My guardian angel

Очнувшись от ледяного ветра, пронзаемый болью, дрожащий в тихой судороге, он сидел на холодной земле, глядя в пустоту. Сорванные из-за мучительных, душераздирающих криков боли, связки; ещё не высохшие от слез щеки; отрешенный взгляд. Спина в области лопаток исполосована двумя глубокими ранами, кровь из которых почти полностью окрасила всю поверхность тела. Мелкие камушки на земле больно впиваются в колени, на которые мужчина опирался, теряя связь с реальностью. Он обессилено упал на пожухлую листву, щекой ощущая промозглость и сырость осенней земли, а затем почувствовал, как на оголенную спину капнула холодная мокрая капелька. Вместе с поднявшимся ветром и вмиг потемневшим небосводом, за одинокой каплей последовала ещё одна, и ещё, неся за собой ледяной дождь. Он орошает почти замёрзшую землю из-за ночных морозов подступающей зимы, смывает с кожи кровь, заставляет юношу застонать из-за щиплющей боли. Он с последними силами сжал в руках листву и оторвался от поверхности, медленно поднимаясь с колен. Ливень смывает кровь и грязь с обнаженного, поистине прекрасного, тела, что продолжало дрожать теперь из-за холода. Обняв себя руками за плечи, дабы сохранить частичку тепла, дабы не потерять то, что сподвигло его на это, дабы продолжить содеянное, причина которого теплится в груди уже давным давно. – Кто вы? – удивился маленький мальчик, глядя бездонными голубыми глазками на чужой силуэт, который оградил его от лучей солнца, освещающих несколько игрушек, что ребёнок разложил перед собой. Свет ярким контуром обводит мужскую фигуру, просвечивает сквозь длинные каштановые локоны, но не даёт возможности разглядеть лицо незнакомца. От него самого будто исходит необычное свечение. Мужчина не ответил, нежно улыбаясь ребёнку. Он наклонился над ним и заботливо убрал мальчику упавшую на лоб челку. На удивление, тот не испугался – он с интересом глядел на красивого человека, понимая, что зелень больших глаз ему напоминает весеннюю травку, что растёт у них с мамой дома на газоне. – Ты ангел? Ты похож на ангела. Мамочка говорила, что у каждого есть свой ангел-хранитель, это прекрасное создание, которое оберегает человека с самого его рождения, – рассказывал мальчик, иногда запинаясь, подбирая нужные слова, чтобы не казаться глупым перед незнакомцем. Мужчина нежно рассмеялся. – Возможно, твоя мама права, малыш. – И ты мой ангел-хранитель? – с надеждой спросил ребёнок, теребя в руках игрушечную машинку и неотрывно глядя в глаза мужчины. – Если ты хочешь этого, я буду им. – Но тогда где твои крылья? Мужчина не ответил, вместо этого медленно выпрямившись и раскинув руки в стороны. Глаза ослепила яркая вспышка света, отчего мальчик зажмурился прикрывая глазки руками, а затем приоткрыл один, тут же распахивая и второй, увидев представшее пред ним чудо: за спиной прекрасного незнакомца раскинулась пара сильных огромных крыльев с белоснежными объемными перьями, которые выглядели необычайно мягкими и пушистыми, что к ним так и хотелось прикоснуться. Мужчина улыбнулся, когда мальчик протянул ручку перед собой, собираясь сделать то, что ему так хотелось, но неожиданно удивительное и прекрасное исчезло также внезапно, как и появилось, заставляя ребёнка непонимающе моргнуть, глядя в пустоту. Солнце садится за линию горизонта, окрашивая теперь почти безоблачное небо в нежно-розовый. Прошедший дождь наполнил воздух свежестью, запахом мокрых осенних листьев и грязи. Мужчина шёл по обочине пустынной трассы, по бокам огороженной густым лесом, что с каждой минутой становился темнее вместе с уходящим днём. Парню холодно, неконтролируемая дрожь пробирает все тело, сил почти нет из-за недавнего болевого шока, и удивительно, что он до сих пор жив, не умерев от него и большой потери крови. Медленно перебирая ногами, собирая последние силы, подогревая себя мыслью о скорой встрече с самым любимым и прекрасным созданием на земле, из-за которого, собственно, парень здесь. – Хей, малыш. Услышав знакомое прозвище, что вовсе не оскорбляло подростка, а грело его душу, мальчишка случайно толкнул на землю велосипед на котором чистил цепь, и побежал со всех ног к мужчине, что присел на корточки и приветливо раскинул руки, ожидая достаточно сильных для парня 12 лет объятий. Он потрепал отросшие волосы, а затем отстранился от мальчика, чтобы взглянуть в его искрящиеся счастьем глаза. – Ты пришёл! Почему тебя не было так долго? Я ведь скучал по тебе, мне хочется так много тебе рассказать! – возбуждено тараторил подросток, широко улыбаясь. – Прости меня, Лу, ты знаешь, я не могу приходить к тебе слишком часто. – Но почему? – обиженно протянул Лу, наматывая на пальчик длинную кудряшку у лица мужчины, заставляя того невольно улыбнуться. – Так нужно, Луи. Мальчик какое-то время продолжал насуплено теребить прядку волос, но все же кивнул. Следующие несколько часов он увлечённо рассказывал своему необычному другу обо всём случившемся за последние полгода, показал новый велосипед, что подарил ему новоиспеченный отчим на рождество, в попытке завоевать сердце ребёнка, и как бы Луи ни показывал своего равнодушия, ему нравился муж его мамы. Затем он рассказал о девочке из школы, что так сильно ему нравилась, что он даже смастерил для неё подарок, но смущался его подарить. А мужчина слушал, иногда улыбаясь и понимающе кивая, вкушая все истории насыщенной жизни подростка, и ему было все равно, что каждый день он оберегал мальчика, глядя на него с глубокого небосвода все годы жизни Луи, ведь как приятно слушать слова, слетающие с родных уст. Он почти упал, когда колени подкосились из-за слабости, но шёл дальше с твёрдой решимостью. Длинные волосы прилипли к лицу, спина неистово ноет тупой болью, как и ступни, в которые выпиваются камни на асфальтированной дороге. Но конечности будто наливаются свинцом, в ушах звенит, и мужчина оседает на землю, глубоко дыша, чтобы прийти в себя. Вдруг в охвативший пространство мрак прорезается яркий свет и рычащий шум мотора, а затем чей-то грубоватый, но обеспокоенный голос доходит слуха. Плеч касаются чужие руки, встряхивая парня, заставляя сфокусировать взгляд на возникшем перед ним лице пожилого мужчины. – Что с тобой? Давай, сынок, вставай, – обеспокоенного говорил незнакомец, помогая парню встать, направляя к своей машине и попутно накидывая на голые плечи свою куртку. – Я..., – прохрипел парень, – на меня напали, отобрали одежду... – Тсс, меня не волнует сейчас ничего, сначала сядь в машину, тебе нужно согреться, ещё пневмонию подхватишь! – Спасибо вам... – тихо сказал он, уже сидя в машине, и краем глаза глядя на задумчивый профиль доброго мужчины. Через некоторое время он уснул, облокотившись лбом о холодное боковое стекло. Его разбудил лёгкий толчок в плечо и голос седовласого водителя. Он хотел отвезти парня в больницу, но тот наотрез отказался, и мужчина не стал уговаривать, лишь настояв на том, чтобы дать немного денег на одежду и еду. Спустя несколько часов парень был одет в простые брюки, рубашку, поверх которой покоилась подаренная стариком потертая куртка, а благодаря небольшому количеству еды, что он съел в придорожном кафе, у него появились какие-то силы. Он попрощался с великодушным незнакомцем, поблагодарив его за доброту и помощь, и отправился в знакомое место, желая долгожданной встречи. Солнце переливается золотом в волосах юноши, который лежал на тонком покрывале поверх земли. Тёплый ветер щекочет кожу, задирая тонкую майку на животе, перебирает пряди шелковых волос и заставляет старые деревья на краю поляны протяжно заскрипеть, напоминая о своих прожитых годах. Луи прикрыл глаза, наслаждаясь запахом цветов и молодой травы, упиваясь весенним солнцем, что особенно приятно греет после зимней стужи. Внезапно рядом с ним шуршит ткань покрывала, натягиваясь под чужим весом, а тёплые нежные губы касаются виска Луи. – Малыш... Поцелуи переходят на скулы и челюсть, а затем большая тёплая рука ложится на часто вздымающуюся грудь. – Мне уже восемнадцать и я все ещё малыш для тебя, – прошептал Луи, не открывая глаз. – Всегда. Юноша приоткрыл рот, выдыхая горячий воздух в пустоту, когда мужчина резко перекинул через него ногу, оказавшись сверху. – Ты не приходил ко мне почти месяц, Гарри. – Знаю, прости меня, Лу, – виновато прошептал мужчина, наблюдая за прекрасными чертами лица юноши, пробегаясь взглядом по точенным скулам, тонким, но манящим губам, по прикрытым глазам, редким веснушкам на щеках, что появились совсем недавно благодаря весеннему тёплому солнцу, и аккуратному маленькому носику. – Посмотри на меня. Луи открыл глаза, встречаясь взглядом с глубокой зеленью напротив, и в очередной раз осознал, что Гарри – самое прекрасное, что он когда-либо видел. Он встретил его впервые, когда ему было шесть лет, затем Гарри пришёл снова через год, потом чаще – раз в полгода, а когда Луи исполнилось шестнадцать, то он появлялся непозволительно часто, влюбляя в себя юношу сильнее, но и сам сгорая от неизмеримой любви к человеку, забравшемуся ему в самое сердце, в каждую мысль, в каждую частичку сознания. – Поцелуй меня. И Гарри поцеловал. Неистово, жадно, будто сей поцелуй – последний глоток жизни. Он вкладывал в эти прикосновения губ всю свою любовь, все то томительное ожидание встречи, всю нежность и заботу. Пальцы Луи зарылись в густые кофейные кудри, наматывая пряди в кулак, слегка оттягивая и ловя ртом полувсхлип. – Гарри, господи... – еле слышно прошептал Луи, задыхаясь от горячих, нежных поцелуев на шее и ключицах. – Я решил. Я сделаю это. Ради тебя. Ради нас, – Гарри оторвался от сладкой кожи, глядя юноше в глаза, и встречая удивленный взгляд. – Нет, – шокировано прохрипел парень, часто качая головой. – Нет-нет-нет, Гарри, не делай этого, пожалуйста! – Лу умоляюще смотрел мужчине в глаза, гладя подушечками пальцев по впалой бархатной щеке. – Ты ведь даже не знаешь, что может случиться. Я не хочу потереть тебя, прошу... Луи потянулся за поцелуем, касаясь мягких губ, сжимая лицо Гарри в своих ладонях. – Но я уверен, все будет хорошо. Я хочу прожить с тобой жизнь, Лу, я хочу познать с тобой рядом настоящую человеческую любовь, состариться... Доверься мне. – Я всегда тебе безоговорочно доверял, доверяю и буду доверять, Гарри, – серьёзно произнёс юноша, не переставая касаться любимого лица. – Я люблю тебя. – Я живу тобой, мой ангел. Гарри остановился у подъездной дорожки, на которой был припаркован потертый красный форд. В доме не горит свет, на улице глубокая ночь, лишь фонарный столб освещает одинокую фигуру. В груди что-то сжалось от мысли, что вот сейчас он увидит его, после столь долгого испытания временем и ужасной болью. – Отпустите меня. Раздался ироничный смешок. – К нему? К смертному? Гарри промолчал, сжимая челюсть. – Я закрывал глаза на твои поступки за последние восемнадцать лет, знаешь? Никто не совершал подобного за все время. Я должен тебя уничтожить, на самом деле, за неповиновение. Ты нарушил все писанные и неписанные правила. – Да, знаю. – И ты думаешь, что я исполню твою прихоть, отпустив самое могущественное создание Господа на Землю в свободное плаванье? Гарри молчал, покорно глядя на мужчину перед собой, что мерил белоснежное пространство шагами, сложив руки за спиной. – Я не хочу, чтобы вы отпустили меня на Землю так. Я хочу, чтобы вы сделали меня человеком. Заберите мои крылья. Он говорил уверенно, твёрдо стоящий за свою цель, и мужчина ухмыльнулся. – Это хуже смерти, мальчик мой, – тот говорил так, будто Гарри перед ним был меньше него, хотя оба они видели мир от начала, оба были созданы в один день. Эго сего ангела превышает все допустимые границы. – Что ж, я готов на это пойти ради него. – Ты ощутишь самые страшные страдания. Такое не испытывал ни один смертный. – Я не изменю своего решения, – Гарри ни на секунду не задумывался о том, чтобы передумать. Он хотел прожить ту крошечную, но прекрасную земную жизнь в компании самого удивительного человека из всех, кого Гарри видел за все существование человечества. Ангел долго молчал, глядя в решительные зеленые глаза напротив, горящие любовью к жалкому земному созданию, и понял, что бессилен. – Хорошо. Мы сделаем это. Ты знаешь, что это неизбежно, ты не сможешь вернуться и станешь равным всем людям. – Да. Сквозь ослепительную вспышку света Гарри чувствовал, как пропадает из-под ног опора, тело подрывает в пространстве, а затем ощущение полёта с неизмеримой скоростью. Он падает. Падает вниз, обдаваемый огнём, сильным ветром и давлением, сжимающим все внутренности, что он вдруг ощутил. Каждый нерв натянулся, отдавая болью, каждая венка вздулась из-за бурлящей крови, сердце разрывается, а голову сжимает невидимым обручем. Все резко прекратилось, когда он гулко упал на землю, будто просто оступился, потеряв равновесие. Но на смену тем ощущениям пришло другое – дикая, ужасная боль, выворачивающая тело словно наизнанку, заставляющая раздаться по лесу нечеловеческому надрывному крику, от которого кровь стыла в жилах. Мужчина неестественно выгнулся до громкого хруста в позвоночнике, отчего на спине отчётливо проступили все позвонки, а затем на коже появились одна за другой зияющие дымящиеся раны, будто из тела вырывали все кости на месте лопаток. Кровь окрасила молочную кожу, пальцы зарываются в землю, а горло сдавило от непрекращающегося мучительного крика. Глаза застилает неконтролируемая пелена слез вместе с приходящей темнотой и онемением, затем сознание поглотила тьма, унося измученного в забытье. Гарри почти подошёл к входной двери небольшого домика, занося руку над звонком, но в последний момент остановился, понимая, что боится. Чертовски боится взглянуть в любимые глаза, но одновременно слишком сильно этого хочет. Его не было полгода. Это самое длинное его отсутствие за последние два года, и Гарри страшно увидеть разочарование с обидой в голубых глазах. Рука тянется к звонку мучительно медленно, очерчивает белую кнопку, не нажимая; взгляд устремлён на деревянную темную дверь, а сердце бешено бьется в груди, сводя с ума. Движение, и в тишине раздаётся тихая трель, едва слышимая сквозь толстую дверь, но и этого хватило, чтобы мужчина судорожно вздохнул, опираясь рукой о стену. Спустя пару минут послышался лязг ключей в замочной скважине, а затем недовольное бурчание. – Кого черти принесли в три, черт возьми, часа ночи? – заспанный юноша, даже не глядя в глазок, открыл дверь, потирая слипающиеся глаза. На нем несоразмерно-большая футболка, которая доходит лишь до середины бедра, оголяя стройные красивые ноги, а то, что находится на голове, больше напоминает воронье гнездо, нежели капну густых русых волос, что Гарри всегда любил перебирать меж пальцев. Мужчина хотел что-то произнести, но из груди вырвался лишь нервный вздох, а колени подкосилось, еле удерживая Гарри в равновесии. Луи, наконец, сфокусировал взгляд на ночном госте и тут же удивленно распахнул глаза, моментально щёлкая выключатель лампочки на крыльце. – Ч-что... – Малыш, – голос дрогнул, а вместе с тем и в конец покинувшие тело силы, заставившие мужчину пошатнуться и почти упасть, если бы не чужие руки, вовремя подхватившие того у земли.

♡♡♡

Гарри очнулся от слепившего глаза света, что так и наровил сквозь тонкие занавески лизнуть лучиком точенные скулы и алые губы. Он потянулся на мягкой простыни, и тут же его лицо исказилось в гримасе боли. Через несколько секунд мужчине пришло осознание и он быстро принял сидячее положение, оглядывая пространство перед собой: светлая комната, просто обставленная без каких-то изысков, но достаточно уютная, большое окно, тонкая кремовая тюль и двуспальная кровать, на которой Гарри находился. Он опустил взгляд на свою грудь, видя, что вокруг неё обмотан бинт, доказывающий, что все происходившее с ним было реальностью. Ему до сих пор немного больно, но терпимо, по сравнению с тем, что он испытывал в эту жуткую ночь. Первое, что его волнует – Луи, тот, ради кого он совершил этот шаг в бездну. Глубоко вдохнув, Гарри откинул одеяло, ставя ноги на пол, затем медленно и аккуратно поднялся, чувствуя легкое головокружение. Все эти чувства настолько новы: недомогания, холод и, только сейчас мужчина это понял, голод. Желудок неприятно стянуло, напоминая о том, что теперь ему необходимо питание, и Гарри улыбнулся. Он вышел из комнаты, опираясь рукой о стены, рассматривая все остальные части дома, пытаясь представить в этом интерьере Луи, как он тут живет, а затем тишину нарушил характерный звук открываемой входной двери. Сердце застучало в два раза быстрее, а знакомые легкие шаги приближались к коридору, в котором мужчина замер, вслушиваясь во все звуки, а через несколько секунд показался и обладатель шагов, вскрикнувший от неожиданности. – Господи, – Луи прикрыл рот, тихо всхлипывая. Глаза блестят от вмиг подступивших слез, а губы нервно дергаются, расплываясь в нежной улыбке. – Боже, Гарри! – юноша сорвался с места, подбегая к мужчине. – Лу, – выдохнул Гарри, и тут же был сжат в объятьях любимых рук, а мягкие губы непрестанно покрывают его лицо нежными поцелуями. – Что же произошло... Ты пропал на полгода после нашей последней встречи, я думал, что потерял тебя, – Луи всхлипнул, сильнее цепляясь за мужчину, будто тот может в любой момент снова исчезнуть. – Я здесь, малыш, я здесь, и я тебя не брошу. Ни теперь, никогда. – Господи, не могу поверить, ты сделал это, Гарри, ты это сделал... Но ты подвергнул себя такому риску, ты мог погибнуть! Зачем? – Меня не волнует, что было. Меня волнует то, что нас ждёт дальше, Лу, – Гарри взял лицо юноши в свои руки, вглядываясь в небесно-голубые глаза, что беспокойно блестели. – Разве что-то кроме этого имеет значение? – Нет, но... – Тсс, – мужчина приложил палец к губам Луи, побуждая парня замолчать. Другой рукой он прижал его к себе за талию ближе, – позволь мне... – Но мы не можем забыть об этом, нам нужно поговорить и- – Позже... Горячее дыхание опаляет лицо, рука сжимает ткань рубашки, а палец другой надавливает на нижнюю губу, оттягивая ее и отпуская с легким шлепком, из-за чего юноша рвано вдохнул воздух через нос. – Пожалуйста, – умоляюще прошептал Луи, и Гарри поддался вперёд, сокращая последнее расстояние между ними. Из нежного и трепетного поцелуй плавно перерос в нуждающийся и страстный, где один кусал тонкие розовые губы другого, тут же проходясь по ним горячим влажным языком, будто извиняюсь за свою грубость. Луи ахнул ему в рот, когда оказался прижат спиной к стене, а чужие губы перешли поцелуями на скулы, шею и чувствительное место за ухом. – Я так сильно люблю тебя, господи, так сильно... Это потрясающе, Лу, – парень может чувствовать, как Гарри счастливо улыбается ему в кожу, дрожа всем телом от переизбытка новых чувств и эмоций, и прижимается ближе, сталкиваясь грудью с Луи. Он запускает руки в длинные локоны, оттягивает их, с наслаждением ловя ртом сдавленный всхлип. – Я... Я тоже, я тоже тебя... Я, – юноша задыхается, заикаясь, забывая способность говорить. Он знает лишь язык тела, скользит руками по талии, опускаясь ниже, хватается за тонкую ткань боксёров, что были единственным предметом одежды на мужчине, и тянет на себя, прижимая чужие бёдра к своим до предела. – С тринадцати. – Ч-что? – Гарри отрывается от его шеи, затуманенным взглядом смотря в такие же мутные глаза парня. – С тринадцати лет я люблю тебя и каждый день мечтал об этом. Ждал того дня, когда... – Когда что? – Когда смогу к тебе прикоснуться вот так, – на этих словах рука плавно переместилась и сжала плоть сквозь тонкую ткань, вырывая из груди мужчины отчаянный стон. Глаза закатились от новых, но безумно приятных ощущений, и бедра сами поддались вперед навстречу прикосновению. – Гарри, покажи, покажи мне свою любовь, пожалуйста, Гарри... – шептал Луи как в бреду, бегая взглядом по любимому лицу и чувствуя тяжелое дыхание на своих губах. Вдруг мужчина подхватил его под бёдра, заставляя обвить ноги вокруг собственных бёдер, и вжал родное тело в стену до предела, показывая своё возбуждение, опьяняющее разум. Руки задирают ткань рубашки, оголяя бархатную кожу, что вмиг покрылась мурашками от прикосновений к ней горячих ладоней, и Луи потянулся к Гарри за поцелуем, сгорая изнутри, изнемогая от желания быть ближе, ещё ближе. – Я так люблю тебя, не устану это повторять, – юноша тихо усмехнулся, гладя щеку Гарри и вглядываясь в зеленые любимые глаза. Самый красивый цвет на свете. Мужчина опустил парня на пол, тут же начиная расстегивать его рубашку дрожащими руками, а Луи лишь опустил голову, наблюдая за длинными тонкими пальцами, перебирающими мелкие пуговки. Затем, когда рубашка соскользнула с худых плеч на пол, губы припали к груди, оставляя поцелуи-бабочки на каждом сантиметре кожи. Луи чуть не задохнулся, когда Гарри опустился перед ним на колени, не переставая целовать живот и ярко выпирающие тазобедренные косточки. Руки зацепились за шлевки джинс, резким движением притягивая к себе, а в следующий момент послышался звук расстегиваемой молнии и шуршание ткани. Луи боялся рухнуть на пол от переизбытка эмоций и смущения, когда Гарри стянул его штаны вместе с боксерами до конца, побуждая переступить с ноги на ногу, чтобы откинуть ненужную вещь в сторону, и оставил влажный поцелуй на бедре. – Посмотри на меня. И Луи посмотрел, открывая рот в немом стоне, когда увидел представшую перед ним картину: Гарри на коленях у его ног, не прерывая зрительного контакта, прокладывал дорожку поцелуев с середины бедра до живота, а затем коснулся губами возбужденной плоти. Луи судорожно вздохнул, запуская руку в волосы мужчины и всхлипнул, когда Гарри прошёлся языком по собственной руке, затем сжал основание члена, медленно ведя вверх и резко вниз. Он вобрал головку в рот, слегка ускоряя движение руки, а затем опустился губами ниже, нажимая языком на уздечку, отчего Луи громко простонал, закатывая глаза. – Господи, что ты творишь? Останови эту пытку, – Луи потянул Гарри за волосы вверх, заставляя его подняться на ноги, а затем впился в опухшие губы поцелуем. – Как непорочное создание может вытворять такое? – Я делаю то, что мне хочется, – просто ответил он, усмехнувшись, и вновь подхватил парня на руки. Мужчина понёс юношу, что постоянно целовал его шею, изредка кусаясь, в сторону кухни, подходя к обеденному столу и сажая Луи на край, встав между его доверчиво расставленных ног. Рывком Гарри усадил парня глубже на стол, надавливая на грудь, и тот опустился лопатками на холодную поверхность. – Гарри? – прошептал Луи, задерживая дыхание, когда Гарри молча забрался на стол, нависая сверху и опираясь руками по обе стороны от голова юноши. Мужчина мучительно медленно склонился над ним, любуясь красивым лицом парня, а затем нежно поцеловал, будто отвлекая от движения руки на животе, внутренней стороне бедра, а также от давления пальца на колечке мышц, вмиг сжавшемуся от непривычного ощущения. Луи вцепился в плечи Гарри, пытаясь расслабиться, когда кончик пальца проник внутрь, медленно входя глубже, фаланга за фалангой. – Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел, – нежно прошептал мужчина между поцелуями, успокаивая юношу, щеки которого приобрели розовый оттенок, ресницы подрагивали, оставляя трепещущие тени на щеках, а губы стали ещё более красными из-за непрекращающихся поцелуев. Луи громко застонал, широко открыв рот и чувствуя, как уже два пальца движутся в нем, задевая комочек нервов. Разряды тока проходятся по всему телу, сознание плывет, находясь в прострации наслаждения, лёгкие отказываются нормально функционировать, а сердце, вероятнее всего, и вовсе хочет прорвать грудную клетку, сливаясь с бешено стучащим сердцем напротив. Ему чертовски мало, ему нужен весь Гарри без остатка. – Я... Я хочу стать твоим навсегда, пожалуйста, я готов, пожалуйста, – Луи просит так отчаянно, словно если этого не случится, он умрет прямо здесь и сейчас. Гарри не может позволить этому произойти, избавляясь от единственной преграды в виде нижнего белья, и одним резким толчком входя в Луи до конца. По комнате разнесся громкий крик, тело юноши выгнулось до хруста в спине, а на глазах навернулись слезы, которые мужчина поспешил впитать губами, пытаясь успокоить парня, что скоро сойдёт с ума, громко дыша. – Двигайся, пожалуйста, двигай-...ся, – Луи еле выговаривал слова, утыкаясь лбом в плечо Гарри, и тот сделал первое движение бёдер назад, почти выходя из него, а затем резко вперёд, заполняя до предела и вырывая надрывный стон из груди. – Люблю, – толчок, – тебя, – толчок, – Лу, так люблю. Он ускоряется, упиваясь громкими стонами Луи, что для него ничто иное, как музыка. Пространство между ними накалено до невозможности сделать полноценный вдох, поскольку лёгкие горят огнём, на коже проступила испарина, а ноги Луи покоятся на спине Гарри, давя пятками на поясницу. С каждым движением стол издаёт жалобный скрип, но ни одного, ни другого это ни капли не волнует, потому что оба утопают в неземном наслаждении, соединяясь воедино не только физически, но и духовно, становясь одним целым, не способным разорваться теперь уже никогда. Луи обнимает мужчину за шею, ловя ртом его горячее дыхание с тихими стонами, и пытается сдерживать слезы, что застилают глаза. Он сильнее цепляется за него, когда Гарри срывается с ритма, начиная двигаться ещё быстрее, каждый раз с силой попадая по простате, выбивая весь воздух из лёгких юноши, и теперь он способен лишь на сдавленные хрипы. – П-поцелуй меня-я, – он задыхается, а прикосновение алых губ для него – спасение, и Гарри целует его, окончательно теряя самообладание. Член Луи зажат между их телами, изнывающие пульсируя, а особенно резкий толчок, точно врезавшийся в простату, заставляет парня надрывно закричать, заливая себя и Гарри сливочными капельками. Он крупно содрогается всем телом, а колечко мышц сильно сжимается вокруг Гарри, что добивает и его, унося за пределы реальности. Он глубоко изливается в ослабленное тело, продолжая по инерции рвано двигаться, утыкаясь носом в шею Луи и вдыхая родной запах. От неимоверной силы оргазма Луи пришёл в себя только через пятнадцать минут, свернувшись у Гарри под боком и положив голову тому на грудь. Они так и лежат на столе, и это никого не смущает, потому что силы есть только на ленивые поцелуи и вырисовывание пальцем узоров на тёплой коже. Их слуха резко касается раскат грома, а затем через окно комнату освещает вспышка молнии. Всего лишь середина дня, но ощущение глубокого вечера. По крыше стучит дождь, и Луи улыбается, понимая, что даже не заметил, когда началась гроза. В подтверждение его размышлений вновь прогремел гром, а ветер, завывая, клонил деревья до протяжного стона старой древесины. Дождь усилился, ожесточённо барабаня по стеклу. Казалось, небо потемнело ещё сильнее, но на душе двух влюблённых было спокойно и легко. Они уснули на жесткой поверхности стола, а позже, после пробуждения, оба ощутили неприятную боль в спине, но они были счастливы, счастливы вместе. Счастливы, нежась под горячими струями воды из душа, стоя в ванной в обнимку; были счастливы даже тогда, когда им пришлось вызывать спецслужбу из-за упавшего в грозу дерева во дворе, которое оборвало проводку. Они были вместе до конца, преодолевая все трудности, вместе познавая жизнь, с каждым днём влюбляясь все больше, создавая волшебную, единственную за все времена мира историю любви человека и падшего ангела.