Расставания и встречи

Казахая беспокойно заворочался на футоне, зябко кутаясь в одеяло и пытаясь устроиться поудобнее. Рикуо, сидящий рядом, с беспокойством посмотрел на него, отмечая сбившееся дыхание и лихорадочно блестящие глаза Кудо. Лекарство ему дали буквально только что, и оно конечно не могло подействовать так быстро, но… это же точно просто обычная простуда? Взрослые здесь не внушали совершенно никакого доверия, но сам он не мог ничего сделать — только приглядывать за Казахаей, и в такие моменты Рикуо особенно остро ощущал собственную беспомощность. Так же, как и тогда, когда их разлучили с сестрой. — Казахая, — неожиданно дверь дома распахнулась, и на пороге показались две фигуры. Рикуо уже узнавал их в лицо, хотя имен большинства до сих пор так и не выяснил, — те общались с ними только по необходимости и избегали большую часть времени, приглядывая издали. — Тебе уже лучше? Нам нужно, чтобы ты взглянул на одну вещь. — Э? Хорошо, — сонно пробормотал Казахая, усаживаясь в постели и удивленно глядя на вошедших. — Эй! — Рикуо вскочил перед ними, возмущенно глядя на взрослых снизу вверх. — У него температура! Какая работа в таком состоянии? — Это ведь обычная простуда, и лекарство скоро подействует, — равнодушно произнес высокий мужчина с сединой в черных гладко зачесанных волосах. — К тому же его способности только сильнее, когда тело ослаблено. Слегка отстранив ошеломленного Рикуо, он прошел мимо него, направляясь к футону, на котором сидел Кудо. — Что ты несешь? — Рикуо, на секунду опешивший, решительно отбросил протянувшуюся было к Казахае морщинистую руку. Лампа, висящая над головой старика, взорвалась. Впрочем, тот не выглядел сильно испуганным и коротко кивнул своему спутнику, чтобы тот приблизился. В дверях тем временем появился еще кто-то, видимо, привлеченный шумом. — Не нужно. Они не станут тебя слушать. К тому же я уже в порядке, — обеспокоенно произнес Казахая, потянув его за рукав. Рикуо оглянулся и смерил того недовольным взглядом — он отчетливо видел, что никакое это, к черту, не в порядке, и хорошо, если температура хотя бы не поднимается. — Я сказал: нет! Так что… — Рикуо вздрогнул, ощутив неожиданную резкую боль в задней части шеи, и обернулся, с ужасом глядя на стоящего над ним монаха со шприцом в руке, и, сжимая рукой место укола, яростно сощурился. Но не успел он применить силу, как почувствовал, что мир начал беспорядочно мельтешить перед глазами, а затем вокруг сомкнулась темнота. — Рикуо! — испуганно воскликнул Казахая, касаясь плеча упавшего на футон мальчика. — С ним все будет нормально. Просто немного поспит. Не хотелось бы причинять ему вред, а просто так он тебя все равно не отпустил бы. Пойдем. Человек с сединой протянул было руку, чтобы помочь Казахае подняться, но тут же отдернул ее и кивнул одному из своих помощников. Тот приблизился и взял мальчика на руки — видимо, этот человек относился к тем, кто не покидал пределов деревни, а значит, не мог дать Кудо с его даром никакой важной информации. Не обращая внимания на оставшегося лежать на кровати Рикуо, присутствующие вышли следом. *** Рикуо медленно открыл глаза, морщась от тяжести, навалившейся на тело. Память возвращалась неохотно, и еще несколько секунд он пытался понять, почему заснул так неожиданно не в своей комнате, а затем торопливо вскочил, озираясь. — Рику… о? — Казахая, спящий рядом с ним, приоткрыл глаза. — Ты в порядке? — Д-да, — неуверенно ответил он, невольно потирая заднюю часть шеи, куда вчера пришелся укол. — Похоже на то. А ты? — Ага, — Казахая и правда выглядел немного лучше, чем вечером, хотя и казался все еще бледным и уставшим, — должно быть, небольшая температура все еще держалась. — Не делай больше так. Я боялся, что из-за меня тебе навредят. Казахая слегка прикусил губу, вспоминая, как испугался вчера, когда Рикуо безвольно, словно сломанная кукла, упал рядом с ним, и сморгнул набежавшие было на глаза слезы. Рикуо крепко сжал его руку и неожиданно произнес: — Давай сбежим отсюда. Найдем наших сестер и больше никогда сюда не вернемся. — Но... — Казахая осекся, глядя в горящие уверенностью глаза Рикуо. И коротко кивнул. — Давай. Обязательно. Попытка побега, предпринятая ими через месяц, провалилась. Их хватились и поймали всего через пару часов, еще до того, как они достигли подножия холма. Единственная дорога, ведущая к поселению, была открыта, как на ладони, точно так же, как и равнины вокруг, — здесь беглецов ничего не стоило догнать на машине, а в лесу они быстро сбились с пути. — Жаль, — Казахая устало вздохнул, прислонившись к тонкой стене, разделяющей их комнаты. И его, и Рикуо заперли каждого в своей половине дома, так что переговариваться они могли только так. — Ага. Теперь нас нескоро выпустят. Прости, — Рикуо нахмурился, сжав руки в кулаки. Все это было его дурацкой идеей, которую он не смог воплотить, а теперь наказали обоих. — Ты-то чего извиняешься? Мы оба пообещали, — возмущенно ответил Казахая, и Рикуо услышал, как он негромко усмехнулся. — Но местные, похоже, ужасно испугались, что мы и правда убежим. Один из них схватил меня за руку, хотя обычно они стараются не трогать меня лишний раз, и я успел это почувствовать. Навели мы шороху. Рикуо невольно улыбнулся в ответ, заразившись ликованием Казахаи, — как и всякий ребенок, который наконец решился дать извечному обидчику отпор. Позже, когда они вспомнят этот разговор, он уже не покажется им таким уж веселым. Ведь то был первый тревожный звоночек, что и привел их размеренную, застывшую жизнь в движение.