Третейский судья

*** 5 июня… Гарри и Драко праздновали день рождение Малфоя. Собралась вся их семья: счастливая чета Малфоев, у Нарциссы был виден небольшой животик; будущая чета лордов Блэк-Поттер-Принц, Северус с кислым выражением и Бродяга, искренне радующийся за крестника и нервно сжимающий руку своего жениха. Здесь были и братья Прюэтты, в них было не узнать шебутных Уизли: классические черные брюки, лакированные ботинки, синяя рубашка у одного и фиолетовая у другого, чуть взлохмаченные кроваво-красные волосы, фамильная черная серьга в ухе, у одного на левом, у другого на правом и перстни Глав Рода. Их светло-карие глаза с едва заметным прищуром оглядывали поместье Малфоев, замечая мельчайшие детали; так же они не забывали подначивать Бродягу его новым положением и… женихом. Постепенно и они вливались в семью Палачей, хоть и не кровно, но все впереди, они молоды, магически сильны, а главное — живы. Неожиданным гостем оказалась Гермиона, ее статус был чуть выше домовика, наказанием молодой девушки стало вассальная присяга лично Нарциссе, теперь она питомец. Но не столь все трагично, леди учила маглорожденную традициям и правилам магического мира и искала ей подходящую партию: какого-нибудь полукровку из правильного рода, естественно, на благо рода Малфоев. Сама Гермиона мечтала открыть школу для магглорожденных, что очень поддерживал Люциус; любить грязнокровок он так и не стал, но Малфои всегда найдут выгоду для себя. Гарри еще раз чмокнул Драко, нежно шепча в пунцовое ушко те пошлости, что он с ним сделает после своего дня рождения. Драко фыркал, теснее прижимаясь к своему жениху. Остальные наблюдали за ними из-под опущенных ресниц и радовались их счастью. Кричер скалился от счастья за Род, не забывая покрикивать на нерасторопного Перси. В саду бесился… бесилась павлин Арти. Где-то в Лютном съеживший Рон пытался отбиться от очередных отбросов. А на главной улице магической Англии толпа наблюдала за клетками: глава светлых обреченно сидел и отвечал на вопросы. Грязная борода, рваная одежда — вот вам и величайший маг. Рядом орал и истерил величайший темный маг. В третьей клетке плакала рыжая предательница. В конце празднества все медленно расходились по домам, Гарри и Драко остались в Малфой-мэноре, добравшись до спальни. Драко целый вечер то прижимался к бедному гриффиндорцу, то интимно кусал губы, отчего они становились алыми и притягательными. Заигрывал с братьями Прюэтт; их благо, что они не воспринимали это всерьез, ибо третьего шанса может и не быть. Поттера бросало то в жар, то в холод, дикая ревность и острое желание нагнуть зарвавшегося слизеринца прямо в гостиной при всех нарастало с каждой минутой. Только холодный взгляд Люциуса Малфоя остужал его порывы, ибо традиции надо соблюсти. Нарцисса кокетливо улыбалась, наслаждаясь игрой своего сына. Долгожданное единение в их комнате, и Гарри с диким ревом набрасывается на глупого блондина: — Мой коварный ангел, мой хитрый слизеринец… Ты сейчас в крайне опасном положении, — возбужденный голос Поттера заводил Драко не на шутку. — Ты первый начал. — Ха, невинная овечка, — пальцы с нежностью прошлись по бледным скулам, очерчивая их. Медленно поднялись к алым губам; губы тут же раздвинулись и развратный язычок захватил их в плен. — Драко-о-о-о, что же ты со мной делаешь! — Всего лишь заявляю права, — Драко перевернул Поттера на спину и навис над ним, — сегодня мой день, Потти. И ты — мой подарок! — Прости, забыл обвязаться ленточкой, — ехидная усмешка утонула в жестком поцелуе. Каково это — держать в руках любимого, ласкать его и не иметь возможности почувствовать его полностью? Драко ласкал смуглое сильное тело под собой, упиваясь властью над гордым гриффиндорцем. Обводил языком ореолы сосков, слушал тяжелое дыхание, но не стоны. Сегодня его ночь, он добьется своего. Жаль, доходить до конца нельзя, Гарри еще маленький. Тихий смешок в темноте комнаты. — Зря смеешься, осталось два месяца. Драко поежился от слишком проницательного гриффиндорца. И чтобы этот парень не зазнавался, укусил за горошину соска. Тихое шипение было ему ответом. Улыбнувшись, блондин продолжил своё дело. Руки жадно водили по телу, одежда срывалась, хотелось коснуться голой кожи всем телом. — Гарри, Гарри… Ты мой! Только мой, я слишком долго ждал, — лихорадочные поцелуи по всему телу, которые оставляли за собой дорожку красных точек. — Никто не отнимет тебя у меня, иначе они все умрут, — стальной взгляд с проблесками безумия смотрел прямо в глаза Поттера. — За эту вечность я тебе изрядно надоем, мой слизеринский принц. А теперь, давай уже, продолжай. — Вообще-то, день рождения у меня, — рассмеялся Драко и опустился ниже… Поттера прошибло током, ласковые губы его жениха опустились на его член. — Да… — гриффиндорец аккуратно направлял голову Драко. Все же Малфой впервые решился на такое. Всю ночь именинник мучил героя, доводил до грани, останавливаясь и не давая кончить. Гарри рычал и грозился отыметь его, не дожидаясь своего совершеннолетия. На что Малфой лишь фыркал, насаживаясь глубже ртом. Перед рассветом, насытившись, Драко лег на плечо Гарри и обнял того руками и ногами, тут же засыпая. Изможденный брюнет сквозь дрему прижал родное тело к себе и засопел в макушку жениха. Ближе к вечеру Драко проснулся в одиночестве. Вызвал домовика, узнал — где непутевый жених и направился в гостиную. Полуголый Гарри сидел в кресле напротив лорда Малфоя, одетого как с иголочки, на столике перед ними лежал завернутый в бумагу предмет. Они что-то обсуждали, затихнув при появлении Драко. — Сын, — поприветствовал его Люциус, взглядом как будто говоря: «Смотри Поттер, какой Драко истинный аристократ, а ты, словно дикарь, сидишь полуголый в моей гостиной!» — Драко! — радостный Гарри притянул блондина себе на колени, с вызовом смотря на старшего Малфоя. Тот только возвел очи к потолку: «Что с дикаря возьмешь?» — Что это? — Это то, что поможет нам вытащить Лану, — Поттер сильнее прижал к себе парня. — Дары Смерти. Драко подскочил: не каждый день видишь легендарные артефакты. — Можно? — Для моего ангела все, что угодно. Очередной хмык со стороны молчаливого Люциуса, хотя в душе он радовался счастью Драко. Обертка безжалостно была разорвана, там оказалась черная шкатулка большого размера. На ней изображен древний символ Даров Смерти. Завороженный, Драко открыл шкатулку. На дне лежала струящаяся ткань - мантия-невидимка, белая Бузинная палочка Дамблдора и чёрный камень из кольца Мраксов. — Что дальше? — произнес насмотревшийся Драко. — Не смей вмешивать моего сына, Поттер! — рявкнул Лорд Малфой. — Отец, не забывай, что я свободен и не ори на Гарри, — блондин чуть надул губки, от его вида выражения лиц двух упрямых баранов смягчились. — Не беспокойтесь, только Певереллы или дети Смерти могут пользоваться Дарами без неприятностей. Драко будет готовить новое тело для нашей сестры, он лучше меня в зельеварение и химерологии. А я займусь душой. — Ты уверен, Гарри? — Верь мне, Драко… *** В подвале Малфой-мэнора кипел котел. Драко в окружении книг и свитков не спеша добавлял все новые и новые ингредиенты, не собираясь останавливаться. Рядом крутился Гарри, пытаясь привлечь внимание своего блондина. Нежные касания чувствительных мест, прижимание к столу и невинные рассуждения о том, что произойдет после его дня рождения. Драко гневно зыркал и ерзал на стуле, а вечером изрядно отыгрался на гриффиндорце. Только через три недели тело было готово. Гарри принялся за душу. - Душа заключена за гранью, — вещал он слизеринцу. — С помощью Даров мы можем до нее достучаться, — Поттер положил Воскрешающий камень прямо над сердцем. В руку вложил окропленную кровью Палачей палочку и накрыл сверху мантией-невидимкой. - Через палочку к ней будет идти энергия. Ее будем собирать мы. Она в царстве смерти, значит, нужна энергия смерти. - Нам нужно убивать?! — Драко был обескуражен. — А ты против? — Гарри прижался к блондину, нежно заключая его в кольцо своих объятий. — Я готов на все, —  Драко усмехнулся (убивать ради выгоды, слизеринцу?). — Но где же твое благородство, мой гриффиндорец? — Драко, семья важнее всего, — это прозвучало чуть грустно и юноша поцеловал своего избранного, показывая свою любовь. — Прости, я... — Драко, я понял тебя, — юноша прижался к нему лбом. — Нам не обязательно убивать. Она нам простит, но сестры могут заметить. И Смерть не любит бессмысленных жертв. Мы ее поместим в место, где грань тоньше всего. — Потти, ты ополоумел? Ты решил ее на кладбище отправить? — Гарри услышал наконец те ехидные нотки, что преследовали его весь Хогвартс. - Кладбище - это место, где покоются лишь мертвые. А вот в Мунго души уходят за грань и именно там есть постоянная дверь для них. — Хм, ладно. А мантия поможет скрыть ее ото всех? — И от сестер в том числе. — Ну и камень элементарно воскрешает? — Драко, хоть ты и блондин, но такой умный! — прижал возмущенного парня еще сильнее. — Камень - это так же связь с потусторонним миром. Через него будут проходить все души, умершие в больнице. Но на это уйдет слишком много времени, возможно, даже столетия. - Столетия? — слизеринец отодвинулся. — Гарри! Она не может провести там столько!!! Гарри! Ты же чертов избранный, сделай же что-нибудь! — гнев и истеричные нотки в дрожащем голосе Малфоя взбесили Гарри. — Драко, успокойся, мы и так делам все, что возможно… — Этого недостаточно, — отрезал слизеринец. Гарри молча ушел. *** — Взываю… - темный лес и юноша посреди мертвой поляны. На призыв никто не пришел. - Взываю! — опять молчание. Разозленный избранный уже рычал: — ПОВЕЛЕВАЮ!!! — Все же осмелился... - тихий, проникающий в душу, шепот пронесся прямо над ухом. Резкий поворот и юноша смотрит прямо на нее - Смерть. В черном рваном балахоне, из-за капюшона которого не видно было лица, белые длинные волосы и ужасающий холод. - Ты потерял право повелевать, последний Певерелл. — Я пришёл просить, - голос не дрогнул; Поттер привык к ней с детства, ибо помнил ее незримое присутствие. И знал - ему она не откажет. — Храбрый, безрассудный... глупый, — Смерть обошла Поттера. — Ты решил обмануть меня? Мои дары прячут ее новое тело от меня и сестер, но в том-то и дело, что это - МОИ дары, — Гарри лишь промолчал. - Ваша идея должна работать. Через века, но она накопит сил. Так что же тебе еще нужно, Палач? - Давление усилилось. - Дра-а-ако-о... Малфой не может ждать? - тихий смех, словно шелест листьев. - Самое смешное, то, что тебе важен только он. Лана тебе сестра, но ты всегда будешь выбирать его. И она всегда это знала. Сейчас ты готов сделать все, что я не скажу, ради своего ненаглядного слизеринца, а не ради той, что дала свободу, силу и этого Малфоя. — Хватит, - злость и ярость пытались выплеснуться из Героя, но делать это перед Смертью? Гарри еще не потерял рассудок. - Говори цену. — Правда так безжалостна, трудно осознавать, что ты не такой уж и светлый, да, Гарри? — из капюшона блеснули ехидные зеленые глаза Смерти. — Что ж, когда-то давно я выбрала род, что будет служить мне. Они многие века были любимцами, жнецами, великими повелителями Даров смерти. Ты их потомок, Гарри. И в тебе нет ко мне почтения, все вина грязной крови. Я помню ту девушку: прекрасная, сильная и умная. Но грязнокровка! Глава Рода не смог устоять. И после этого род стал угасать, они перестали преклоняться перед своей покровительницей. В итоге от них остался лишь ты. Я горюю по ним. Поэтому моим условием станет покровительство, — Смерть резко приблизилась к юноше, но тот не шелохнулся. — Я любила их, но они были всего лишь маги. А ты, мой Повелитель, — женская рука выглянула из мантии и нежно провела по его щеке: — сильный, независимый, упрямый и... такая тряпка, когда дело касается твоего хитрого слизеринца, — по поляне пронесся звонкий женский смех. — Я хочу оберегать тебя. — Лана умерла ради моей свободы! — О, не бойся, ты будешь свободен. Твой Драко будет свободен, твоя Лана обретет свободу... — И ничего взамен? — скептический взгляд Гарри не смог спрятать. — Гарри, мой Повелитель, ты такой недоверчивый, - усмешка угадывалась в ее интонации. - В тебе кровь моих любимых детей, ты вечен, мне не надо будет переживать твою смерть. И ты не обременен законами Создателя. Сестрам и тебе надо налаживать взаимоотношения. Так пусть я буду первая, тем более, я всегда была рядом. Гарри не верил. — Я знаю, что когда-нибудь ты мне поверишь. Свои условия я сказала. Согласишься - получишь ее душу быстрее, нет - боюсь, наше противостояние не переживет этот мир. — Где гарантии?! - в последней фразе Избранный этого мира услышал явную угрозу. Ему не оставили выбора, снова. — Ты мой Повелитель, я твоя Покровительница. Спроси у своего Драко... — силуэт Смерти растаял в темноте леса. *** — Гарри, где ты был? — обеспокоенный Драко не находил себе места после ухода гриффиндорского идиота. Что мог натворить этот шрамоголовый? Да и сам хорош, где же его слизеринская выдержка? — Какая разница? — вместо приветствия начал Поттер, кидая на кресло гостиной Малфой-мэнора свою мантию. — Главное, ее душа освободится быстрее. Одно столетие, надеюсь, ты выдержишь без нее?! — слова прозвучали ревнивым и злым голосом. Многие подумали бы, что Гарри неблагодарная скотина, но не Малфой. — Гарри ты идиот, но мой идиот. А теперь признавайся, во что ты опять влез? - нежные руки обвили шею нахмуренного Поттера. Тот сразу расслабился и уткнулся в грудь своего блондина. — Я Повелитель Смерти, а она моя Покровительница, - только и смог сказать мальчик-который-всегда-во-что-то-впутывается. Драко задумался: его гриффиндорец сделал это ради него. И покровительство не так страшно: — Все в порядке. Она станет кем-то вроде твоей крестной, при этом тебе даруется право повелевать в определенных пределах. Все же ты был ее с самого рождения. Я знал, что ты найдешь выход. Люблю тебя… Чувственный взгляд, возбужденный вздох Драко, и вот его уже тащат по лестнице наверх, мимо смеющейся Нарциссы и возмущенного лорда Малфоя. *** 31 июля… Гарри нервно отсчитывал минуты, когда уже можно выпроваживать гостей со своего дня рождения. Ему не терпелось остаться наедине с Драко и затащить слизеринца в самые потаенные места Блэк-мэнора. — О, Мерлин, Поттер, твои мысли у тебя на лбу написаны, из-за этого отец бесится, а остальные не торопятся уходить, — Драко сидел в кресле с бокалом вина и сверкал захмелевшими глазами. — Смотри, как мама украдкой смеется в бокал, а наши крестные и братья Прюэтт делают ставки, когда же у тебя закончится терпение. Единственная Гермиона — вся пунцовая, молчит и стесняется. — Дра-а-а-ако-о-о… — прорычал Гарри. Тут же деньги Северуса и Блэка перекочевали братьям. — ВСЕ ВОН! Под насмешки и шутки гости удалились; правда, Сириус пытался возмущаться, как бы это его дом. На что Северус посмотрел на него фирменным взглядом и прокомментировал, что он думает про некоторых вуайеристов. Это быстро остудило пыл Бродяги и ему пришлось отправиться в Принц-мэнор. Драко искоса посмотрел на возбужденного зверя. Тело задрожало от предвкушения и страха. Все же это его первый раз. Гарри тяжело дышал. Наконец он дождался! Самый желанный слизеринец будет полностью принадлежать ему. — Драко… - возбужденный полушепот. — Что? По комнатам и спать? — невинно ответил юноша, явно дрязня. Оскал Поттера был ему ответом. Нервно сглотнув, блондин зажмурился, сильное тело прижалось к нему, знакомые руки властно гладили его тело. Хотелось растаять под натиском этого зверя. Драко швырнули назад, и вот он плавно опускается на мягкую перину кровати, сверху уже нависал брюнет. Под возмущенное сопение слизеринца с него срывали одежду, целовали каждый открывшийся участок кожи, в промежутках шепча его имя. - Драко... Мой Драко... - от немного рычащего и интимного шепота юный слизеринец возбуждался. Гарри хотел этого заносчивого юношу до умопомрачения. Привязать его к себе всеми клятвами и заклятиями. Спрятать его ехидную улыбку и прикасаться, прикасаться и прикасаться. Выцеловывая губами шею блондина, рука Гарри медленно, поглаживая внутреннюю сторону бедра, вела к самому чувствительному месту. Драко выгибался под ним, стиснув руками его плечи. Себя Гарри раздел магией, но своего мальчика он раздевал сам, чтобы насладиться красным румянцем на щеках, бархатом кожи и предвкушая. Наконец, пальцы подобрались к заветному месту. Драко напрягся. Поттер немного сменил тактику: языком ласкал набухшие соски, одной рукой взял член Драко, а пальцы другой начал медленно вводить. Тело Малфоя выгнулось в экстазе удовольствия, расслабляющая смазка делала свое дело. Эта пытка для слизеринца продолжалась, пока в него не входило уже четыре пальца. Гарри уже сам не мог сдерживаться и готов был кончить только от стонов Драко. Вытащив пальцы, юноша приподнялся, с коварной улыбкой шире развел ноги гордому представителю Малфоев и медленно, сдерживаясь, вошёл в сжимающую глубину. - Гарри-и-и-и-и! — стон пронесся по комнате. Драко пылал внутри от боли и удовольствия. Одно осознание, что он вместе с Гарри, что они наконец-то соединились, доставляло ему наслаждение. Долго ждать Поттер не стал, медленно наращивая темп, начал двигаться. Волны удовольствия расходились по всему телу. Кровать ходила ходуном, по комнате разносился скрип и стоны юношей. Драко притянул Гарри к себе и обхватил ногами, их губы встретились. Ритмичными движениями гриффиндорец сильнее вбивался в податливое тело, втрахивая его в кровать, оставляя засосы и синяки как отпечаток своей власти над Драко. Последний толчок, и блондин задрожал от мощного оргазма. Поттер сделал еще пару движений, кончая внутрь и, вышел, падая на испачканного Драко. — Ты мой, Драко. И никак иначе, - жесткий поцелуй, почти до крови. — Я твой, Гарри, только твой, - обессиленный Драко не мог сопротивляться. Прижавшись друг к другу, измученные юноши уснули. А впереди их ждала еще не одна борьба за семью, за себя и за свободу.