"Одна лишь вера ещё никогда никого не спасла..."

— Сакамаки Тоуго… Карлхайнц… — с этими словами девушка отключилась на руках у старшего из тройняшек.       «Да кто же ты такая?» — на лице у рыжеволосого вампира было удивление. Ещё бы, услышать из уст их жертвенной невесты его имя — это было очень удивительно. Ещё недавно рыжеволосый, заигрывая и забавляясь с новой жертвой, получал удовольствие, видя на её личике испуганное выражение. Сейчас же на его лице вместо привычной хитрой, ничего хорошего не сулящей ухмылки было удивленное выражение лица. «Карлхайнц…» — одно имя ненавидимого шляпником отца заставляло его морщиться, ведь в прошлом у него с ним были терки и кончились они не очень хорошо. Посему вампир поспешил вернуться вместе с жертвой в особняк — ведь она сейчас была без сознания и навряд ли смогла бы дальше учиться. Поэтому он телепортировался с улиц Токио в особняк, а точнее прямо в её комнату. Уложив жертву и оставив её в её комнате, сам ушёл куда-то в сад — было полнолуние и естественно, ему хотелось её крови. Но её вкус пробудил у него желание не только вдоволь насладиться её кровью, но и то, что вампир почувствовал знакомое влечение к ней. Хотелось обесчестить её тело, увидеть слезы и услышать крики и стоны. Да, этот шляпник задумал заняться с ней любовью, но пока что не знал, где точно, ибо постель — это скучно. Решив пронаблюдать за ней, он продолжил оставаться в саду. — Эта стервочка сама выберет место своего осквернения… — произнес он, по прежнему смотря на полную луну — в эту ночь ей суждено поневоле стать его любовницей.       … Прошло некоторое время, прежде чем Юи очнулась. Лежа на своей кровати, она осмотрелась. Рыжеволосого шляпника не было, и у Комори был шанс успокоиться. Невольно взгляд упал на крест, который юная девушка носила с собой, правда он не особо помогал, ибо на этих шестерых вампиров серебро и кресты не действовали. Собравшись с мыслями, девушка, выйдя из комнаты, дошла до выхода из особняка и осматриваясь, выбежала из него. Взгляд упал на стоящую неподалеку церковь. «Странно… Я её раньше не замечала здесь… Да и из неё ничего не было слышно. Но это хорошо. Хоть можно будет спокойно обдумать все в церковной тишине…» — подумала светловолосая, направляясь ко входу в здание. Путь её как раз лежал мимо сада и естественно, что это заметил шляпник. «Вот как. Что ж, самое подходящее место. Сегодня ты узнаешь, что нет никакого бога и что твоя вера в спасение — всего лишь глупость, придуманная тобою же…» — Райто направился следом, но так, чтобы эта жертва его не заметила. Когда та зашла в церковь, он прибавил шаг. Все верование в богу он считал глупостью, ведь уповавшие на бога смертные, особенно в войнах и прочих несчастьях, никогда не получали помощи. Незаметно телепортировавшись в церковь, он стал наблюдать за ней, стоящей перед алтарем, усыпанном лепестками и устланном цветами и какой-то тканью. — Дорогой Бог. Наверное, это ещё одно испытание, которое вы мне послали? Мой отец жив и здоров? — она стояла перед алтарем и произносила это.       «Наивная и глупая стервочка, ты загнала себя же в ловушку и будешь наказана за это…» — пронеслось в голове вампира, и он бесшумно направился к ней. — Я бы не стал спрашивать у бога, ведь ответ ты всё равно не получишь. Доброе утро, стервочка, — привычная улыбка и хитрый взгляд, направленный на застывшую у алтаря жертву — вампир направился к ней. — Как ты узнал, что я здесь? — она совершенно удивленными очами смотрит на него, не подозревая, что сама загнала себя в ловушку. — Разве не помнишь? Я знаю абсолютно всё о тебе. Так что хватит уже пытаться убежать, — направляясь к ней, он чувствовал её страх — какое прекрасное чувство беззащиности. — Ты знаешь что-нибудь о моём отце? — Да кому это надо? — по крайней мере, ему не нужно сейчас забивать голову такими глупостями. — Я здесь, чтобы наказать непослушную стервочку, — дойдя до неё, вампир просто притянул её к себе, собираясь укусить. — Остановись! Помогите! Кто-нибудь! Боже! — она стала сопротивляться и в один момент оттолкнула его да так, что с него слетела шляпа.       Остановившись, он выпрямился и вновь устремил взгляд на неё, оправив волосы и усмехнувшись. Глупая, глупая девчонка, попавшаяся в сеть паука, что расставил опасную ловушку для глупой бабочки, по своей глупости поавшей туда и сейчас трепыхающейся и пытающейся высвободиться из сетей и лап паука. — Не трать свой голос на молитвы. Бог — это лишь прихоть, созданная людьми, — зеленые очи насмешливо смотрят на блондинку. — Это неправда… — пытается возразить та, как-то твердо пытаясь смотреть в очи вампира — тот лишь вновь усмехается в ответ. — Ну, тогда посмотрим. Ты правда веришь в него? Думаешь, если верить, то он поможет тебе? Стервочка, ты глупа или наивна? Или же всё вместе. В любом случае, ты — простушка. Стервочка, я думаю, твоя наивность весьма привлекательна. Однако… Вера бессмысленна. Нужно стараться самому, а не просто молиться… — во время этого небольшого монолога он подошел и взяв её за руку, посмотрел на неё совсем не тем взглядом.       Паутина продолжала запутывать бабочку, а паук лишь крепче сжимать свою жертву. — Но я всё равно буду молиться и… буду верить! — выкрикивает негромко блондинка, пытаясь вырваться из лап паука. — А ты сегодня весьма убедительна, стервочка. Ну, а теперь я раскрою желания, скрытые в тебе… — с этими словами вампир повалил девушку на алтарь, нависнув сверху и смотря в глаза жертве. — Скажи мне. Начать ли мне сверху? Или снизу? — Ты не можешь сделать это в церкви, -она по прежнему сверлит его упрямым взглядом, видимо надеясь на хорошие манеры старшего из тройняшек и надеясь напрасно. — Ты сердишься? Твой взгляд прекрасен. Сопротивляйся, это так мило. Можешь злиться сколько угодно. Можешь звать меня по имени. Но… независимо от того, что ты сделаешь… всё бесполезно. Ведь я же не человек. Ты будешь сломлена и в окажешься моей власти.Я увижу то, что ты никому не показывала. И в конце ты будешь вся моя…       Больше его не остановить. Вампир в процессе очередного монолога, склонившись к ней, заметил, что та зажмурилась. Тем лучше, ведь он собирается сделать непростительную вещь — обесчестить её прямо на этом алтаре. Снимая один бант, а затем второй, он стал расстегивать пуговицы на её школьной рубашке, слушая её стоны. Наклонившись, поставил первую метку на её груди. — Остановись… — произносит она, понимая, что его уже не остановить ни словами, ни действиями. — Невыносимо. Одна лишь мысль об этом будоражит меня… — он по прежнему нависает над ней, не отпуская её, краснея из-за внутреннего нарастающего возбуждения. — Я никогда не подчинюсь… тебе. Никогда! — последние слова были сказаны с отчаянием в её голосе — видимо, она уже не верит в свои собственные слова. — Надо же, такая смелая. Не плохо. Мне нравится. Посмотрим, сколько ты сможешь выдержать за один день… — он спускается вниз к её тонким ножкам — начать снизу пришло ещё давно на его ум, и вампир, обнажив клыки, кусает её, наслаждаясь её стонами в это время. — Больно? Бедняжка. Тогда укушу посильнее. Я расскажу тебе по секрету. Стервочка была принесена нам в жертву… — ещё один укус туда же, и вновь новая волна возбуждения. — Хоть это и сделала церковь, у тебя осталась вера? — он вновь навис над ней, стерев с лица её кровь. — Ложь, — её глаза полны полного отчаяния от его слов. — Хорошо, тогда скажи, кто же послал тебя к нам? — он торжествовал, видя эти полные отчаяния глаза девушки. — Не может быть… — Стервочка, мне так нравится видеть отчаяние на твоём лице. Ну, повеселимся же ещё больше, — тот склонился к её шейке. — Ты ведь последуешь за мной и в глубины ада. Одна лишь вера… ещё никого не спасла… — в этот момент он, по прежнему прижимая её к алтарю, поставил на её шее еще одну метку. — Бесполезно сопротивляться сейчас, ведь ты загнала себя в ловушку, сама того не ведая. Что же, повеселимся, стервочка… — Ты же… Не собираешься сделать это в церкви? — Прости, но ты как бабочка угодила в мои сети. И сегодня я изопью тебя всю прямо на этом алтаре…       Не дав ей больше говорить, шляпник впился в губы девушки жестким поцелуем. Покусывая её губки до крови, он, прижимая её своим телом к алтарю и заведя руки за её голову, продолжил ласки, спускаясь к груди и не давая сомкнуть ей ножки, явно давая понять, что она не уйдет от него сегодня. Девушка продолжала трепыхаться, чем заводила его ещё больше, и в какой-то момент её юбка оказалась задрана так, что та вздрогнула, почувствовав, как к её чувствительному местечку прижалось нечто твердое. — Ты ведь чувствуешь его, не так ли, стервочка? — шляпник находился в крайней степени возбуждения, что и могла почувствовать Юи.       В ответ немая просьба прекратить и остановиться, но она явно была им проигнорирована. — Не проси меня, я не остановлюсь, стервочка. Я преподам тебе урок этой ночью. Ты глупа в своей вере в бога, и это докажет тебе, что его нет, что это выдумки…       Слышится треск рвущейся ткани — полоска ткани, некогда бывшая нижним бельем, падает на пол. Тонкие пальцы проходятся по невинному цветку, уже немного возбужденному и мокрому, что заставляет шляпника улыбаться. Сам он тоже расстегивает ширинку бридж. — Вот видишь, ты сама хочешь этого. Твоё тело отреагировало на мои ласки должным образом. Я буду первым у тебя, стервочка. Даже если ты в душе не хочешь этого, то это меня не волнует… Я получу тебя и ты ничего не сможешь сделать…       Замолчав и расположившись на алтаре, тот, закинув ножки девушки себе на плечи, проходится по влажным лепесткам ещё раз пальцами, и затем уже головкой, чувствуя, как та напряглась под ним. Усмехнувшись, он, начисто решив наказать её, врывается в её тело, разрывая её девственную плеву и упивается вскриком девушки, что эхом отозвалось в пустой церкви. — Да, вот так вот, распутница… Плачь и кричи, стони, зови меня… Ведь теперь мы будем связаны с тобой и ты больше ничего не сможешь поделать…       Он стал двигаться в ней, вновь насильно втянув в поцелуй, наслаждаясь её прогибающимся под ним телом. Его руки поползли по её телу и сжали её ягодицы, а сам он продолжил яростнее вбиваться в неё, сопротивляясь сжатиями мышц её лона. Остранившись от её губ, он вновь укусил её в шею. Воздух вновь наполнился её стонами — её личико исказилось гримасой боли, причиняемой этим садистом. Да он любил причинять боль и получал извращенное удовольствие от этого. Она уже не сопротивлялась, а лишь ждала, пока это закончится. На её глазах можно было видеть слезы от боли, приносимой этим шляпником. Блондинка была беспомощна и лишь могла наблюдать, как он продолжает упиваться её беззащитностью в данный момент. — Не будь бревном, стервочка, проявляй инициативу… — он шлёпнул её по ягодице достаточно больно, отчего та выгнулась, невольно поддавшись вперед ему навстречу. — Вот так… Так же будет лучше, верно? Она стала двигаться в такт, поддерживаемая за бедра. Юбка давно собралась где-то на талии, а рубашка с жилеткой были расстегнуты, обнажая её тело, по которому прошлась цепочка меток, оставленных шляпником. Вампир же продолжал забавляться подобным образом, поставив её на алтаре на колени и продолжая движение, оголил её плечи, продолжив ставить метки и там, рукой лаская небольшую грудь блондинки с твердыми небольшими сосочками. — Знаешь, распутница, мне нравится твоё твое тело, мне нравишься ты… Будь моей любовницей, и вместе со мной ты познаешь все прелести сладострастия… Твоим стонам позавидуют суккубы в аду… и к тебе не прикоснется никто из них… — он, держа её за талию, второй рукой провел по её нежным губам своими пальцами. — Соглашайся… Ведь после этого… Ты больше никому не будешь принадлежать, кроме меня… — он почувствовал как та взяла пальцы в рот. — Молодец, стервочка. Ты быстро учишься всему… — он убрал пальцы, взяв её за подбородок. — Ты ведь знаешь, что хорошие любовницы должны сделать? Ты ведь поняла намек, не так ли, распутница? — он намеренно остановился глубже в ней, чувствуя приближение разрядки. — Не бойся, я не обременю тебя… Но это ты обязана почувствовать… — он почувствав резкое сокращение, излился в неё, удерживая её при этом прижатой к себе. — Чувствуешь эту теплоту, разливающуюся по твоему телу? — следом, услышав стон, он понял, что произошло. — Ну вот, моя хорошая… Ты тоже это испытала. Я доволен, распутница… — он отпустил её и та, чувствуя, как семя вперемешку с её кровью стекает на алтарь, полными страха глазами смотрит на него. — Ты… Изверг! Сделать такое в церкви! — произносит та, измученная им. — Я ведь не человек, распутница… Я вампир, — он притягивает её к себе. — А чтобы твой ротик не произносил подобного, то сделай милость… Возьми его, как наказание… — он опустил её на колени. — Ннет… Я не хочу… Не буду! — мотает головой блондинка, но тут же чувствует, что не может пошевелить руками, а с его костюма пропал галстук. — Придется…       Девушка, смотря на него полными немой просьбы глазами, все же взяла его, начав неловко ласкать его языком, собирая семя и кровь. Её чуть не тошнило, но назад дороги не было — под взглядом зеленых очей она продолжала это делать, беря его все глубже и глубже. В какой-то момент она почувствовала, что он остановил её. — Ласкай, пока не доведешь меня… — вновь приказной взгляд.       Она продолжила ласкать, чувствуя пульсацию, как она увеличивается. Она смотрела на мучителя полными страха и мольбы глазами, но встречала лишь хитрый и приказной взгляд. Он решил её сломать до конца, унизив, ведь она — всего лишь простая смертная, которая должна ему подчиняться. Когда пульсация прекратилась, она с ужасом посмотрела на него и по щекам покатились слезы, но тот, держа её, не дал отстраниться и ей пришлось проглотить все, после убрав остатки. — Молодец, распутница… Теперь ты знаешь этот вкус. Вкус унижения и доминирования, подчинения и власти над тобой. Теперь, — он привел себя в порядок, взяв ту на руки. — Теперь ты только моя жертва и ничья больше…       С этими словами он покинул церковь, оставив алтарь запятнанным кровью, семенем и её выделениями. — А ведь уже утро, распутница… Давай, мойся и возвращайся в мою комнату… Теперь я твой хозяин и господин, и ты будешь спать со мной, — Юи, кивнув, скрылась за дверью ванной комнаты.       Позже, когда они оба помылись, он улегся первым. Улыбнувшись, когда та вышла в той самой розовой ночнушке, что теперь была одета на голое её тело, он жестом подозвал её, говоря ложиться рядом с ним. Когда легла, то оказалась в объятиях шляпника. — Спокойной ночи, распутница… Пошлых тебе снов… — поцеловав её в шейку, он уснул, а позже, смущенная и напрочь лишенная воли, уснула и она в его объятьях.