Загадай желание

Обычное утро для Москвы. Суетливое, стремительное, переполненное людьми. Канаева с Комиссаровой вылетели из дома, как угорелые, спеша на работу. Пусть это случается не так и часто, но девушки все же проспали. Дарья долгое время не могла уснуть из-за мыслей о Паше и о том разговоре, который должен между ними произойти. Так как больше томить и мучить друг друга в неизвестности не имело смысла. Хотелось поскорее все расставить на свои места. А Юлия вернулась только под утро после похода в кино с Юрием. Она даже толком не объясняла почему так произошло, брюнетка только лишь поняла с ее слов, что после кинотеатра они еще отправились гулять дальше. Что-то ей подсказывало, что лед в сердце ее подруги начал таять по отношению к этому молодому человеку. Может, она наконец сдастся и попробует построить отношения не из-за корысти, а по порыву своих чувств? Девушки быстро добрались до места работы, минуя численных прохожих. Они бежали, стараясь не упасть на скользкой дороге и не попасть под колеса какому-то шумахеру, который также спешил на работу. Наконец прибыв в отель, горничные быстрым шагом отправились в раздевалку, чтобы переодеться. Иначе Валентина их просто сживет со свету. Ведь до начала их смены оставалось всего лишь пять минут. Они ловко справились, поспешно переодеваясь в свою форму и быстро приводя внешний вид в порядок. Не успели подруги выйти из раздевалки, чтобы отправиться на планерку в прачечную, как в помещение зашла их начальница, и вид у нее был явно не очень доброжелательный. — А чего это мы до сих пор здесь? — спросила женщина, строго взглянув на подчиненных. — Нас уже здесь нет. — быстро пролепетала Юлия, пробираясь к двери и таща за собой Дарью, которая еще не успела до конца обуть туфли. — Тебя, Комиссарова, здесь быть уже давно не должно. Твои восемь номеров тебя ждут. — она посмотрела на рыжую, коварно улыбнувшись. — Это за опоздание. — Но я же не опоздала! — возмутилась девушка, складывая руки на груди. Что-то забыла она с кем разговаривает, раз проявила такую смелость. Решила отстаивать свои права. — Пока ты стоишь здесь и пререкаешься со мной — уже опоздала. — Валентина победно усмехнулась, махнув рукой, чтобы та вышла. — А ты, Канаева. — посмотрела она на брюнетку, которая до сих пор стояла рядом с ней. — Сегодня от работы освобождена. — Как? Почему? — удивилась горничная, не понимая, что произошло. — Ты еще спрашиваешь! — съязвила начальница, подходя к ней ближе. — Скажи «спасибо» хозяину отеля, который приказал дать тебе сегодня выходной. — женщина немного притихла, но свой тон не поменяла. — Что он только в тебе нашел? — Ну, Паш… Павел Аркадьевич. — прошипела девушка, потому что это решение ей не нравилось. Хотя и на работу не очень-то хотелось, но эти лишние поводы для обсуждений между персоналом ей совершенно не были по душе. — Да при чем здесь Павел Аркадьевич? — удивилась женщина, немного усмехнувшись. — Никита Андреевич меня попросил. — она прошла к выходу из помещения, напоследок бросив: — Он ждет тебя у себя. — ее взгляд сразу показывал то, о чем она подумала. И брюнетке это ужасно не понравилось. Ладно уж эти разговоры о ней и Павле, это хотя бы было оправдано. Но Дягилеву-то что нужно? Это было совершенно не понятно. Канаева, так и не переодеваясь в свою одежду, оставаясь в форме горничной, отправилась в номер молодого человека. По пути туда она не раз спрашивала себя зачем это делает. Ей было интересно, что ему от нее нужно. Но в то же время как-то не по себе. Неужели он так и не понял за все это время, что девушка не желает отвечать на его знаки внимания. А еще этот сюрприз вчера… Который, кстати, она и не увидела. А все благодаря сербу. Вот почему сейчас она не может встретить Пашу, который спасет ее от разговора с Никитой? Наверное, потому что тот еще спит в своей теплой постели после конской дозы спиртного. Дарья, оказавшись на месте, нерешительно постучала в дверь. Но ее никто не открыл. Только «Проходи», произнесенное Никитой послышалось из номера. Девушка глубоко вдохнула и все-таки зашла внутрь. Сначала она не заметила ничего необычного, да и самого парня тоже. Только пройдя в спальню, она увидела своего начальника, который подошел к ней. На журнальном столике находились фрукты, вино, свечи и цветы. А сам парень обольстительно улыбаясь, взяв ее за руку. — Никита Андреевич, а что это все значит? — она отдернула свою ладонь, пытаясь ступить шаг назад, но тот вновь оказался рядом с ней. Ей вовсе не хотелось сейчас видеть всю эту романтику. Не сказать, что она этого не любила. Просто, если бы это все устроил для нее серб — было бы намного приятнее. А сейчас девушка только желала поскорее сбежать отсюда, лишь бы не находиться с ним вдвоем. — Это мой сюрприз для тебя, Даша. — молодой человек широко улыбнулся, произнося ее имя. Оно звучало из его уст совершенно не так, как произносил его Паша. Не летали такие же бабочки в животе и не бежали мурашки по коже от его голоса. — Я хотел еще вчера удивить тебя всем этим. Но, к сожалению, так и не получилось. — Никита Андреевич… — начала брюнетка, но парень ее перебил, недовольно нахмурив брови: — Называй меня просто Никита, хорошо? Нам будет гораздо удобнее, если ты будет обращаться ко мне на «ты». — произнес, думая, что так и будет. Если уж Павла Аркадьевича девушка называла по имени отчеству до недавних пор, то Дягилев точно не сочтется такой милостью так скоро. — Никита Андреевич. — уверенно проговорила Канаева, специально выделяя то, что его слова ничего не изменили. — Я не думаю, что стоило все это делать. Правда. — Ну почему? — парень провел ее за руку чуть дальше в комнату, вынуждая присесть в кресло. — Я ведь старался. Ну неужели ты мне откажешь и не останешься? Я хочу узнать тебя поближе. Это ведь просто дружеская беседа. — молодой человек говорил мягко, пытаясь убедить свою собеседницу. — Ничего больше. Если только ты этого не захочешь. — от этих слов у Даши внутри все сжалось и стало как-то даже противно от одной мысли об этом. Сразу же в голове прозвучал тревожный сигнал, который оповещал о том, что нужно как можно скорее уносить отсюда ноги. — Я не хочу Вас обижать, но Вы так до сих пор и не поняли моих намеков. — брюнетка встала с места, отступая шаг назад. — Вы — интересный, привлекательный, умный, но для меня — всего лишь начальник. И не более. — пыталась как можно корректнее высказать то, что он ей не интересен. — И я просто не вижу смысла во всем этом. — Зачем ты так? — Дягилев также поднялся, подходя к ней, от чего та вжалась в стену, которую почувствовала за своей спиной. — Что-то не так? Может, тебе что-то не понравилось? — он взял ее за руку своими холодными ладонями, нежно поглаживая. — Все так. — тихо произнесла Канаева, смотря в пол. — Просто… Человек не тот. — она перевела на него свой решительный взгляд, освобождая свою руку из его хватки. — Я тебя просто не понимаю. — немного повысил голос Никита, отходя назад. — Ну что ты нашла в этом Паше? — с каждым словом он начинал все более злиться. — Он же бабник, гуляет направо и налево, пьет целыми днями. Умеет только хамить, совершенно не проявляет уважение к людям! — он считал, что сможет вернуть Канаевой здравый разум своей репликой, но ее взгляд только стал более грозный. — Да что Вы вообще о нем знаете? — она вспылила, говоря немного решительней. Ей не нравилось то, как ее Пашу сейчас пытаются сравнить с каким-то нехорошим человеком, пытаясь унизить. Брюнетка не могла позволить себе слушать то, как о нем говорят плохо. Потому что у нее возникало чувство, будто бы это говорят о ней самой. — Ты думаешь, что он будет с тобой до конца своих дней? — Дягилев рассмеялся, смотря на горничную. — Да он же поиграется и бросит. Как делал это со всеми остальными. Раньше-то у него были одни модели, гламурные фифы. Сейчас вот почему-то выбор пал на горничную. Наверное, разнообразия захотелось. — парень говорил не самые приятные вещи, от которых становилось жутко обидно. Но Канаева держалась, чтобы не показать свою злость. И не врезать сейчас ему за все сказанное раньше. — Останешься ты потом одна с разбитым сердечком. Он-то умеет влюблять в себя таких наивных девушек, как и ты. Наверное, уже пообещал тебе золотые горы, вешая лапшу на уши о вечной любви к тебе. — он хотел сделать больнее, но не угадал. Паша ни разу не говорил ей слов любви, что и было странным. И пусть сейчас он пытался подкосить ее отношение к сербу, но пока это было безуспешно. — Я тогда Вам зачем? — усмехнулась брюнетка. — Я ведь обычная горничная. — складывая руки на груди, произнесла девушка. — Ты не обычная горничная, Даш. — он смягчился, подойдя снова ближе. — Я понимаю Пашу, почему он выбрал тебя, а не какую-то другую. Но вот только со мной тебе будет лучше. — парень провел рукой по ее щеке, от чего Канаевой только захотелось поежиться. Этот жест не принес ей приятных ощущений. Совершенно. В номере послышался звук открывающейся двери и чьи-то шаги. Но Дягилев все также продолжал стоять рядом с горничной, не отходя ни на шаг. Даже, когда в спальне показался серб, который сейчас только недоуменно смотрел на всю эту картину, тот не собирался отступить назад, от чего брюнетка сама оттолкнула его, отходя в сторону. — Что это здесь происходит, черт подери? — грозно произнес Павел, вид которого и так сейчас был не самый лучший. Видимо, что вчерашняя пьянка не прошла бесследно, сейчас сказываясь на его состоянии. — Тебя не учили стучаться? — в таком же тоне ответил Никита, коварно улыбаясь. — А тебя не учили не лезть к чужим девушкам? — разъяренно проговорил серб, который сейчас, наверное, готов был взорваться от злости. — Даша не твоя девушка. — уверенно сказал Дягилев, складывая руки на груди. — Ты не учел этот маленький факт. И она вправе проводить свое время с кем захочет. — говорил так, будто бы ему лучше знать, с кем она хочет быть. Они будто бы совершенно не замечали девушку, которая сейчас также находилась в комнате и за всем этим наблюдала. Она только хотела что-то произнести, чтобы прекратить ругань этих двух, но Павел не дал ей этого сделать. — Я тебя предупреждал! — прошипел серб, в следующую минуту уже набросившись на своего оппонента, который явно не ожидал нападения. Молодой человек зарядил ему в нос кулаком, от чего тот упал. Но он не отступил, оставляя его в покое, а продолжал наносить удары далее. Дягилев также не желал оставаться в долгу, попав по лицу другому. Завязалась драка, в последствии которой был перевернут журнальный столик, разбиты бокалы, бутылка вина, содержимое которой разлилось ярким пятном по белому ковру. — Прекратите! — кричала Канаева, даже не зная, как и разборонить. Потому что ее силы против двух разъяренных парней явно были малы. — Паша, пожалуйста, хватит! — она подошла ближе, пытаясь их растащить. Но молодые люди совершенно не слушали ее, продолжая наносить друг другу удары. И лицо Дягилева уже умылось алой жидкостью из-за разбитого носа и брови. Да и пиджак его тоже уже был порван. Серб и сам получил не слабо в лицо, от чего кровь пачкала его белую футболку. — Урод! — рычал Павел, схватившись за горло Никиты. И тут Дарье стало совершенно не по себе, так как он и вправду был настроен сейчас убить его на месте. — Господи! Кто-нибудь, помогите! — крикнула брюнетка, пытаясь оттащить серба от Дягилева. — Паша, я тебя прошу, успокойся. — она все-таки смогла разнять их, поднимая его на ноги. Девушка оказалась между ними, не давая вновь начать свою схватку. Молодые люди тяжело дышали, вытирая свои лица, которые приобрели новые гематомы и кровоподтеки. — Вали на фиг из моего отеля! — крикнул серб, махнув рукой парню. — Чтоб я тебя здесь больше не видел! — он развернулся, отправляясь быстрыми шагами к выходу из номера. Горничная сразу же ринулась за ним, даже не удостоив взглядом Никиту. — Паша, подожди! — брюнетка бросилась за ним в коридор, но молодой человек совершенно ее не слушал. Ему на пути попалась сестра, которая еле успела отскочить в сторону, чтобы тот не сбил ее с ног. Екатерина удивленно смотрела на всю эту картину, как ее брат с разбитым лицом и ужасно злым видом несется вперед, а за ним бежит Дарья, прося остановиться. Блондинка явно не понимала, что здесь вообще произошло. — Господи. — покачалась головой та, в который раз удивляясь от того, как эти двое себя ведут. Ну вот не могут же спокойно помириться. Крылова отправилась дальше по коридору, где проходя мимо одного из номеров заметила Дягилева. Он был явно не в лучшем виде. Порванная одежда, лицо в крови, кулаки также. Теперь-то ей стало ясно с кем здесь дрался ее несдержанный братец. Катя опустила взгляд, быстро проходя вперед, не желая находиться рядом с Никитой. После их сорванной свадьбы они так и не общались больше. Ей было ужасно неловко перед ним. Да и сама понимала, что он злится на нее также, как и раньше.

***

— Паша! — требовательно крикнула девушка, забегая в номер за парнем, который сейчас просто рушил все на своем пути. Он совершенно не обращал внимание на ее слова. В нем кипела ревность, бурлила злость, хотелось крушить и ломать. Что он сейчас и делал. — Паша! — вновь повысила голос брюнетка, оказываясь позади него. Молодой человек стоял перед окном, которое только что открыл, глубоко вдыхая воздух, пытаясь как-нибудь утихомирить свой пыл. От январского мороза по его телу прошлись мурашки, так как легкая футболка не дарила особо много тепла. Но ему было абсолютно плевать. Он запустил руки в свои волосы, тяжело выдыхая через ноздри. Был все больше похож на разъяренного быка, которому показали красную тряпку. И этой красной тряпка сегодня был Никита, который перешел уже все границы. За что и получил. И не важно, что сербу также хорошенько прилетело в лицо, от чего сейчас из носу стекали капли крови. Он утер их рукой, пачкая футболку, но совсем не обращал на это внимание. — Что это сейчас было? — недовольно произнесла Канаева, становясь прямо перед ним, чтобы он наконец видел ее лицо. — Что на тебя нашло? — девушка была рассержена, потому что для этой нелепой драки не было абсолютно никаких причин. Она-то не хочет быть с Дягилевым и никогда бы не согласилась на это. И это было заметно, наверное, каждому. Но только не сербу. Который сейчас впился в нее своим тяжелым взглядом, который так и искрился молниями. — Ты ведешь себя, как ребенок! — Как ребенок? — он подошел к ней вплотную, заставляя упереться в подоконник пятой точкой. Ей стало даже как-то не по себе от его холодного тона. — Этот урод перешел уже все границы! — он махнул рукой в сторону двери, намекая на Никиту, который так сильно вывел его из себя. — Я предупреждал его, чтобы он тебя не трогал! — Я что, вещь какая-то? — выпалила брюнетка, пытаясь отодвинуть его от себя, но это оказалось тщетным. — Решаете между собой кому я достанусь. Будто бы какой-то приз. — ее явно не веселила вся эта ситуация, все больше накаляя сейчас воздух вокруг них. Еще немного и сейчас произойдет самый настоящий взрыв, потому что вот-вот и от них полетят искры. — Ты не вещь. — произнес он, поймав ее руку за запястье, крепко сжимая в своей ладони. — Я-то это понимаю. А он… Ему лишь бы только доказать что-то мне. И себе. Никак не может успокоиться, что моя сестра его бросила прямо на свадьбе. — парень прошипел, грубо усаживая девушку на подоконник и впиваясь своими пальцами в ее ноги, заставляя ее зашипеть от боли. — А ты — моя. Только моя. — А ты — собственник. — она злостно прошептала, пытаясь убрать от себя его руки, но парень не желал сдаваться. От его прикосновений, казалось, что ее кожа уже скоро покроется синяками от цепкой хватки. Он только усмехнулся, заставляя упереться ее спиной на стекло. — Ты открыла мне огромную тайну. — сарказм лился с его уст, только доказывая слова Дарьи. — Я не люблю, когда мое трогают руками. — молодой человек приблизился к ней вплотную, не лишая даже пары сантиметров между их телами. Его дыхание обжигало ей лицо, немного щекоча. — Только отвадил от тебя этого Кирилла. Теперь появился другой… Никита. — недовольно скривился в ухмылке, вспоминая вновь этого парня. — Ты так уверен в том, что я твоя. — прошептала брюнетка, переводя свой взгляд прямо ему в глаза, будто бы бросая какой-то вызов. — Да, Дашенька. — он провел пальцем по ее нижней губе, наконец отпуская ногу, которая теперь неприятно болела. — Прекрати убеждать себя в том, что ты ничего ко мне не чувствуешь! — требовательно сказал, касаясь к ее устам, и сразу же отпрянув, будто бы решив поиграться с ней. — Я же вижу, что это не так. — Ты прав. — она говорила все также шепотом, боясь даже вдохнуть воздуха, потому что он находился слишком близко. — Это не так. — девушка наконец смогла открыть ему то, что таила у себя внутри все это время, мучая себя изо дня в день. — Но я ничего не хочу иметь с тобой… — запнулась, наблюдая за тем, как он отодвинулся от нее, отходя на шаг дальше. В его глазах была какая-то боль и вопрос, на который она ответила, продолжив: — Потому что не желаю быть потом выброшенной, как надоевшая игрушка. — Что за чушь ты несешь? — возмутился серб, размахивая руками и совершенно не понимая о чем она сейчас говорит. И зачем пытается его обидеть. Хотя и так уже смогла это сделать. — Это не чушь. — ее голос стал тверже, и она стала на ноги, подымаясь с подоконника. — Я не хочу быть твоим очередным увлечением, после которого ты найдешь себе новую наивную дуру. — брюнетка ранила его своими словами, но говорила именно то, что было у нее в голове. — Ты и не вспомнишь потом, кто такая Даша. А я буду мучиться… — С чего ты вообще взяла, что ты для меня всего лишь увлечение? — прикрикнул парень, акцент которого сейчас еле позволял разобрать, что же он произнес. Ему было ужасно неприятно слышать такие вещи от той, которую пытался запрятать от всего мира, лишь бы никто не смог ее у него отобрать. И он впервые действительно начал чувствовать к человеку то, что другие называют любовью. Да, пусть раньше он никогда не задерживался с девушками дольше, чем на сутки. Но ведь за это время, пока у них с Дашей такие непонятные отношения, он ни разу даже не посмотрел в сторону какой-либо другой барышни. Она ведь совсем другое. Что-то слишком дорогое для его сердца. — Да потому что я никогда не слышала от тебя что-то большее, кроме как: «я тебя хочу»! — выпалила брюнетка, срываясь на крик и пытаясь подавить в горле тот ком, который начинал мешать говорить. — Сегодня ты хочешь меня, а завтра уже кого-то другого. — она отмахнулась, поднимая взгляд вверх, стараясь не выпустить наружу слезы, которые уже подступили к ее глазам, неприятно щипая. — Да люблю я тебя! Люблю! — он крикнул, подлетая к ней, обхватив ее лицо руками и пристально на нее смотря. — Ты же и сама это чувствуешь! — он произнес, неровно дыша, так как ему никогда еще не доводилось говорить этих слов противоположному полу. Для него столь громкая фраза была слишком серьезней. И хотя его поведение никогда не отличалось подобным, ведь все его считали ветреным разгильдяем и балбесом. Но он никогда не разбрасывался такими взрослыми заявлениями. И только ей решился это сказать. — Я никогда в жизни не любил никого до встречи с тобой. — брюнетка не сдержалась, начиная омывать свое лицо солеными слезами, которые скатывались на его пальцы. — Я боялся говорить тебе об этом. — перешел на шепот, отпустив брюнетку и присев на постель, берясь руками за голову. — Я боюсь терять людей, которых люблю. — каждое слово давалось ему невыносимо трудно, ударяя Канаевой по вискам невероятной силой. Сердце бешено колотилось в груди, будто бы пытаясь выпрыгнуть наружу, заставляя ее подойди к парню ближе. Дарья медленно дотронулась до его волос, проведя по ним рукой. Присаживаясь на его колени, располагая свои ноги по бокам. Он непонимающе смотрел на нее, считая, что она сейчас просто как всегда уйдет, чтобы не усугублять ситуацию. Просто сбежит от себя и своих чувств, как делала раньше. Но девушка осталась. Сейчас взяла его лицо в свои ладошки, оставляя мелкие поцелуи на губах. Из ее глаз все также катились слезы. Но уже от чего-то светлого. И теплого. Что жило у нее внутри. Она почувствовала его горячие руки на своей талии, которые по-хозяйски крепко ее обняли. От его прикосновений по телу пробежались мурашки, заставляя внизу живота все затянуться в тугой узел. — Моя. — прошептал парень, целуя ее в шею, спускаясь к декольте на форме, которое предоставляло доступ к ее соблазнительной груди. — Моя. — он повторил, приникая жаркими губами к ее телу, вновь и вновь оставляя влажные следы. — Только моя. — это уже стало какой-то своеобразной мантрой для молодого человека, который сейчас не мог насытиться близостью с девушкой. Дарья крепко обвила его шею руками, притягивая ближе к себе. Она зарылась носом в его забавные кудряшки, счастливо улыбаясь. И до сих пор не могла поверить, что этот человек действительно ее любит. Ах, какое счастье, когда ты можешь обнимать и целовать того, о ком думаешь каждую минуту. Какое счастье любить и чувствовать тоже самое от своей второй половины. Канаева поймала его лицо, обхватывая холодными ладошками, сливаясь с ним в страстном поцелуе. Его руки уже бесцеремонно лежали на ее ягодицах, задирая подол рабочей униформы вверх, открывая обзор к кружевному нижнему белью. Как же его заводило то, что эта девушка была отдана только ему. Как телом, так и сердцем. Прежде у него в жизни присутствовал тупо животный секс, который не нес в себе ничего, кроме удовлетворения физических потребностей. А с Дашей… он занимался именно любовью, чувствуя каждой клеточкой своего тела и своей души ощущение абсолютного счастья. Брюнетка прикусила его нижнюю губу, чувствуя, как он начал расстегивать пуговички на ее платье, спускаясь ниже. Ощущая его руку на своем чувствительном месте, его нежные движения, его ласки. И это заставляло полностью потерять остатки здравого разума, издав стон наслаждения, который еще более возбудил парня. — В этот раз ты не убежишь? — томно прошептал он, прикасаясь губами к ее шее, проводя по ней языком. — Нет. — улыбнулась девушка, стягивая с него футболку и заставляя коснуться спиной кровати, оказываясь сверху. — Никогда не убегу. — произнесла, запечатлев поцелуй на его губах, покусывая нижнюю губу. Ее рука начала опускаться по его торсу, очерчивая каждый изгиб пресса, приближаясь к ремню брюк. Когда с ним было покончено, парень и не заметил, как ее пальчики уже устроились на его достоинстве, начиная свои ласки. Услышав нетерпеливый рык, который сорвался с его уст, брюнетка только коварно улыбнулась, легонько касаясь зубами мочки его уха. Молодой человек решил расправиться с ее формой, рывком стягивая одежду с ее прекрасного тела, которое сейчас просто пылало жаром, несмотря на открытое окно в спальне. Он без проблем расстегнул ее бюстгальтер, предоставляя себе доступ к упругой груди, оставляя на ней влажные поцелуи. Серб быстро осуществил маневр, подгибая Дарью под себя, оказываясь сверху. Девушка ахнула от неожиданности, когда ее опрокинули на мягкую постель. Она недовольно хмыкнула, потребовав, чтобы он освободился от своих брюк, оставаясь в нижнем белье, так же как и она. В боксерах молодому человеку стало уже изрядно тесно, но он медлил, растягивая эту сладкую муку для брюнетки, пытая ее своими ласками. Внутри ее взрывались сотни фейерверков, извергались вулканы, плавя своей лавой остатки каких-либо сомнений или неуверенности. И ей нравилось. Безумно нравилось то, что он рядом с ней. Что только он может владеть ею. — Паша. — он обожал, когда она называла его именно так. Не Павлик, как говорили все вокруг, не Павел Аркадьевич, как часто приходилось слышать из ее уст. А именно Паша. Это дарило ему какое-то ощущение особенности. Ведь больше никто не обращался к нему именно так. Парень освободил их от нижнего белья, поддаваясь на мольбы возлюбленной, которая прикрыв глаза от удовольствия, крепко прижимала его к себе, вплетаясь пальцами одной руки в кудрявые волосы, а другой крепко цепляясь за простынь, сжимая ее в кулаке. Он безумно прорычал, оказавшись в ней, чувствуя ее каждой клеточкой своего тела. Он просто сошел с ума, помешался на этой девушке, абсолютно забывая обо всем ином. Она переворачивала все у него в голове вверх дном, заставляя сбиться все ориентиры и терять правильный маршрут. Парень будто бы огромным магнитом притягивался к ней, не имея возможности избежать столкновения. Он растворялся в ней полностью, желая слиться воедино. Чтобы крепко и навсегда. — Боже, как же я люблю тебя. — его акцент взбудоражил все у нее внутри, вызывая сотни мурашек на коже. Его страстные поцелуи обжигали, оставляя красные следы на шее. Он цепко сжимал ее запястья в своих ладонях, все больше и больше ускоряя свой темп, заставляя сладостным стонам вырываться наружу из ее пухлых губ, которые парень ловил своими. — Безумно люблю! — его рука зарылась в ее волосы, крепко сжимая и притягивая ближе к себе, уволакивая в очередной безудержный поцелуй. И Дарья в очередной раз шумно выдохнет, проводя острыми ноготками по его спине. Их накроет волна удовольствия и наслаждения, заставляя прокричать имена друг друга, прижимаясь жаркими телами еще больше. Дыхание станет рваным, по коже пробежится миллион мурашек, заставляя освободить очередные сладкие стоны. Парень опустился всем своим весом на ее хрупкое тельце, укрывая от холодного воздуха из открытого окна. Но ей вовсе не было холодно, после таких-то жарких действий. Серб улыбнулся, оставляя невесомые поцелуи на ее шее, ключицах, щеках. А Дарья уложила свою голову, на его плечо, когда он скатился на постель, оказываясь рядом. Он потянул на них одеяло, бережно укрывая и приобнимая ее. Они держались за руки, переплетая пальцы между собой, даря друг другу свое тепло и мимолетные сладостные поцелуи. И все было на своих местах, осуществляя их заветные желания.