Душа убийцы/Killer's soul

— Ну, здравствуй, Юля, помнишь дядю Володю? — доносится до моих ушей до боли знакомый голос, и я невольно напрягаюсь ещё больше. Этого не может быть. Из-за деревьев выходит знакомый мужчина со шрамом на щеке, который оставил ему мой отец. И наше положение ухудшается, когда за его спиной появляются ещё четыре парня. Это конец. На всякий случай я жмурюсь, а потом открываю глаза, но, к несчастью, мужчина и его подопечные всё ещё здесь. Этого не может быть. Ему же дали пожизненно. В этот раз я точно не увернусь. — Как ты сбежал? — шиплю я сквозь зубы и замечаю на себе взгляд непонимающего Егора. — Очень просто, — мужчина усмехается. — Всего лишь несколько смертей, и я здесь, милая моя Юля. И поверь мне, в этот раз я доведу начатое до конца. — Никогда! — выкрикиваю я, а после смотрю на Егора. Заметив, как на руках парня проступают вены, я понимаю, что он напряжён не хуже моего. Видимо, и он знаком с Ковалёвым. — Ох, как мир тесен! — восторженно произносит Владимир. — И Егорушка тут! Надо же! Так рад тебя видеть! — мужчина протягивает руку, но тут же её убирает. — Прости, забыл, что ты у нас тоже не простой. С гордостью, так сказать. Ну, что, ребятки, со мной добром поедем или подерёмся? Чувствую на себе взгляд Егора, поэтому поворачиваю голову к нему. Видимо, он уже тоже познакомился с этим ублюдком. Вижу, как Булаткин кусает своё колечко в нижней губе. Парень всё ещё сжимает руки в кулаки, намекая на то, что будет драться. Но я незаметно качаю головой из стороны в сторону. Нам не справится с ними. Их пятеро, а нас двое. Они вооружены, мы — нет. С ужасом замечаю, что глаза Егора слезятся. Но, может, он намерен драться, чтобы потянуть время? Возможно, тогда полицейские успеют приехать. Надеюсь, их уже вызвали. Закрыв глаза, я вдыхаю воздух через рот. Егор накидывается на Владимира, сбивая с ног, поваливая на землю, а я… я нелепо начинаю бежать за деревья, чтобы увести тех парней. По крайней мере, я надеюсь, что они побегут за мной. И услышав заветное «Поймать девчонку!» я мысленно подпрыгиваю от радости. Правда, чему тут радоваться? Егора могут просто убить, а меня… тем более убить. Но, оглянувшись, я заметила, что за мной бегут только двое. Значит, всё не так уж и круто. Если бы не дождь и не скользкая земля, я бы могла бежать быстрее. До моих ушей доносится громкий вопль, кажется, принадлежащий Егору. И я чувствую, как что-то во мне сжимается. Ему больно. И на мою неудачу моя нога попадает на скользкую поверхность, и я падаю, понимая, что потеряла белоснежную толстовку. Эти двое пользуются шансом. Один хватает меня за волосы, а второй быстро одевает на меня наручники. И, на удивление, этого хватает для того, чтобы вызвать мою покорность. И мы быстро возвращаемся на место встречи. К моему ужасу, мои глаза видят, как Владимир вытирает руки какой-то тряпкой от крови, а Егор лежит на земле и не шевелится. Меня отпускают, и я тут же падаю на колени рядом с Булаткиным. Оттянув свои руки как можно дальше друг от друга, я с трудом повернула голову Егора на себя. Глаза закрыты, а из носа течёт кровь. Он же жив? Очень осторожно я хлопаю его по щеке, но он даже признака жизни не подаёт. И я прикладываю руку к его шее, чтобы прочувствовать пульс. Удар… Удар… Удар… Живой. Просто в обмороке. Меня с силой поднимают вверх, заставляя встать, тащат к огромной машине. — Пацана тоже возьмите, — слышу я краткое распоряжение Владимира. Меня усаживают в большой багажник и прикрепляют к какой-то палке, какую я вижу впервые в машине. Два парня укладывают Егора рядом со мной, но делают это так не осторожно, что мне почему-то захотелось треснуть им. К счастью голова Булаткина оказалась на моих коленях. Но расслабляться рано, дерьмо не закончилось. Всё ещё впереди. И слабый вид парня заставляет меня заплакать, кусая губы. Лучше бы он прыгнул под машину и переломал себе кости. И я с ужасом понимаю, что выронила телефон, когда поскользнулась. Чёрт! — Юля, — тихий шёпот заставляет меня вздрогнуть, и я опускаю глаза на обессиленного парня. — Не плачь, пожалуйста. — Как ты себя чувствуешь? — таким же шёпотом спрашиваю я. — Живой, — Егор улыбается, но тут же морщится от боли. И я аккуратно провожу пальцем по его разбитой губе.