Поцелуй длиною в вечность.

      На вечеринку я надела черную кожаную юбку, которая сидела в обтяжку и возможно, была слишком короткой. Черные туфли на невозможно высоких каблуках. Минус юбки в том, что видно край чулок, ну да ладно. Сверху я надела красную кофту, с рукавом ¾, что бы оттенить «шлюхообразный» вид. Но не удержалась и накрасила губы красной помадой, которую мама прислала из Америки. Помады от… Кайли Дженнер, сейчас очень популярны.       Когда я была готова, за мной зашли девчонки, оценив мой образ восторженными возгласами. Я не взяла ключи от машины, сегодня мне хочется выпить.       Когда мы пришли, музыка играла на весь дом. Шистад не отводил от меня взгляда, даже когда с ним целовалась симпатичная второкурсница. Мне это даже лестно, честно говоря. Но я понимаю, что Кристоффер трахает все, что похоже на девушку и имеет красивое тело. Когда я покончила с банкой пива, мне стало легче. Проблемы постепенно начали улетучиваться, особенно когда Ева намешала в моем стакане какую-то ерунду с текилой и виски, заставив меня это выпить. Меня начало заносить и я оставила где-то свою сумку с телефоном и ключами. Наплевать. *самое время включить музон*       Ева потащила меня на танц-пол, а я даже не сопротивлялась.       Это было самое сумасшедшее, что я когда-либо делала. Мы с Евой отрывались и были в центре внимания, а когда она меня поцеловала послышались восторженные крики и присвистывания. Но нам было плевать, а мне показалось мало. Я залезла на барную стойку и начала двигаться в такт музыке. Теперь все смотрели на меня и танцевали. Даже фотографировали, но какая разница, если мне весело?       Но даже будучи пьяной, я не велась на парней, которые нелепо подкатывали. — Эй, красотка. Я все гадаю, что же в тебе главное…- ко мне подошел какой-то в доску обкуренный парень. — Мозг и сердце, чувак. И ты зря тратишь время! — я уже слезла с барной стойки и просто стояла у стены. — А что в твоем сердце? — парень уставился на мою грудь, а я посмеялась. Наверное, Юнас его накурил и не уследил. — Артерии, парень, артерии… — я оттолкнулась от стены и покачиваясь на высоких каблуках вышла на улицу. Там около дома сидел Шистад и курил. — Что уселся? — я присела рядом с ним. — Что-то ты грустный. — Какая тебе разница? Кстати, мы оценили твои танцы на барной стойке. И тебя не смущало, что на тебя смотрела добрая половина всех подростков в городе? Не боишься попасть к Сплетнице? — от него почти не пахло алкоголем, только крепким табаком. Почему, сейчас, когда я пьяна, я не чувствую к нему отвращения? Почему сейчас он такой унылый, а мне хочется его пожалеть? — Нет, меня не капельки это не смутило. И нет, я к ней не попаду. Сегодня ее нет. И мне наплевать, ведь я же пьяна. — А может сегодня у меня есть шанс затащить тебя в постель? — он пошло улыбнулся, но меня это даже не взбесило. — Пойдешь на риск? — Конечно, сегодня же я опять без девушки.       Мы посмеялись вспомнив ту ночь и зашли в дом.       Ближе к 2:00, все начали расходиться по домам, а я осталась искать сумку. Все разошлись и в доме осталась только я и Шистад (ну естественно, это же его дом). — Ты что-то потеряла? — лениво спросил Шистад, по-любому глядя на мою задницу. Я нагнулась, что бы посмотреть под столом, юбка задралась очень сильно. Но на данный момент, я хочу найти сумку и уйти домой. — Да… Сумка… Такая не большая, черная. Там телефон и ключи от дома… — Крис достал свой телефон и набрал мой номер. Ничего не произошло, наверное, телефон разрядился. — Паркинсон, давай поищем твою сумку утром. Сегодня ты останешься у меня… А потом мы ее найдем. — Серьезно? — я подняла брови вверх. Боже, я стала делать это слишком часто. — Да. Даже если мы найдем твою сумку. Сейчас уже слишком поздно.       Мы договорились, что сегодня я остаюсь у него. Он прекрасно знал, как скептически я отношусь к девушкам в пенетраторских толстовках. Именно поэтому, отправляя меня в душ, он дал именно ее. Из душа я вышла без косметики, и в толстовке которая была чуть ниже филейной части. Кристоффер оценил мой внешний вид. — А тебе идет эта толстовка…       Мы договорились спать в одной кровати, в его комнате, ибо за время вечеринки неизвестно, что происходило в других комнатах. А еще мы договорились об условной границе.       У меня затекло все тело, мне надоело так лежать. Я не привыкла так спать, в одной позе. Поэтому я перевернулась на другой бок и оказалась лицом к Крису. Он тоже не спал.       Мы лежали слишком близко друг к другу, наши носы почти соприкасались. Я зачем-то провела рукой по его волосам. Шистад притянул меня к себе и поцеловал. В этот раз было как-то иначе. Он не был грубым или злым, он просто целовал меня с нежностью, что ли. Я перекатилась и теперь сидела на нем. Когда он оторвался от моих губ что бы отдышаться, я вставила свою язвительную фразочку (даже не знаю зачем, не уж-то единственный раз в жизни нельзя просто заткнуться): — А ты случайно хламидиозом не страдаешь? — Шистад скинул меня с себя. — Паркинсон, вечно ты все обламываешь! — он кинул в меня подушкой, но не попал. — А я тебе говорила, тебе ничего не светит. Ну, не буду я с тобой спать.       Мы молчали минут 5, смотря в потолок и думая каждый о своем. Я лежала и улыбалась, радуясь тому, что я его сделала. Именно улыбалась, а не ухмылялась. Наверное, это из-за алкоголя, который все еще не выветрился. — Почему ты всегда не можешь быть такой? — я недоуменно на него взглянула и он начал пояснять. — Почему обычно ты ведешь себя как заносчивая стерва? Почему всегда нельзя так как сейчас? — Ну во-первых, может я правда заносчивая стерва, ты же сам написал это на моем шкафчике. А во-вторых, какая я сейчас? — Сейчас ты нравишься мне больше. Ты настоящая. Я не верю в то, что ты злая. Может у тебя есть причина и твоя единственная защита это язвительность и стервозность?       Причина есть, да. Под чертовой маской безразличия прячусь я. Маленькая, хрупкая и сломленная. Мне бы очень хотелось рассказать свою печальную историю, но я не буду этого делать. И тем более рассказывать ее Шистаду. Я не могу ему рассказать о чем думаю перед сном, о моих переживаниях и страхах. Потому что это только мое. — Шистад, это не твое дело. Я не собираюсь говорить с тобой о себе или моей семье. Это слишком личное. Спокойной ночи.       Я отвернулась от него и уснула. А может стоило ему рассказать? Он бы никому не рассказал, я так думаю. Черт, я раскисаю. Нужно просто вспомнить о том, что он разбил сердца десятку девчонок и просто бесит меня. И просто потому, что он мудак. А таких нельзя подпускать слишком близко и я не сделаю такую ошибку.