мной?.. — прошипел он по-русски, быстро стянув вниз свои штаны и пытаясь теперь помаленьку проникать в тело предельно напрягшегося Юри, впившегося в лед зубцами коньков, чтобы хоть как-то устоять.       — Расслабься, пожалуйста… — тихий шепот, поцелуи и ласки помогали. Жадно хватавший ртом прохладный воздух катка Юри расслаблялся медленно, но верно. Хоть жмурился от боли, кусал губы, но позволил большому члену русского проникнуть в свое тело глубже, наслаждаясь такой, максимально возможной близостью. Близостью с человеком, который всегда был для него совершенно недосягаем.       — Юри… я не могу больше терпеть, — донесся тихий голос Виктора у самого уха, влажный язык коснулся мочки. Юри только и сумел кивнуть в ответ, как тут же его бедра сжали сильные руки, и резкий толчок внутри выбил из него гортанный, слишком громкий стон. Намертво вцепившись в край бортика, с каждым движением внутри себя он царапал коньками ровную поверхность, высекая ледяную крошку под ноги Виктору. Зажав зубами воротничок своей олимпийки, он старался не издавать громких звуков, но, к его стыду, эхо разносило по залу каждый вздох. Виктор горячо дышал в темную макушку, шипел, тоже привставал на зубцах коньков то ли ругаясь по-русски, то ли признаваясь так в вечной любви. Юри не понимал слов, но чувствовал всем своим телом, как хорошо сейчас Виктору с ним. И это ощущение невозможно было сравнить ни с чем. Стеснение и испуг будто испарились из сознания, и, намеренно выпустив ворот олимпийки, Юри застонал в голос. Ловя губами прохладный воздух, он попытался повернуть голову, чтобы взглянуть на Виктора, и в то же мгновение получил в награду от него сладкий поцелуй. Похоже способ оказался действенным. Сейчас перед Виктором появился совсем иной Юри, переродившийся, яркий, самодовольный, и жадный до ласки, судя по тому, как он начал сам направлять руку Виктора к своему твердому члену. Разгоряченный, живой, требовательный, — да, именно такой Эрос и был необходим для идеального выступления…       Надавив на плечи Юри, Виктор почти прижал их к бортику, двигаясь быстрее к горячей кульминации. Теперь он и сам смог почувствовать, каково это, едва удерживаться на коньках, почти взлетая от чувственного кайфа. Казалось, исходящий от них сейчас жар заполнил все пространство и лед подтаял, став слишком скользким. Трепетавший под ним Юри в какой-то момент замер, сильно сжимаясь, и Виктор вместе с ним в этот момент буквально выпал из реальности. Яркие пятна заплясали перед глазами, как после полусотни вращений, и с трудом удерживаясь на льду, он чуть отъехал от Юри, поглаживая его заполненную спермой попку. От этого прикосновения фигурист снова раскраснелся, но спрятаться сейчас куда-либо у него просто не было сил.       — А теперь в душевую и домой, — с довольной улыбкой скомандовал Виктор, натягивая штаны и ему, и себе. — И больше никаких ночных тренировок без меня.       Проверяя лед перед очередной их тренировкой, Юко недовольно хмурилась. Довольно глубокими были царапины и даже пара ямок у правого бортика. И откуда что взялось? Ничего же не было ещё вчера вечером.       — Осторожней, у нас тут лед немного поврежден!       Виктор даже не взглянул в ее сторону, делая вид, что не при делах. Да и не мог он отвести глаз от Юри. Казалось, его жесты и движения стали иными, в них сквозило неведомое до прошлой ночи наслаждение страстью. Проведя языком по пересохшим губам, он слегка улыбнулся и подумал, что пожалуй, стоило бы ещё разок провести ночную тренировку. Для закрепления образа.