And then she left.

Школьная жизнь шла своим чередом. Тема разрыва Вильяма и Нуры осталась закрытой ещё после первого разговора — Сана старалась пресекать любые попытки затронуть это, опасаясь за Сатре. В любом случае, так или иначе прошло две недели. На звонки Вильяма девушка не отвечала систематически, давая ему понять, что отдых друг от друга подразумевает отсутствие любого контакта, по крайней мере, в их случае. Магнуссон писал такие сообщения, будто во времена, когда только добивался Нуру, но все они оставались лишь прочитанными. Ей казалось, что чувства медленно угасали. Звонок с пятиминутной перемены уже звенел, и Нура одна шла по коридору школы, опаздывая. С другого конца грубый мужской голос окликнул ее.  — Нура Амалие Сатре, нехорошо опаздывать на занятия, — она обернулась и уронила книги, прежде чем сама осознала, кто именно стоял перед ней. Рассудок помутился, и огонек вспыхнул в ее груди вновь, обдавая жаром, казалось, всё тело. Магнуссон стоял, неловко улыбаясь, а Сатре не знала, что сказать. Они так и смотрели друг на друга, словно завороженные, хотя последнее больше относилось к Нуре. Она не знала, как реагировать: то ли обижаться, то ли кинуться в объятия, но девушка собрала учебники с пола, повернулась и ушла.  — Ты вот сейчас серьёзно?  — Что я тебе там говорила про личное пространство и моё обучение? Как тебя пустили сюда? Ты уже выпустился, переехал в другую страну.  — Может хватит строить из себя недотрогу и время поговорить?  — О чём мы можем говорить, если ты не слышишь моих слов? — Сатре медленно направилась в сторону Вильяма, гордо подняв нос.  — Вот он я, — Вильям вскинул руки, — думал, что ты будешь рада сюрпризу, а нет.  — Да, правильно думаешь. Вильям схватил Нуру за руку и повел на улицу. Так они дошли до старых скамеек со столиком. Парень усадил ее на скамью, сам сел напротив.  — Прошло почти три гребанных недели, и что изменилось? Лично для меня — ничего, я как любил тебя, так и люблю, и это уже мало что может исправить. У меня на других даже не встаёт.  — Очень глубокие слова и искрометный юмор, но мне пора идти, поговорим после.  — Я не договорил.  — А я всё сказала. Я уехала от тебя из Лондона из-за чрезмерной опеки и эгоизма, сейчас ты приехал сюда и вновь собираешься делать то же самое? Мы вернулись к самому началу, Вильгельм, — Нура встала и пошла обратно в школу быстрым шагом.  — Я тебя люблю, — Магнуссон не отставал.  — А я тебя, — голос дрогнул, — нет.  — Врешь, — Вильям одним движением схватил ее за руку и развернул, и через секунду они уже целовались прямо посреди школьного двора. От скуки Вильде прильнула лбом к окну, разглядывая погибших за оконной рамой мух, но, приглядевшись к ситуации за окном, очнулась. Осознав происходящее, начала дергать спящую Крис за рукав.  — Смотри туда, — полусонная Крис взглянула в окно и посмотрела на Вильде, ничего не понимая, — Что-что, вон, Вильям и Нура целуются опять.  — Какой Вильям? Он же в Лондоне, и они расстались.  — Этот нос я узнаю везде. Сана, сидящая спереди, сделала вид, что не слышала разговора, но тоже тайком выглянула в окно и улыбнулась сама себе, а затем буркнула что-то под нос.  — Может теперь ты одумалась, Нура Амалие? — Вильям отстранился и, опустив руки, просто смотрел девушке в глаза. Она увела взгляд.  — Я была права тогда, — Сатре развернулась и ушла, только теперь Вильям не пошёл за ней.  — Это значит всё? — крикнул парень ей в след, на что она только грустно взглянула на него издалека и закрыла дверь за собой. Магнуссон пнул камень, засунул руки в карманы, плюнул рядом с собой и направился в машину, после чего Порше шумно рявкнул и тут же вылетел с территории школы.  — Что она творит?! Крис, ты видела?!  — Хватит лезть в ее жизнь. Это не твое дело. Я старалась поддерживать тебя, но сейчас ты уже слишком далеко. Ревнуешь? Что Нура сделала плохого? Это она ещё не знает про слухи, которые ты распустила. — Но… — Я всё знаю, а если бы узнал Вильям, он бы не посмотрел, что ты девочка, но получил за тебя Крис, потому что мы прикрыли тебя.