Я требую яоя!

      Дамблдор посмотрел на Гермиону. Сама невинность восседала у его стола, рассматривая лепнину на потолке так пристально, словно ее сюда за этим только и позвали.       Затем директор перевел свой взгляд на витиеватые закорючки-буквы и в который раз убедился: внешность обманчива, даже очень. - Итак, - наугад выхватил замечание он, - преподаватели жалуются, что в последнее время на значках домовиков, работающих на кухне, написано совсем не «Свободу домовикам!», а кое-что другое...       Дамблдор снова взглянул на юную ведьму, ожидая увидеть раскаяние на ее детском личике. - Да ну? – невинно округлила карие глаза Гермиона. – И что же?       Дамблдор вздохнул. - «Скажем нет Снарри». Вам это ни о чем не говорит?       Девушка напротив пожала плечами. Не знаю, мол. Ваши домовики – вы и разбирайтесь. - Хорошо, - продолжал Альбус. – Профессор Макгонагалл жалуется, что между полупарами трансфигурации вы подрались с Луной Лавгуд. - Обычное недопонимание подростков, - невозмутимо парировала не по годам хитрая мудрая ученица. – При чем тут домовики? - Дааа? – протянул директор, заедая потерянное самообладание лимонной долькой. - Тогда почему же в перерывах между вырыванием друг у дружки волос вы, мисс Грейнджер, на повышенных тонах объясняли мисс Лавгуд, что, цитирую: «Снейп – уже состоявшийся мужчина, поэтому такой сосунок как Гарри – не пара ему. А вот мистер Малфой – дело другое...»       Тут Дамблдору пришлось прокашляться. Произносить подобные пылкие речи он не привык, да и портреты на стенах на него уже странно поглядывали. Переживали, наверное, не тронулся ли старик-директор умом.       Гермиона участливо протянула директору новую дольку.       Но Дамблдор глядел все так же укоризненно: - А не смущает ли вас то, например, что у Люциуса жена уже имеется?       Гермиона сморщила аккуратный носик. - ... Жена – не несущая стена Хогвартса, подвинется. - А сын? Сын у него, между прочим, с вами на курсе учится! – в сердцах воскликнул Дамблдор и тогда только понял свою ошибку. Глаза Гермионы вдруг вспыхнули хитрым вызывающим огоньком.       Дамблдор сверился со списком. - Драко-то вы зачем в кладовке с Гарри заперли? – он сверился со списком еще раз. Жалобы жалобами, а чары она тогда сильные наложила. И правда лучшая ученица. - Во имя любви, - лучшая ученица, похоже, решила наконец быть честной. Уж лучше бы не решала – про себя отметил Дамблдор. - Пожалели бы Филча, он устал уже их каждое утро в кладовке находить. Говорит, Гарри со скуки по ночам вязать начал, а Драко – читать маггловскую литературу.       Дамблдор снова заглянул в список. Заел отчаяние долькой. Еще долькой. И еще... Когда дольки закончились, он решился снова заговорить.       Директор никогда не подумал бы, что завхоза Хогвартса, старого и твердого, как и сам замок, можно напугать или довести до нервного срыва. Но и склерозом он тоже не страдал, потому отчетливо помнил успокаивающее зелье в трясущихся руках Филча. - Прошу вас, прекратите хотя бы подбирать мистеру Филчу пару среди призраков во время ночных дежурств! Вы хоть понимаете, сколько проблем это доставляет окружающим?       Гермиона с пониманием кивнула.       Дамблдор устало улыбнулся: наконец-то! - Понимаю. Будь Миссис Норрис Мистером, - она нарочно сделала ударение на слове «мистером», - проблем было бы меньше.       Дамблдор ущипнул себя за палец, и, ничего не говоря, но все так же нервно скалясь улыбаясь, отправился в кладовку – за дольками.