Жизнь с крыльями: плюсы и минусы

— А это можно будет откатить назад? — с опаской интересуется Дина, покорно поднимаясь из кресла, когда Чак делает им знак встать. — Или я навсегда останусь проапгрейденным ангелом? И там же еще ранги у вас всякие, да, Кас? Мы так-то детали вообще не обсудили.  — Откатить можно будет. Ангельская сила будет зависеть от вашей души, потому что именно душа будет трансформироваться в благодать, — а потом Чак просто щелкает пальцами. Для Дины и Сэма не происходит абсолютно ничего, а у стоящего позади Каса перехватывает дыхание, если выражаться человеческим языком. Пару секунд в кабинете стоит тишина, а потом Дина решает покачнуться с носка на пятку… и тут же шарахается в сторону, как олень, приметивший койота.  — Что за нахер?! — орет она, а Сэм едва ли пополам не складывается от хохота, потому что у сестры такое перепуганное выражение на лице, точно у кошки, засунутой хозяином в тазик, полный воды. И Дина понимает «что за нахер», когда сморит на брата и на Кастиэля, который теперь видится совершенно иначе с темно-темно-синими, практически черными крыльями за спиной, переливающимися голубоватыми искрами. Сэм утирает рукавом выступившие слезы смеха и с бессменным любопытством смотрит себе через плечо, вытягивает коричневое крыло — крыло?! — цвета кленовой древесины в июльском жарком лесу с проблесками солнца и зелени - и невольно вздрагивает от непривычного ощущения, тянется рукой к перьям. (Перьям?!).  — Теплые, — констатирует он. Дина по-прежнему стоит и шелохнуться боится, потому что ей странно. Казалось бы, она уже должна привыкнуть к абсолютно любой мистической хрени и ничему не удивляться, но ей странно, страшно, ново, и еще есть что-то внутри нее такое теплое, светлое, переливчатое, непонятное, что-то чего там еще минуту назад не было. Приложив буквально всю свою силу воли и пообещав самой себе горы чизбургеров и сэндвичей с сыром и беконом — в Раю же, (!) поэтому и не такое может себе позволить — Дина оборачивается и, какой бы странной не казалась подобная реакция, обиженно выгибает губы, весь надуманный ужас перемены сдувается воздушным шариком.  — Они некрасивые, — Дина осторожно поводит лопатками, и крылья противного серо-зеленого цвета с каким-то коричневым отливом послушно чуть поднимаются и слегка расходятся в стороны, отчего Дина морщится. — Они цвета болота. Даже Чистилища!  — Тебе не нравится цвет твоих крыльев? — пудель-Бог с выражением крайнего удивления на лице хмурится и часто-часто моргает.  — Да, мне не нравится! — фыркает Дина, а крылья у нее за спиной смешно топорщатся серыми перьями. — Это можно как-то изменить?  — Нет, это как цвет глаз, — отвечает Чак. — Эм, отражение ауры, возможно?..  — Я уже не хочу быть ангелом, — ворчит Дина.  — И что теперь? — спрашивает Сэм. — Кем ты поставил нас в своей линейке ангелов, Чак? Что мы можем делать?  — Без понятия, — Бог пожимает плечами, сконфуженно улыбаясь. — Я уже говорил о том, что сила вашей благодати будет зависеть от силы ваших душ, а от благодати зависят способности. Поэтому я пока снова удалюсь, а Кас позовет меня, когда станет понятно: выиграли мы этот раунд или проиграли. Я обязательно откликнусь. Удачи. И вот Чака снова как и не было вовсе.  — Ну что ж, наш Отец-Творец опять сделал ноги, а тот, от кого уже и не ждали подставы, снова усадил нас в лужу, — Дина складывает руки на груди и щурится недовольно. — Присядешь с нами, Касси?  — Вы сами сказали, что вы в деле, — бурчит Кастиэль, не отлипая от своей стены.  — А меня пока все устраивает, — пожимает плечами Сэм.  — Да потому, что и у тебя, и у нашего пернатого крылья зашибенные!  — Ради всего сущего, не веди себя, как баба!  — Я и есть баба, тупица! Винчестеры препираются. Это Кас тоже считает хорошим знаком. Может, впервые у него получилось сделать что-то правильное? Может, впервые у него действительно получится послужить Небесам? Увидим.