Мой милый покупатель

      Антон обожает свою работу. Свой гибкий рабочий график, тонкую красную жилетку с логотипом недорогого маркета, свой крутящийся стул, что каждый раз приходится поднимать почти до упора (он немного не достает до кассы), свою кепку с желтым козырьком, чай из термоса в обеденный перерыв и Диму, что сидит на кассе позади него. Он правда считает, что его работа - это работа мечты, Антон любит в ней абсолютно все, каждый неудобный нюанс и маленькие проблемы. По крайней мере, Шастун думал именно так, пока не пришлось заступить в чужую смену, выпавшую прямо в день всех влюбленных.       Какая ирония. За два дня до этого милого, пропахшего ароматическими свечами и букетами роз праздника, его парень (теперь уже бывший), резко решил, что им нужно расстаться. Не объясняя причины, ни удосужившись даже на последний звонок, Миша, под звон разбивающегося сердца Антона, не торопясь, ушел в закат. Нужно ли говорить, какие чувства испытывает студент юридического колледжа, сидя за кассой и наблюдая за всеми этими счастливыми лицами, воркующими парочками и мелькающими из стороны в сторону красными шарами в форме сердец? Шаст был готов самолично проткнуть каждое надувное безобразие, разорвать напополам хоть сотню бумажных лживых валентинок, ну и конечно он бы не отказался запихнуть в задницу Миши вон тот милый букетик.       Единственный, ради кого он, собственно, пришел сегодня на работу - был его друг, что, черт возьми, сказался перед начальством больным и, лукаво улыбнувшись Антону, чуть позже, в коротком смс рассказал о небольшом, снятом заранее домике, о заказанном столике в ресторане и о своей девушке. А Антон лишь пожал плечами. Дома его ждала лишь бутылка сухого вина и просмотр Netflix в режиме онлайн. — Шаст, — пихнул его круглым локтем сидящий рядом Дима. Антон, тряхнув головой пару раз, сонно моргнул. — Плохо выглядишь. — Спасибо, Поз.       Позов, поджав губы, тотчас закатил глаза. Словно этот детсад ему успел уже порядком надоесть, а поведение друга ничто иное, как чистое ребячество. — Ты понял о чем я. Не порть себе же праздник, Тох. Найди кого-нибудь, покажи этому придурку, как он ошибся.       Как ни странно, но воодушевляющая речь Димы не произвела на посеревшего Антона должного впечатления. Наверняка бы студент непременно высказал все свое недовольство насчет чужих советов о его личной жизни, если бы не вовремя подошедшая покупательница. Напоследок, многообещающе сверкнув глазами в сторону друга, юноша поспешил развернуться на стуле кругом и чуть придвинуться к кассе.       Миссис, ловко пристроив корзину на транспортную ленту, принялась что-то выискивать в большой сумке, так что Антон был вынужден встать с нагретого места, выгружая все покупки на «ленту» и попутно пробивая их.       «Ну конечно. Дамский набор на сегодня спешите приобрести», - со злостью подумал кассир. Какие-то свечи в красивой упаковке, украшенной пошлым красным бантом, полуфабрикат (их фирменный): сосиски в белом вине и, разумеется, бутылочка мартини. Похоже, Антон чуть прогадал, судя по покупкам и отсутствию обручального кольца женщина была не замужем и абсолютно одинока. На секундочку Шастун проникся к ней искренней симпатией. — Карточкой будете расплачиваться или наличными? — скучающе уточнил он, следя, как миссис вглядывается в сумму на табло.       Подавая пакет покупательнице, Антон украдкой следил за тем, как там идут дела у его вредного друга. На кассу Позова набежала целая толпа и, судя по полным корзинам, освободится он еще не скоро. Так что Тоше, как самому настоящему другу, оставалось только одно: — Свободная касса. Проходите сюда.       Мужчина с красивыми голубыми глазами и черным угольным веером ресниц, с волевым упрямым подбородком и длинными пальцами. Две разные пачки презервативов и букет цветов. «Изменяет,» —шепнул будущий Антон напарнику, пока красавчик мялся над стендом с жвачкой. Дима, быстро глянув на «гуляку», без разговоров вложил в протянутую под стулом руку друга смятую сотню. Далее шел приземистый мужчина в дорогом костюме со скромной бутылкой вина, о нем парень не мог сказать ничего точного. Какой тип в пиджаке от Kiton, расплачивающийся «платиновой», станет покупать самое плохое и самое дешевое вино из их ценового ряда. Бред какой-то. — Не злишься на меня? — уточнил друг, протирая аппарат желтой тряпочкой.       Антон, припомнив тому проигранные деньги и еще раз, в качестве профилактики, послав бывшего, с улыбкой произнес: — Я всегда на тебя злюсь.       Одного взгляда на часы хватило, чтобы потянуться вверх с тихим блаженным стоном, приятно хрустя позвонками, Димка же, сложив руки на панели вместе, упал лбом вниз, да так приложился, что жалобно звякнули очки. Время им меняться. Пора идти в зал, раскладывать поступление, проверять товар, ценники, да и надо бы зайти в подсобку, поздороваться с ребятами. К сожалению, его весьма позитивные мысли прервало тихое покашливание откуда-то позади. Тотчас развернувшись к «ленте» лицом, Антон с дежурной улыбкой выдал заученное: — Вам пакет нужен? — Да, — произнес обладатель невероятного, чуть хрипловатого баритона. Шастун чуть не подавился собственной слюной, — пожалуй, да.       Подняв пышущий интересом взгляд чуть вверх, юноша еще раз нетерпеливо вздохнул. Боги, эти острые скулы, о которые наверняка можно порезать палец, если провести немного вниз, полные, красиво изогнутые губы, высокий лоб с глубокими, ничуть не портящими мужчину морщинами. Обладатель шоколадных, аккуратно вьющихся прядей и осиной талии (насколько позволял увидеть стенд), но венцом произведения искусства стали невероятные голубовато-серые хитрые глаза. Все это время, пока Антон нагло рассматривал покупателя, его правая рука, словно заезженная пластинка, вынужденная играть одну и ту же мелодию, срывала пакет за пакетом, пока не наткнулась на пластмассовый штырь. Около его ног, прямо у носков потрепанных кед, уже лежала небольшая полиэтиленовая горка.       Зардевшись, парень тихонечко выдохнул, словно успокаивая сам себя, а пока Дима, ворча, убирал созданный беспорядок, успел пробить половину покупок. А точнее, одну. Из трех.       Можете говорить все, что угодно, но Шастун был готов поклясться, этот аполлон точно неспроста так на него смотрит. Может, это было нетерпение, что ж, он и вправду слишком долго копается, может интерес, а может хорошее воспитание, но Антону очень хотелось верить, что им наконец-то кто-то заинтересовался.       Протягивая ручки пакета трясущимися собственными руками его прекрасному покупателю, студент тяжело сглотнул, а темноволосый мистер, криво улыбнувшись, чуть не рассыпал весь пакет на пол, пока пытался забрать его у кассира. Дима наблюдал за этой немой неловкой сценкой с толикой иронии. — Спасибо за покупку, — кивнул он застывшему между двумя корзинками мужчине.       Антон еле выдохнул, когда это голубоглазые наваждение пропало из его поля зрения, парнишка, сжав на груди шуршащую жилетку, покачал головой, а Поз, наблюдавший за всей этой картиной со стороны, весело усмехнулся. — Ну что, пошли в зал? Или тебе нужно пару минут, чтобы…       «Чтобы» там ни было, Антон так и не узнал, потому что в следующее мгновение от души пихнул посмеивающегося друга локтем в бок и, крутанувшись на любимом стуле, поднялся на ноги.

***

      К сожалению, в зал ему пришлось отправиться одному, потому как задержавшегося на кассе Диму попросили помочь на складе с молочной продукцией, так что пришлось любителю шоколадных батончиков, пыхтя, отправиться в помещение для персонала. Не сказать, что Шастун был сильно огорчен одиночной прогулкой, обычно они с напарником ходили парочкой, то и дело останавливаясь около стендов с какой-то продукцией и все также мило общаясь, раскладывали товар по полкам, так что теперь, чтобы не заскучать, Антон достал из заднего кармана джинсов небольшой плеер и, вставив наушники-пуговки в уши, нажал на большую кнопку «плей».       Еще издалека разглядев абсолютно разгромленную корзинку с вещами со скидкой, парнишка, предварительно напялив блеклый бейдж, направился в центр зала, по дороге ему, разумеется, пару раз пришлось остановиться, то для того, чтобы переставить пакеты с молоком, исходя из числа и названия, то для того, чтобы помочь какой-нибудь леди справиться с механическим счетчиком цены. Беззвучно шевеля губами, Шастун вразвалочку добрался до железных высоких корзин, разложить оставшийся товар по местам было занятием на пару минут, так что Антон, откровенно обнаглев, решил задержать на месте чуть дольше и перепроверить все ценники.       Следующим пунктом стала пирамида из красных бобов: любимое занятие Димы — складывать из круглых банок с изображением ростков что-то эдакое. Иногда они баловались, пытаясь выложить из баночек какое-нибудь слово, а иногда баловался только друг, нагромождая такое количество консервных банок, что от любого несущественного толчка вся «красотень» легко бы рассыпалась. Одному заниматься этим было неинтересно, так что Тоша, выкладывая банки просто друг на друга, периодически подмахивал бедрами в такт звучащей из наушников музыке.       И тут случилось неожиданное: около стеллажа с алкогольными напитками Шастун абсолютно точно разглядел того самого аполлона, «его» покупателя. Убрав наушники из ушей и кое-как прилизав волосы, студент, оправив рубашку, самой своей развязанной походкой двинулся в сторону темноволосого наваждения. А тот, кажется, только его и ждал, улыбнувшись продавцу уголками губ, мужчина снова перевел свой невероятный взгляд в сторону выпивки. — Что-то забыли? — вежливо уточнил Антон, перекатываясь с пятки на носок. Покупатель снова еле заметно усмехнулся.       По идее, ему положено спросить совершенно другое, что-то наподобие «Могу ли я вам помочь?» или «Могу ли я вам что-то предложить? Бобы? Коньяк? Себя?». Чуть не прыснув от собственных мыслей, парнишка, прикрывая улыбку рукой, сделал вид, что отчаянно чешет кончик носа. — Да. Я думаю, что да.       Он должен был уйти тотчас, когда получил ответ на свой странный вопрос, продавцу не пристало навязывать свои услуги, если того не требует сам покупатель, он выглядит нелепо и слишком настойчиво. Не хватало, чтобы кто-нибудь, приметив как Антон «обхаживает», а ведь на деле все выглядит именно так, своего покупателя, донос на него начальству. Отсюда могли начаться уже совсем ненужные проблемы.       Тяжело сглотнув, парнишка был вынужден отстраниться, если те пару минут замешательства еще удастся списать на перепроверку ценников и скидок, то все остальное очень даже вряд ли. Шаркнув ногой, обутой в темные кеды, парень, засунув наушники-пуговки в уши, поплелся в сторону прилавка с выпечкой, искренне надеясь застать там маячащего Диму Позова. И нет. Это не потому, что Поз обожает выпечку, просто совсем рядом находится дверь, ведущая на склад.

***

      Он снова сидел на кассе, а позади опять был о чем-то не переставая щебечущий Димка. Рабочий день был в разгаре, так что у обоих было полным-полно дел: покупатели, набежавшие кто после работы, кто после тяжелого дня в университете, щедро сгружали в красные корзинки добрую часть магазина.       Антон, улыбнувшись сам себе, на секунду приподнялся с нагретого кресла, чтобы кинуть один любопытный взгляд на очередь, что с каждой секундой становилось все больше, еще один последний взгляд на наручные часы, и Шастун спешит вернуться к своим прямым обязанностям. Дима позади что-то немелодично бубнит себе под нос, рядом периодически аппарат раздается натужным пиканием, когда кто-то из них двоих пробивает чужие покупки, закономерно шумит аппаратура для выдачи чеков, тихо переговариваются люди в очереди, в общем, вокруг царит достаточно рабочая атмосфера, и на секунду Антон, погруженный в нее с головой, даже забывает о том притягательном мужчине, что будто видение, казалось, преследовал его.       Боги, да он будто оказался в горячей точке, только вместо свистящих в воздухе пуль продукты на ленте, которых с каждой секундой становится только больше, вместо армии их команда, за боевого товарища запросто сойдет Позов, а в качестве осечек «операция отмена», количество которых они с лучшим другом в конце смены будут сверять; тот, у кого операций прошло больше, угощает другого выпивкой.       Антон вновь коротко улыбается своим мыслям. — Пакет нужен? — уточняет мальчишка, чуть согнувшись. Нужно было убрать тряпочку вниз, чтобы не мешала. — Нет, спасибо.       Кассир резко дергается вверх, отчего светлая макушка стукается о деревяшку, парень сдавленно шипит и трет ушибленное место широкой ладонью. Этот голос за сегодняшний день стал его личным наказанием, глубокий, с еле слышной хрипотцой, от него мурашки бежали по телу, а во рту становилось непривычно сухо. Что уже говорить о реакции кассира на обладателя этого самого голоса, пальцы на ногах непроизвольно поднимались, а желудок сводило будто судорогой.       Эй, мистер совершенство, да вы верно издеваетесь надо мной? Всего лишь покупатель, один из тысячи которых ты уже обслуживал, подумаешь, пусть невероятно красивый, настолько, что даже бедра дрожат. На лбу, мгновение, выступает пот, и мальчишка тянется стереть солоноватые капли со лба, а потом облизывает отчего-то пересохшие губы. Чертов аполлон ловит его взгляд, именно в этот момент, отчего щеки Антона тотчас заливает краска.       На этот раз мужчина взял лишь упаковку нарезанного сыра с приятным сладким молочным послевкусием, откуда Шаст знает это, боги, да это его любимый продукт в этом проклятом магазине; да и упаковку презервативов какой-то известной до ужаса фирмы с выделяющейся смазкой и охлаждающим эффектом. Антон, буквально, умоляет себя не подавать виду и, тем не менее, самыми кончиками ушей мальчишка все же краснеет, и, черт его дери, этот самый аполлон смотрит почти в упор — точно заметил. Ты же взрослый парень, Тох, это всего лишь презервативы. Просто пробью их и все.       А руки-то дрожат настолько сильно, что ему не с первого раза удается набрать пин-код, чтобы открыть кассу, Димка позади сардонически хмыкает, благо, пока молчит. — Товар по акции? — уточняет мальчишка, кивая в сторону упаковок шоколада и печенья. Боги, почему сегодня все против него, даже чертов шоколад и тот в красной упаковке с розами и, кажется, сердцами, будто бы сам купидон выблевал на эту злосчастную упаковку с молочным творением Иисуса. — Плитку молочного шоколада, — даже не глядя в сторону товара, произносит это голубоглазое совершенство, желудок парня делает кульбит. — Что-то еще?       Печенье, мармелад, мой телефонный номер? Антоша, бога ради, соберись! — Пачку парламента, — на секунду Антон замирает. Крайне осторожно глянув в сторону своего покупателя, который в свою очередь не сводит с него глаз, мальчишка медленно приподнимается в своем кресле, — это для друга, я… я не курю, — отчего-то фраза не внушает особого доверия, но не Антону выговаривать абсолютно незнакомому человеку о вреде курения.       Наверное, пребывая в тихом гневе, парень даже не успевает отдать себе отчета, что по сути покупатель перед ним ни в коем случае не обязан объясняться за каким чертом покупает тот или иной товар, а уж тем более пояснять что-то. Будь это длинный огурец и смазка с согревающим эффектом на дне корзины или же целая тележка свежих желтых бананов, их дело всего лишь пробить товар по базе, назвать цену, отдать сдачу, если таковая имеется, предложить пакет и распрощаться.       Отодвинув стойку над головой чуть назад, Антон с тихим щелчком закрывает пласстмасовую дверцу, отчего внутри своеобразного лотка медленно, но верно тает холодный голубоватый свет, пачка аккурат ложится на металлическую горку, но, прежде чем пробить товар, мальчишка самым серьезным тоном, на которой был в принципе способен, велит: — Паспорт покажите пожалуйста.       На секунду на простом, но красивом лице мужчины отображается искреннее непонимание и, тем не менее, он послушно спешит растегнуть пару пуговиц на пальто и медленно лезет во внутренний карман верхней одежды, туда, где наверняка лежит паспорт. В следующее мгновение перед носом Антона появляется красная книжка, он внимательно оглядывает фотографию (очень даже неплохую), потом взгляд внимательных светлых глаз устремляется на черные мелкие цифры посередине, и в конце Антон, чуть не взвыв от предвкушения, глядит на имя своего личного наваждения.       Пачку элитных сигарет в голубовато-белой упаковке все же приходится пробить, а пока покупатель расплачивается картой, Шастун спешит уложить все купленные вещи в полупрозрачный пакет. — Приходите еще, — говорит Шаст, расплываясь в дружелюбной улыбке.       Мужчина, одарив его ответной полуулыбкой, не с первого раза попадает пальцами в прорези пакета, предназначенные специльно для рук, наверное, это от того, что он почти в упор, не мигая, смотрит на парнишку, что с каждой секундой краснеет все сильнее, кажется еще пару минут, и Антон по цвету сможет слиться с помидорами в картонных коробках. Позов позади лишь хмыкает, ему не нужно оборачиваться, чтобы узнать, что за интересная сцена разыгралась меж этими двумя, он примерно представляет. — А лучше больше не приходите, — вслед бурчит Дима, даже не обернувшись, — почти полмагазина уже скупил, — Антон несильно, но ощутимо бьет его пачкой рекламных глянцевых журналов с предложенной по скидке продукцией.       Благо, через пару минут заканчивается их смена, Дима, который взял себе подработку на пару дней грузчиком, спускает вниз прямо в служебное помещение, Антон идет туда же, но только затем, чтобы переодеться и взять верхнюю одежду из собственного металлического ящичка.       Они идут непривычно медленно, словно каждый по-своему оттягивает момент расставания, Антону не хочется садиться в такси и, запахнувшись в куртку, мчаться, а точнее ползти по пробкам в сторону дома, где его, увы, никто не ждет, ему осточертело каждый вечер методично напиваться, чтобы сон наконец овладел им; Диме, откровенно говоря, лень идти и помогать с грузом, но больше всего ему не хочется именно сейчас расставаться с лучшим другом, когда у него крутится, наверное, целый миллион вопросов в голове.       На ходу считая ступеньки, Антон, оперевшись о стену тыльной стороной ладони, аккуратно спускается вниз, свет в служебном так и не починили, наверное, можно было включить фонарик на телефоне, но они оба отчего-то оставили мобильники в сумках. Обоим не хотелось периодически получать оповещение из различных социальных сетей, где друзья то и дело выкладывают посты, посвященные празднику или все те же фото, а-ля сегодня мне перепадет, не хотелось с каждой минутой все больше осознавать насколько ты одинок в этот чертов день. Подумаешь, это просто среда. Или нет?       Присев на невысокую лавочку, Шастун легко снимает через голову красный, приятно шуршащий жилет, рядом, около бедер приземляется тусклый бейдж с плохо отпечатанным именем, а позже на пол падает простая кофта, в которой мальчишка предпочитал ходить на работу, очень удобная, но для выхода в свет определенно не подходит. — Ты зачем паспорт у этого прилизанного попросил? — вдруг спрашивает его Дима. Антон лишь пожимает плечами. — Нужно было узнать «а» — его возраст, «бэ» — имя и фамилию.       Позов глядит на него с какой-то странной смесью гордости и любопытства, Антон же спешит застегнуть на рубашке все мелкие скользкие пуговицы, в помещении достаточно холодно, так что по коже уже вовсю бегут мурашки, Антон не хочет простыть. — А если бы у него его не оказалось? — Значит, я бы не продал ему чертовы сигареты, — справедливо замечает Шастун.       А тем временем тот самый Арсений Попов, который сегодняшним вечером, как видимо, намеревался скупить добрую часть товаров в магазине, зло вцепившись в хлипкие ручки пакета с веселым логотипом сети, чеканя шаг, шел к собственной машине, на заднем сиденье которой уже давно не было места - именно туда Арс сгружал весь купленный, по сути, хлам. Он не спешил домой, хотя бы оттого, что единственный, кто ждал его в эту теплую ночь - лучший друг, который, вернувшись из какого-то клуба, уже на протяжении трех часов сосредоточенно опустошал их мини-бар.       Раздался тихий противный звук, когда Арс, зажав кнопку на ключе, отключил сигнализацию; хлопнув водительской дверью, он, не раздумывая ни секунды, отбросил ненужный уже пакет куда-то назад, честно надеясь, что тот плавно спикирует на кожаное сидение, а не на пол. В следующее мгновение досталось и круглому рулю, затянутому какой-то светлой тканью. Арсений был ужасающе зол на себя за жуткую слабость и косноязычие. Что стоило ему попросить парнишку с удивительно-большими глазами дать ему сотовый номер? Неужели так сложно было сказать самое обыкновенное «привет», ведь видел же, как тот краснел, глядя на него. Теперь Арсений с тихим стоном с размаху врезался крутым лбом во все тот же многострадальный руль. Балда.       По скайпу он снова набирает Сережу, своего лучшего друга, с которым созванивался на протяжении нескольких набегов на торговую сеть. Мужчина ожидаемо быстро поднял трубку, кое-как настроив камеру. Матвиенко, облокотившись щекой о почти пустую бутылку с виски, уставился на погрустневшего Арсения стеклянным взглядом. — Что опять? — спросил Сережа и покачал головой, отчего телефон в его руках задрожал, изображение поплыло, рассыпаясь на пиксели. — Смотрю на него и слова не могу сказать, — в свое оправдание говорит мужчина. Сережа невесело цокает.       Арсений не привык жаловаться кому бы то ни было, несмотря на всю тяжесть своих проблем: всегда было проще промолчать, пережить поражение самому, чтобы медленно зализать полученные раны, но в этот раз его отчего-то потянуло на откровения. Может и зря, ведь Сережа по сути не дал ему ни одного действительно дельного совета, даже идея с презервативами закончилась фиаско — стоило взглянуть на одну погрустневшую мордашку Антона (так звали его обворожительного кассира, если верить бейджу), чтобы тотчас понять, как они ошиблись. — Езжай домой, — велит Серый и весело икает, — серьезно, Арс, сколько можно? Или ты решил там всю зарплату оставить?       Секунда. Две. Три. Попов сосредоточенно раздумывает над чужим предложением: если он сейчас поедет домой, то, выходит, что все было зря. Неизвестно, встретит ли он этого парня снова, неизвестно, выпадет ли ему более удачный шанс. Боже. — Последний заход. — Арс. — Я скоро вернусь, — именно на этой фразе мужчина прерывает конференцию в надежде, что выбор, который он сделал, действительно правильный.       Поправив лацканы хорошего шерстяного пальто, тот на секунду включает на телефоне фронтальную камеру, чуть поправив бардак, образовавшийся на голове. Он, набрав в грудь побольше воздуха, решительно тянется к механической ручке.       В торговом комплексе как всегда царит бедлам - люди снуют из угла в угол, где-то ругаются взрослые, плачут маленькие дети, смеются подростки, все кипит и движется, идет своим чередом. Арсений, не сбавляя шага, подходит к знакомой кассе, но, увы, та закрыта. Он, хмурясь, идет в глубь помещения отыскать, по-видимому, администратора. Он легко останавливает привлекательную, неплохо накрашенную девушку: — Простите, а ваш кассир Антон… — Уже ушел, — говорит она, заправляя темную прядку за острое ушко, взгляд ее выражает крайнюю степень заинтересованности, а вот лицо Арсения заметно сереет. Неужели он опоздал? — У вас какие-то проблемы? Что-то не так в чеке? — Нет, все в порядке. Спасибо вам.       Еще немного он бродит меж стеллажей, обдумывая чужие слова, проклиная себя любимого на чем свет стоит за неуверенность; будь он немного решительнее, черт его знает, как бы закончился вечер, как бы переменилась его жизнь от присутствия этого маленького солнечного человека в ней. Развернувшись на каблуках, тот, тяжело вздохнув, легко проглатывает образовавшийся в горле ком. Хватит жалеть себя. И идет в сторону выхода. — Эй, мистер, — окликает его кто-то позади, — мистер, постойте, — к нему стремительно приближается парнишка в очках, что сидел за кассой позади его Антона, — вы моего друга искали… ну, такого тощего, длинного. — Допустим, — неуверенно произносит мужчина, хмурясь. — В подсобке он, из служебного выйдет. Ну вы и долго собирались, мистер. Вы, кстати, ему понравились. Ну не стойте же, ну.       Его тотчас охватывает неизведанное доселе чувство предвкушения, он, быстро облизнув полные губы, коротко кивает парнишке и стремительно удаляется. Этот очкарик определенно прав: если в этот раз Арсений будет тормозить, то уже абсолютно точно потеряет свой и без того призрачный шанс. Служебный вход оказывается за самим зданием и выходит прямиком к небольшой мусорке и деревянной лавочке, где наверняка работники частенько проводят свои перекуры. Немного озябнув (надо думать, простояв неподвижно), Арсений принимается чуть приподниматься на носках и тереть ладони рук друг о друга - помогает мало. И, тем не менее, он не решается идти за машиной. Разумеется, можно было бы подогнать тачку поближе, так, чтобы в конечном итоге было прекрасно видно всех, кто выходит и заходит, но отчего-то он боялся. Казалось, если он сейчас повернется спиной, то парнишка точно проскочит мимо него.       Благо, этого не произошло, как и полного обморожения всех конечностей - парень появился на пороге пару минут спустя, взъерошенный весь какой-то, слишком угловатый и бледный. — Привет, — говорит Арсений и искренне надеется, что не напугал мальчишку. Тот лишь сильнее кутается в шуршащую куртку и опускает голову вниз, силясь скрыть непрошеную улыбку. — Привет. — Твой друг подсказал, где тебя найти.       Антон глядит на него из-под челки с неприкрытым любопытством, прежде чем, поежившись, фыркнуть. — Больше ничего не сказал? — без капли обиды уточняет Антон и хлопает невозможно длинными ресницами. У Арсения на секунду перехватывает дыхание. — Сказал, что ты сегодня не занят, — конечно, этого не было, но Антон легко подхватывает его игру.       Сделав небольшой шаг в сторону собеседника, тот, обняв себя, пожимает плечами: — Что-то еще? — Ага, — Арсений делает еще один шаг, и благо парень и не думает отступить, — что я тебе понравился. — Врет. — Да ну? А я-то думал подвезти тебя на машине с кучей еды из вашего магазинчика, а потом взять твой номер.       Секунда. Две. Три. Мальчишка будто взвешивает все «за» и «против», покусав губы, тот резко встряхивает головой, словно промокший пес, и с прищуром смотрит на замершего Арсения. — Где твоя машина?