Космос между нами

      Чонгук...       Так, Юна, не паникуй! Надо что-то предпринять. Думай, дурья бошка! Думай! Я посмотрела себе под ноги и увидела камушки. Попытка — не пытка! Не задумываясь, я взяла несколько и спряталась за машину (как я уже заметила) Чонгука. Бросив один камень, я попала прямо в голову одному чуваку. Тот заматерился и, выйдя из переулка, направился прямо к машине. Черт, только бы не заметил, только бы не заметил! Сердце бешено билось и дыхание стало учащенным. Я закрыла рот рукой и заметила, как тот был почти рядом. «Ну все, мне капец!» — подумала я, как вдруг услышала вой полицейской сирены. О, Святые Небеса и Боги Рима, спасибо вам! — Джей, менты, надо валить! — крикнул тот, что приближался ко мне.       Этот самый Джей матернулся и, бросив на Чонгука убийственный взгляд, убежал прочь со всеми остальными. Я быстро вышла из укрытия и побежала к парню, который лежал почти без сознания на холодной земле. Я опустилась на корточки возле него и начала осматривать. Побитое лицо, тяжелое дыхание и порез на животе. Он в ужасном состоянии! — Сейчас, Чонгук, потерпи, я скорую вызову! — сказала я и уже хотела набрать номер, как он взял меня за руку. — Не надо... скорую... — прохрипел он и замотал головой. — Что?! Чонгук, ты в ужасном состоянии! — пыталась убедить его, но он все мотал головой и держал меня за руку. — Не надо... — снова прохрипел он, сильнее вцепившись в мою руку, и закашлял. — Хорошо, хорошо! Не вызову я тебе скорую, — успокоила я его (упертый!) и полезла рукой в его карман в поиске ключей. Найдя их, я сразу же разблокировала машину.       Я осторожно помогла ему встать, закинув его руку на моё плечо (и почему он такой тяжёлый?!). Он еле перебирал ногами, тяжело дышал и другой рукой держался за живот, так как у него была там рана. Я кое-как открыла дверь машины и, осторожно придерживая парня и не давая тому упасть, затащила на заднее сидение. Быстро закрыв дверь, я уселась на место водителя и завела мотор.       Еще раз посмотрев на парня, который лежал почти без сознания, я рванула в сторону моего дома. Я жила одна, так как родители на время уехали в другую страну. Плавно остановив машину у ворот, я заглушила мотор и достала ключи из замка зажигания. Кое-как вытащила Чонгука из машины и заблокировала её. Наконец-то войдя в дом (никак не получалось открыть дверь!), я включила свет и положила парня на мягкий удобный диван в гостиной. Бросив куртку и кеды на полу у прихожей, я побежала на второй этаж за аптечкой и прочими инструментами, чтобы зашить рану. У меня отец — доктор, и с детства учил меня тому, как прикладывать швы, как оказать первую помощь и многим другим полезным вещам. Мне это очень нравилось!       Взяв всё необходимое, я спустилась вниз. Я подошла к дивану, на котором лежал парень, поставила инструменты на стеклянный столик, что был рядом, и дотронулась до лба юноши. Я ужаснулась: у него еще и температура! Я еще в школе заметила, что он неважно выглядит. Я помогла ему немножко привстать и сбросила с него кожаную куртку. После того, как я стянула с него футболку, которая уже пропиталась кровью в области живота, я сразу же покраснела, и моя челюсть была готова вот-вот встретиться с полом от подобного зрелища. Черт, какое накаченное тело, а торс то, что надо! Я еще больше покраснела и мысленно залепила себе пощечину. Он ранен, идиотка! Ранен! Я начала обрабатывать края йодом, а саму рану промывать хлоргексидином, пытаясь отогнать краску с лица. Кажется, я слишком сильно надавила, потому что парень зашипел. — Прости, — поскулила я и посмотрела на лицо Гука. Брови сдвинуты, губы слегка приоткрыты, закрытые глаза. Даже не верится, что я вот так могу вблизи смотреть на него и дотрагиваться до его идеального лица (и до идеального тела!). Конечно я и раньше любовалась им, но только издалека. Он, в свою очередь, лишь кидал на меня короткие безразличные взгляды. Я опять вспомнила его странный взгляд сегодня в школе. И почему он на меня так пристально смотрел?       Я стряхнула головой, отгоняя эти мысли, и, взяв в руки приготовленную иглу с ниткой, начала налаживать швы (руки, как назло, предательски дрожат!). Это не такая уж тяжёлая процедура. Всё похоже на штопку разорванных джинсов: протыкаю противоположные края и стягиваю вместе. Чонгук все шипел и сильнее хмурился от боли. В конце операции я завязала узелок и наложила на рану специальный пластырь, как раз для таких ран. Намочив кусочек ваты в перекись, я наклонилась и начала обрабатывать ранки на лице парня. — Хм, заснул? — прошептала я, замечая, что парень почти не хмурился и дышал спокойнее. Я начала всматриваться в красивые черты лица. Какой же он красивый. Не удивительно, что половина девчонок из нашей (и не только из нашей!) школы сохнут по нему. Я хочу признаться ему, но боюсь, что в ответ я получу отказ. Я много раз видела, как другие девушки, смущаясь, признавались ему, но от него они слышали лишь ленивое и безразличное: «Прости, но ты не в моем вкусе. Ты мне не нравишься». Видели бы вы их лица, как слезы наворачивались на их печальные глаза. Я не хочу выглядеть такой же униженной в его глазах. У меня тоже есть гордость!       Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как Чонгук смотрит на меня. Я замерла с ваткой в руках, которой я обрабатывала ранку в области лба. Сердце как будто остановилось от его взгляда. Опять этот пристальный взгляд! Наши лица слишком близко друг к другу...