Бабочка

Меня зовут М. Мне 29 лет. И я убила своего мужа. Жалею ли я? Ничуть. Вокруг меня полиция и осуждающие мордочки базарных баб и сальные надменные глазки их пузатых мужей соседей, которые ее вызвали, увидев зареванного ребенка на пороге. "Со мной бы такого не случилось" - читается в глазах каждого Скорая только что увезла его тело, а мне больно глубоко вдохнуть - кажется сломано ребро. В приемном отделении Первой Городской Больницы меня знают в лицо. "Мама, а почему ты плачешь?" Последней каплей стало то, что он поднял руку на Настю. Ей и раньше прилетало от него - шлепки и подзатыльники лучшая воспитательная норма. Как и выставление ребенка в подъезд в и регулярное доведение до истерик за малейшую провинность. Разумеется, моя мама в курсе, но предпочитает делать вид, что все в порядке. Именно от нее я все детство слышала:"Бог терпел и нам велел", "Бьет - значит любит". Стоит ли говорить, что и она часто попадала отцу под горячую руку? Нет, мы не маргинальная семья. Мама - бухгалтер, отец - прораб на стройке. Я закончила школу с золотой медалью. С Димой познакомилась на третьем курсе института, когда я начала подрабатывать на предприятии по специальности. Высокий, голубоглазый шатен. Он не сразу понравился мне, такой тип людей был совершенно не в моем вкусе. Через какое-то время я все же согласилась на свидание. Все начиналось как в сказке - цветы, рестораны, красивые слова. У нас было много общих интересов, разговаривали часами. Даже моя мама, которая всегда была очень строгая в этом плане, называла его будущим зятем. Как-то незаметно для себя я стала перенимать многие его взгляды на мир, в разговорах начала употреблять его слова. Через несколько месяцев мы съехались. Свадьба была скромной - только семья и самые близкие друзья. Дима хорошо зарабатывал и убеждал меня бросить сначала работу, а затем и учебу. Мне нравилась моя профессия. Спустя какое-то время, не выдержав висевшего в воздухе упрека, я сдалась. Мама Диму обожала. Он для нее идеал - любящий, заботливый, обеспеченный, старающийся оградить меня от жестокого мира вокруг. Жестокий мир заключался в том числе и в моих друзьях, с которыми мне запретили видеться. Ведь женской дружбы не бывает, они все мне завидуют, спят и видят как испортить мне жизнь и поссорить нас. А парни на самом деле просто хотят меня трахнуть. Как-то раз я решила покрасить брови. Сходила в салон, мне слегка поменяли форму и сделали окраску в очень красивый цвет. Когда он пришел домой, то внимательно посмотрел на меня, усмехнулся и сказал:"Классные брови". Эта фраза прозвучала как оплеуха. Полушутя я пыталась выяснить, что с ними не так, но он только усмехался. Такие неявные нападки - далеко не редкость. Нормальные люди не читают такие книги. У тебя во всем двойные стандарты. Да, я не прав, но ты не имеешь права меня обвинять, потому что на прошлой неделе ты... Я пыталась "держать планку". Играть на его поле, я ведь умная девушка. Не закатывать же скандалы из-за таких пустяков. Я не истеричка. Однажды мы снова поссорились. Как обычно, ссора растянулась на несколько дней. Я сидела на утром кухне, абсолютно убитая. Он подошел и , глядя в глаза, спросил: "Ты плачешь?". А лицо такое холодное и заинтересованное. Как будто "Ты уже плачешь?". И тут меня прорвало. У меня началась истерика. Он собрался и ушел на работу. Сказал, не ждать его вечером, что мне нужно подумать над своим поведением. Проревев несколько часов, я привела себя в порядок. Позвонила ему и уже выработанным извиняющеся-заискивающим тоном спросила, что приготовить на ужин. Он сказал, что хотел меня простить, но этим звонком я все испортила. Ночевать он не пришел. В один из вторников я случайно съела салат, который он хотел взять с собой на работу. Он открыл холодильник, а затем мне в живот прилетел кулак. Я упала. Боль была не столько физической, сколько душевной. Все мое сознание наполнил жуткий страх, когда я увидела его холодное лицо, а затем ногу в офисной штанине и домашнем тапочке, прилетевшую куда-то в район плеча. Я забилась под стол и могла только глотать слезы. Хлопнула входная дверь. Меня трясло во все стороны и тошнило. Дрожащими руками я собрала самые необходимые вещи и вызвала такси. Домой меня не пустили. Мама просто мне не поверила, хотя не могла не видеть проглядывавшую из под ворота кофты ссадину. Димочка же идеальный мужчина, не пьет, а то что ударил, так с кем не бывает - все так живут, и ты живи. Кому ты больше нужна без работы и образования. Вечером он пришел с цветами, очень долго извинялся, стоял на коленях. Я почувствовала себя вновь хозяйкой положения. После долгого эмоционального голода это его поведение казалось просто манной небесной. Родилась Настя. Он казался идеальным заботливым отцом. Но что-то в его поведении не давало мне покоя. "Ребенок в семье должен быть один - и это Я", - посмеивалась я про себя. Меня воспитывали в строгости. За оценку меньше 4 и отсутствие ежедневной уборки к приходу родителей я сурово наказывалась. Я не хотела такого для своей дочки. Но Дима считал иначе. Я всеми силами пыталась ее защитить, но что может сделать слабая женщина? Он оттаскивал меня за волосы в туалет, закрывал там и, размазывая слезы бессильной ярости, я слушала как он орет на мою дочь. Я слишком много внимания уделяю ей. Она может и сама сделать уроки. Я не должна хвалить ее за бездарные рисунки, а одежду можно купить и попроще. Самое страшное для матери - это смотреть, как страдают ее дети. Я боялась его до дрожи. Ведь я - никто. У меня ничего нет, все в этом доме принадлежит ему. Одно его желание и я окажусь на улице, без денег и ребенка. То время, пока Дима был на работе или в очередной "командировке" было самое лучшее для нас. Дома было тихо, уютно болтал телевизор, я рассказывала Насте на ночь мифы Древней Греции и слушала ее рассказы о школе. В один из декабрьских вечеров он пришел проверить уроки. Дрожащим голосом Настя рассказала заданное на дом стихотворение. Я была на кухне и видела ее испуганные глаза через дверной проем. Сердце кровью обливается, ведь он просто ищет к чему придраться. Дошла очередь до математики. - Сколько можно повторять элементарные вещи, ленивая ты бестолочь?! - Дима обнаружил неверное уравнение, выведенное аккуратным детским почерком в клетчатой тетради. Он схватил ее за волосы и ударил головой об стол. Я услышала крик. В эту секунду у меня потемнело в глазах. В одно мгновение в голове всплыла память о всей причиненной им боли и унижениях. Я чувствовала, как откуда-то из потаенных углов моей растоптанной души поднимаются остатки ярости. В несколько секунд я преодолела расстояние до детской и вцепилась ему ногтями в лицо. Боковым зрением я увидела, как до смерти перепуганная Настя выбежала из комнаты. Он до хруста вывернул мою руку и принялся бить коленом в живот. Я пыталась кричать, но даже вдох давался с трудом. Послышался щелчок замка, а затем хлопок входной двери. Уронив меня, находящуюся в полубессознательном состоянии, на пол, он направился в коридор. Я лежала на ковре, ощущая стертые во время падения об жесткий ворс колени и локти. Из носа шла кровь. Когда я увидела лежащие на письменном столе ножницы для бумаги с розовой ручкой, сомнений не осталось. Подползти к столу. Подняться. Схватить их и успеть до выхода Димы из квартиры - практически нереальная задача. Он обернулся на звук шагов и в следующее мгновение получил удар лезвием в район печени. Я била не останавливаясь. Он упал, а я все била и била. С каждым ударом меня покидала ярость и приходила пустота. Мне было не страшно. Мне было никак. - Астахова М. А., ранее не судимая, осуждена по ч. 1 ст. 107 УК РФ к 2 годам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Мера пресечения Астаховой М.А. в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения . Удар деревянным молотком казался ударом по гвоздю в крышку гроба социальной жизни. Это может случиться с каждой. Людям кажется, что чтобы столкнуться с насилием нужно его спровоцировать. Что жертва всегда сама виновата. Она могла от него уйти. И что она изначально была какой-то не такой. Дефектной. В этом стыдно признаться, а окружающие предпочитают не замечать. Сколько их, пострадавших от домашнего насилия? По статистике, от рук мужей погибает 14 тысяч женщин в год. Их сломали. Они не могли уйти. За каждой смертью стоит поломанная давлением психика. Они боялись не смерти, они боялись осуждения общества. Оставить ребенка без отца. Оказаться в одиночестве. Потерять эту изуродованную и искалеченную пародию на любовь. Больная статистика переходит из года в год практически не уменьшаясь. Погибшим уже не помочь. Но можно спасти жизни тех, кто продолжает терпеть изо дня в день. Берегите себя.