And then she left.

Будто бы уже в своей собственной голове Нура слышала слова осуждения. «Пустышка», «Слишком поменялась из-за Вильяма», «Слишком поменяла Вильяма» — это все преследовало ее даже во сне. Выйдя на территорию Hartvig Nissens ещё с тремя подругами, Сатре оглянулась в поисках Вильде, попутно рассказывая о том, что сообщил ей Кристофер. Хэллерюд не было абсолютно нигде. Нура оторвалась от группы и зашла за дерево, где стоял старый столик. Вильде сидела там, трясущаяся от чего-то. Сатре присела рядом с блондинкой.  — Я знаю, что произошло, Вильде.  — Не говори остальным, я прошу тебя, — Она схватилась за руку Нуры и затрясла головой, — Я не хочу, чтоб они знали.  — Только с тебя требуется сейчас привести себя в порядок, вернуться в школу и перестать загоняться, идёт? Добром это не кончится. Я отвлеку их.  — Спасибо. Нура вернулась к компании и постаралась увести их, пока Хэллерюд перебежала бы обратно в здание. Последний урок на неделе закончился, и Ева вновь предложила собраться у неё и выпить. Ключевым было лишь собраться, потому что пили бы максимум четверо, по факту — трое. Сказано — сделано, и уже после трех бокалов вина Ева пошла звонить Юнасу. Сначала спрашивала о его новой девушке, о том, сколько раз он уже 'спускался вниз', а в итоге рыдала и просила вернуться. Трезвыми остались лишь Нура и Сана, и последняя совсем скоро удалилась из дома рыжей. Сатре нервно крутила телефон в руке, сидя на диване, когда к ней подсела Вильде, будучи уже слегка подшофе.  — Что, хочешь позвонить?  — Не знаю даже, — Нура опустила голову и улыбнулась сама себе, — Все последние дни вообще запутались в одно, каждый раз происходит одно и то же, и уже который день мне кажется, будто вот-вот из-за угла выйдет Вильям, а мне скажут, что я жертва идиотского розыгрыша.  — Он даёт всё решить тебе самой. Возможно, он знает, что говорят за твоей спиной, хочет, чтоб ты поняла, нужно ли тебе это…  — А что я ему скажу сейчас?  — Просто позвони и выскажи всё, как это есть, — Вильде широко улыбнулась, — Спасибо, что ничего не сказала им сегодня, — Девушка слегка крутила в руках бокал с шампанским, наблюдая, как светло-розовый напиток омывает стенки тонкого бокала, — Я решила, что мне это больше не нужно.  — И тебе спасибо. Я поняла, что нужно мне, — с последними словами Сатре встала и вышла за дверь дома, чтобы поговорить с Вильямом. Прохлада норвежской ночи заставила Нуру поежиться. Гудки казались бесконечными и будто понижали температуру еще на градус с каждой секундой. Наконец, ответил.  — Здравствуй.  — Так официально, — Сатре заправила прядь за ухо, — Как ты?  — Лучше.  — Так, Вильям Магнуссон, давай уже без этих фокусов. Говорю по факту и лишних вопросов можно не задавать после всего, что я скажу. Я тебя люблю и хочу, правда хочу быть с тобой, но ты почему-то начал играть какую-то драму в нашей самой обыкновенной жизни, и я не знаю, что послужило поводом. Ты тоже любишь меня, так что вряд ли бы ты верил в слухи, учитывая собственную известность у нас — да вокруг тебя постоянно крутились слухи, только ты не давал никакого повода в них удостовериться, поэтому всё проходило само собой. Только вот почему сейчас ты думаешь, что я должна доказывать что-то? Я бы полетела за тобой, будучи неуверенной в своих словах, но нет.  — Я тебя очень люблю, — Вильям перебил Нуру и замолчал.  — Тогда в чем проблема? В чём, чёрт возьми, проблема, ты, больной ублюдок?!  — Это я смогу объяснить только при встрече.  — Так приезжай обратно.  — Ты приедешь. Деньги я скинул на карту. Звонок прекратился, и ночная тишина буквально съедала все звуки, появляющиеся вокруг. Нура не могла слышать ни слова, лишь смотрела, как горячий пар становится видимым, когда она часто выдыхает, разъяренная очередными загадками Вильяма.