Часть 1
«…Знаешь, Джэхён, ты мне приснился. И всё такое настоящее было, как будто взаправду. Сидел рядом со мной, улыбался, как ты умеешь — одними глазами. Смотрел так тепло-тепло, влюблённо. Я так давно не видел твоих глаз: глубоких, чистых, таких искренних. Знаешь… Я, когда впервые тебя увидел, и слова вымолвить не мог: стеснялся, как дурак. А ты смотрел на меня, такой весёлый, уверенный, говорил что-то. А я только в глаза твои как в омут прыгнул — отвести взгляда не мог. Мы даже знакомы толком не были, а я на тебе уже помешан был, глупости какие… Казалось бы, давно всё это было, пустое, а я как вчера помню. Вот сегодня заснул — и снова увидел. И лицо у тебя не изменилось в моей памяти совсем. Такой же красивый: волосы густые на лицо падают, глаза горят, щёки румяные! Ты всё рвался куда-то: дела, говорил, не ждут. И мы бежали, бежали, суетно всё так, хлопотно, я за тобой не поспевал, как в жизни. Ты снова убежал от меня, и когда я проснулся, так холодно стало. Я не успел за тобой. Опять. Я так часто этот сон вижу… Иногда ты руку мою выпускаешь, иногда в поезд уходящий вскакиваешь, иногда я в толпе тебя теряю. Я всегда тебя теряю, как в жизни. Глупости такие, скажешь. Знаешь, я когда глаза свои закрываю… Представляю, что вот, ты, завернувшись в плед, сидишь на кухне, размешиваешь ложкой чай, рядом большая тарелка твоих самодельных печений. Ты сидишь, увлечённый чем-то на экране твоего компьютера, весь в заботах, волосы растрепались… А я смотрю на тебя и не могу отвести взгляд — ты очаровательный. Не просто красивый там, сексуальный, мужественный или что-то такое, нет — очаровательный! Я часто закрываю ради этого глаза, чтобы просто увидеть. В мыслях даже подойти боюсь, прикоснуться, вдруг спугну или ты вдруг исчезнешь… или отвлеку, не дай бог, от дел. Иногда я представляю, как зову тебя по имени, а ты оборачиваешься. В моих снах ты никогда не оборачиваешься, ты бежишь и бежишь, а я кричу тебе вслед, а ты не слышишь… А в моих мечтах — оборачиваешься. Спрашиваешь так ласково, не случилось ли у меня чего, не нуждаюсь ли я в чём… А я и не нуждаюсь. Вот когда ты смотришь — не нуждаюсь, всё у меня есть, знаешь. Но только в мечтах… А в жизни самого дорого у меня нет — тебя… Ты мне сегодня приснился, ты как настоящий был, представляешь? Может быть, однажды я тебя догоню, и ты скажешь мне, где тебя искать?.. Я бы тебя нашёл…»
Тэён аккуратно провёл рукой по листу и сложил его. Много у него уже было таких писем в столе, да только куда их отправить-то? Адреса нет, телефон говорит, что абонент отключён, а друзей общих и не было никогда. Он думал искать, обращаться куда следует, да только мало ли их, Чон Джэхёнов, на Земле-то? Как объяснить людям, которые его никогда не видели, что он один такой, самый замечательный, с глазами блестящими, ему, Тэёну, нужен? Ведь не напишешь же в объявлении «пропал очаровательный пирожочек», верно? Ведь не собачку потерял, человека. Людей же, их как ищут: фото там прикрепляют или фоторобот, приметы… Во что одет был, где видели. А Тэён, он же ведь сам его потерял, ну, как люди друг друга теряют… по глупости. И глупость-то тоже тэёновская была большая-большая, других не имел никогда. Наговорил Джэхёну гадостей всяких, дверь перед ним распахнул, сказал «уходи, чтобы ноги твоей здесь больше не было!» И ноги не было. А так нужна была! И нога, и рука, и целый такой любимый Джэхён, со всеми его колючками-липучками, с его обидами и примирениями, с его такими самыми родными объятиями, тёплыми ужинами, с его поцелуями перед уходом и встречами вечером у подъезда… Так нужен был. Какой он, Тэён, был глупый! А если и правда объявление написать, на столбах расклеить? Вдруг он недалеко ушёл, вдруг рядом где-то, вдруг увидит? Вдруг узнает, что его ждут и ищут, и сам придёт? Тэён отложил в сторону смятую во влажных ладонях бумажку и взял новую, побольше. И стал писать.«Пропал очаровательный пирожочек человек! Пожалуйста, помогите!
Ушёл поздно вечером из дома грустный и обиженный. Сразу после ужина ушёл, но, вероятно, уже голодный. Помогите, пожалуйста, найти! Его ждут дома, по нему очень-очень скучают!»
«Я был груб и не прав, я всё-всё плохое хочу забрать назад, ты только приходи домой, ладно? Без тебя слишком холодно спать…»
Одной бумажки, чтобы расклеить по округе, будет мало, — понял Тэён. Отсканировав написанное и приложив к нему самое милое фото Джэхёна из всех, что он нашёл — сонного, растрёпанного, улыбающегося ему на камеру, — он быстро распечатал и отправился на улицу. Обошёл вокруг дома, по району, вышел к проспекту и там наклеил — никого по пути не встретил и грустный поплёлся домой… Но едва он преступил порог и разулся, как дверь снова распахнулась и что-то сильно толкнуло его в спину. — Ты что, идиот, не мог найти лучшего фото?! — кричал знакомый голос, нависая над ним. — И что это, чёрт тебя подери, за пирожочек такой?! — голос надрывался — был злой (хотя это так, напускное, для виду), а Тэён лежал, уперевшись носом в пол, и по-дурацки улыбался. — Нашёлся! — радостно пробормотал он и перевернулся на спину. — Нашёлся! — Да конечно нашёлся, актёр, блин, одного зрителя, — Джэхён прислонился спиной к стене и рассмеялся, — меня всего пару часов не было, ты что устроил, идиот? — Я думал, я тебя совсем-совсем потерял! — Тэён подполз к нему на четвереньках и сел напротив. — Прости меня, а? — Куда, я, глупый, от тебя денусь? — он протянул к нему свои руки и прижал к себе, зарываясь носом в его волосы. — Один ты у меня такой дурачок. А Тэён только улыбнулся и закрыл глаза. И правда дурачок — такое устроил!
