Guten Morgen, Professor.

Очередные выходные я провожу в том самом клубе, где впервые встретил и выебал своего нового студента; он не появлялся тут около двух недель, и я мог спокойно выдыхать дым от своих сигарет в губы любого другого мальчика, который присаживался и нагло тёрся о мои колени. Однако, все мысли каждый раз возвращались к тому дикому и необузданному желанию повторить танец со своим студентом. Его губы стали личным отвлекающим фетишем во время занятий в его группе. Его хотелось до боли, до криков и истерзанных губ. Его хотелось так, как никого никогда ещё не хотелось. Я беру стакан с вискарём и смотрю на танцующих, вспоминая, как божественно двигался именно тот один, которого нельзя. Делая глоток, замечаю, как люди расступаются у входа и заходит он — мой личный луч солнца и мой личный ночной кошмар. Чжан Исин одет с иголочки: облегающие задницу чёрные джинсы; белая прозрачная рубашка, расстегнутая на первые три пуговицы, чтобы открыть вид на ключицы; чёрный ошейник на шее. Я выплевываю всё обратно в стакан и направляюсь к парню — нельзя показывать другим такую красоту, а тем более нельзя, чтобы кто-то другой так же, как и я, трогал его за задницу, насаживая на свой член. — Студент Исин, — хватая того под локоть, я вывожу его на улицу и прижимаю к бетонной стене у входа, перекрывая руками пути для отступления младшего. — Завтра экзамен, а ты решил прогуляться в клуб? — зло рычу в его губы за неимением сил сдерживать свою ревность к тому, как проходящие мимо облизываются, смотря на его внешний вид, а он на всё это только нагло усмехается и облизывает свои блядские губы, заставляя член в штанах твердеть. — Профессор, завтра трудный день, и мне нужно отдохнуть, — шепчет эта бестия, а я сжимаю кулаки, наклоняя голову к губам, как завороженный слежу за их движением и срываюсь. Вкусы его жвачки и выпитого мной алкоголя смешиваются, мы стоим посреди улицы и нагло сосёмся, он отвечает на мой поцелуй не менее жадно, и я понимаю — это последний барьер, сдерживающий меня после той ночи. Я углубляю поцелуй, прижимаясь к его телу и чувствую теплые ладони на своей шее, когда мы сплетаем языки и самозабвенно отдаемся друг другу, открывая все свои тайные желания. Я бы его выебал прямо там, если бы не был конченым собственником, не желающим показывать своё кому-либо другому, а такого, как он, необходимо держать под шестью дверями и девятью замками, чтобы никто и никогда не видел его этой соблазнительной стороны. — Поехали ко мне, — не спрашиваю, а утверждаю, он только и успевает идти за мной, крепче сжимая мою ладонь. Всю дорогу эта сука издевается надо мной, отвлекает от дороги: на светофорах лезет целоваться, снося мне крышу, а после я резко торможу оттого, что чувствую чужие пальцы поверх своих брюк в области паха. «Похуй, и тут сойдет», — думаю я про себя, пока паркуюсь у обочины и расстёгиваю ширинку брюк. Вечно упирающаяся в его грудь коробка передач отвлекает Исина от дела, и мы перемещаемся на заднее сиденье, я ловлю момент и вновь целую эти охуительные губы, а он удобнее устраивается на моих коленях. Наконец я могу залезть под кромку джинс и почувствовать его упругие ягодицы в ладонях, я нагло мну их, переходя поцелуями к манящей шее и ключицам. Он наклоняет голову в бок, открывая мне больше мест для засосов, а я только рад тому, что могу их оставлять по всему его телу, ведь в университете этот ребенок всегда носит огромные кофты с высоким воротом, чуть ли не до подбородка. Меня накрывает так, как не накрывало ни от одного наркотического вещества, я каждой клеткой своего тела хочу наконец нагнуть его и запомнить его стоны, что я и делаю. Укладывая его на спину, я устраиваюсь меж ног, стягивая джинсы с боксами, а после веду по бёдрам ладонями, срывая тихий скулёж от нетерпения. Ухмыляюсь, закидываю ноги на свои плечи, и слышу тихое: «Я растянут, так что не тяни времени». Мне сносит крышу в который раз за этот вечер рядом с умелым соблазнителем, и мы вновь предаемся страстному поцелую, он стонет как Бог. Мне порой кажется, что он всё делает как Бог, даже когда просто стоит и дышит одним воздухом рядом со мной. Сплюнув в ладонь, я подношу её к своему члену и размазываю по головке, приставляя её к колечку мышц. Надавливаю, и Лэй выгибается, толкаюсь глубже, и одна его нога съезжает с моего плеча. Я ловлю её под коленом и продолжаю свои действия, он кусает губы, вижу, как сдерживает себя от стонов, и приказываю быть громче. Он задыхается под моим напором и открывает губы в немом стоне, а когда я ускоряюсь и меняю угол проникновения, автомобиль заполняет сладкий стон моего любимого студента. Он цепляется за мою ладонь у своей головы и, повернув её, прикусывает кожу на моем запястье, показывая насколько ему сейчас приятно. Не остается в долгу, сам насаживается, подкидывая задницу навстречу моим толчкам, и я понимаю, каким я был лохом, когда наутро не мог вспомнить наш первый секс в кабинке туалета. Наклоняюсь, покрываю тело поцелуями, слизываю капли пота с виска и чувствую, как он меня сжимает изнутри. «Потерпи, малыш, мне осталось совсем немного», — говорю ему мысленно, пока на деле способен только порыкивать и хрипло стонать в его губы, ловя его мелодику. Нас накрывает с разницей в несколько секунд, и я опускаю его ноги, которые сразу же смыкаются на моей пояснице. — Экзамен ты сдал на троечку, — шепчу ему на ухо, а он, удовлетворённый, просто мычит мне в ответ, прижимаясь крепче к моему телу. Выхожу из него осторожно, целуя поочередно каждую лодыжку, пока смотрю в глаза и впитываю в себя его ангельскую улыбку с ямочкой на щеке. — У меня ведь вся ночь на пересдачу, профессор? — тихо спрашивает мой ангел, и мы едем ко мне на квартиру.