Время тепла

Всё произошло абсолютно случайно. Просто сонный-сонный Джон брёл с утра в ванную. А в кухне, мрачно уставившись на микроскоп — эксперимент провалился — сидел Шерлок. И Джон, совершенно не понимая, что делает, погладил взъерошенную кудрявую голову, пропустив пару прядок сквозь пальцы. Шерлок окаменел настолько явно, что Джон полностью проснулся и ошарашенно посмотрел на свою ладонь, по-прежнему лежащую на волосах друга. — О… Э… Извини. Он отдёрнул руку, и Шерлок воскликнул: — Конечно! Катализатор! Должен быть катализатор реакции… Джон настороженно посмотрел на внезапно развернувшуюся бурную деятельность, бочком-бочком покинул кухню, и только закрывшись в ванной, задался вопросом: а заметил ли вообще Шерлок его прикосновение? Но, как бы то ни было, повторять это Джон не собирался. * Избавиться от ощущения шелковистых кудряшек на пальцах никак не удавалось, и через несколько дней Джон снова не смог устоять перед искушением. Шерлок в очередной раз погрузился в размышления — он называл это «Уйти в Чертоги Разума» — так глубоко, что совсем не реагировал на зовущего его Джона. Пожав плечами, тот уже собирался уйти к себе, когда шальная мысль заставила его остановиться. На всякий случай он ещё раз позвал Шерлока по имени, и вновь не дождавшись ответа, осторожно подошёл ближе, протянул руку и легонько, стараясь не прикасаться к коже головы, провёл пальцами по так привлекавшей его шевелюре. Волосы у Шерлока были тонкие, но упрямые, кудряшки приятно щекотали ладонь, и Джон тихо вздохнул от удовольствия. Хотелось бы ему иметь право гладить эту гениальную голову на законных основаниях… Эта мысль подозрительно была похожа на сожаление, и Джон мгновенно подавил её, повернулся и вышел из комнаты, не заметив проводившего его внимательного взгляда. * Третий раз на самом деле был очень похож на второй — не считая того, что всё было совсем не так. Вернувшись с работы, Джон обнаружил Шерлока спящим на диване. Холмс свернулся в клубок, повернувшись лицом к спинке дивана. Острые лопатки, казалось, вот-вот прорвутся сквозь шёлк халата и развернутся крыльями. Босые ступни были зябко поджаты поближе к бёдрам. Джон на миг отчаянно зажмурился — от беззащитности спящего Шерлока у него перехватило дыхание. Он бережно накрыл его пледом, сел на журнальный столик и тихонько погладил растрепавшиеся чёрные волосы. Невыносимая горькая нежность пропитывала его, поднимаясь от кончиков пальцев, проникая даже в кости. Был ли смысл бороться с нею? Нет, решил Джон, поздно. И безнадёжно. Шерлок был… К Шерлоку хотелось прикасаться. Постоянно. Осторожно и дерзко, ласково и страстно, невинно и рискованно-пошло… Вот только самому Шерлоку это было не нужно. Джон закусил губу, печально улыбнулся, в последний раз проведя по тёмному шёлку кудрей рукой, поднялся и вышел. Хватит, сказал он себе, хватит. Ты просто глуп — со всем своим детским восхищением, с этой наивной влюблённостью. Нельзя навязываться тому, кому не нужно от тебя ничего, кроме дружбы. Дружба Шерлока — бесценное сокровище, этого и так много, очень много. Не считая того, что Джону её вдруг стало пугающе мало. * Шерлок вертелся перед зеркалом над камином, то поправлял воротник рубашки, то застёгивал-расстёгивал пиджак… — Джон, как я выгляжу? Джон поймал зубами на кончике языка едва не слетевшее «Ослепительно». — Вполне… э-э-э… хорошо. Шерлок поймал отражение взгляда Джона. — Всего лишь хорошо? — Как всегда, — мрачно ответил Джон. — Ты всегда выглядишь очень хорошо. Похоже, этот ответ Шерлока не удовлетворил. Он отвернулся от зеркала и спросил: — Может, поможешь мне поправить причёску? Я никак не могу понять, что не так с моими волосами. — Всё с ними так, — буркнул Джон и не сумел сдержать болезненного любопытства: — У тебя свидание? — Почти. Так ты поможешь? Джон на миг с силой сжал челюсти, но тут же взял себя в руки. Он знал, знал, что это случится, знал, что Шерлок найдёт себе кого-нибудь достойного его гениального ума и неземной красоты. И нечего тут зубами скрипеть, мысленно прикрикнул на себя Джон. Зато можно хоть раз дотронуться до него с его разрешения, а не украдкой. Так что Джон подошёл к другу, кончиками пальцев зарылся в его чёлку, разбирая её на прядки, и отвёл со лба, подняв на макушку. Шерлок смотрел на него в упор, но Джону было слишком больно, чтобы смущаться. — Всё. Она будет в восторге. — Не думаю, — небрежно бросил Шерлок, снимая с вешалки пальто. — Трупам обычно всё равно, как выглядит детектив. Ты идёшь? Джон застыл на целых три секунды. — Да, чёрт возьми! На лице Шерлока мелькнула и исчезла кривая усмешка, а Джон, спеша за ним, сиял счастливой улыбкой, игнорируя насмешки внутреннего голоса. * Всё произошло абсолютно случайно — не считая того, что, разумеется, случайностью не было. Просто Джон сидел на диване с банкой пива и смотрел новости. Шерлок чем-то шуршал на кухне, потом пришёл в гостиную, плюхнулся рядом с Джоном и тоже уставился в телевизор. И внутри Джона вдруг тихо зазвенела маленькая тёплая надежда. «Эй, ты!» — сурово заявил ей Джон. — «Он просто сидит рядом, ничего больше. Так уже много раз бывало». «А что я?» — спросила маленькая тёплая надежда. — «Я ничего. Я просто побуду тут ещё, ладно?» И Джон только вздохнул, позволяя. А потом он вдруг забыл, как дышать вообще. Потому что Шерлок, немного поёрзав, улёгся, поджав ноги, и опустил голову Джону на колени. Недовольно заворчав, устроился поудобнее, нашёл руку Джона и положил себе на макушку. — Гладь. Джон моргнул и вспомнил, что дышать нужно. А маленькая тёплая надежда аккуратно провела его пальцами по спутанным чёрным волосам. Шерлок довольно жмурился и чуть ли не мурлыкал, подставляясь под надёжную ласковую ладонь. — Ты знал, — сказал Джон. Шерлок перевернулся на спину и глянул ему в лицо. Вновь поймал его руку и положил себе на грудь — туда, где билось сердце. И тихо ответил: — Не знал. Надеялся. Ждал. — Ждал — чего? — Наверное, того, что ты меня спросонья погладишь по голове, — улыбнулся Шерлок. Джон улыбнулся в ответ и склонился к нему. И огромная горячая любовь, раньше прятавшаяся под маской маленькой надежды, укутала их тёплым покрывалом. А мы, пожалуй, выйдем на цыпочках из комнаты, где двое на диване забыли о телевизоре, и прикроем за собою дверь — пусть греются…