Душа убийцы/Killer's soul

POV Юля Мне приходится открыть глаза из-за странного тепла на своей талии. Тянусь рукой и укладываю её поверх объекта. Протерев глаза другой рукой, я обнаруживаю татуировку Егора. И это заставляет повернуть голову в сторону окна. Надо же, появился! Спит, будто ничего и не было. Осторожно провожу рукой по его волосам, вспоминая, что сегодня день его рождения. — Мам, еще пять минут, — бормочет Егор и отворачивается в другую сторону, заставляя меня тихонько засмеяться. Вот он какой, домашний Егор! Любит поспать, а делает это чертовски мило. Посапывает, приоткрыв рот. Почему я не заметила, как он лёг ко мне? Указательным пальцем провожу невидимую полоску: от его лба до переносицы, а оттуда по кончику носа спускаюсь к губам. Но Булаткин неожиданно зажимает мой палец между своих зубов, причём делает это так, что мне совсем не больно. — Пусти, — тихо бормочу, заливаясь улыбкой. Вот он, тот Егор, которого я полюбила. Может, конечно, и глупо, но я действительно без него не могу, и сегодняшняя ночь только доказательство этому. — Нельзя шалить, Юля! Нельзя! — Егор улыбается, будто что-то замышляя. И слишком неожиданно он облизывает мой палец языком, а после начинает его посасывать. А я только и делаю, что смотрю на него широко раскрытыми глазами. Он, наконец, отпускает свою «жертву», и я смотрю на неё, а в следующий момент провожу языком по своему пальцу. Булаткин корчит удивлённую гримасу. — С Днем рождения, — я в шутку ударяю его по носу, а его гримаса становится действительно ошарашенной. — Сегодня? — Егор смотрит на меня так, будто потерял свою голову и действительно забыл о своем дне рождения. — Все в порядке? — спрашиваю я, приподнявшись на локтях. — Да, просто как-то быстро, — в его голосе слышится грусть, а во мне загорается желание узнать в чём дело, но что-то удерживает меня. — Ты приготовила подарок? — он начинает хохотать, переворачивая нас и нависая надо мной, а я закусываю губу, заливаясь в улыбке. С каждым разом он становится милее и милее, надёжнее и надёжнее, любимее и любимее. Плевать, что от этих чувств может быть больно позже. Я хочу насладиться ими вдоволь прежде, чем мне придётся отпустить их. Егор облизывает свои губы и накрывает мои, затягивая в страстный поцелуй. Когда я приоткрываю рот, чтобы вдохнуть воздуха, Булаткин проникает своим языком, начиная исследовать полость моего рта, а я пытаюсь вытолкнуть его язык в своеобразном бое. Почувствовав странное тепло внизу живота, я понимаю, что приходит время отстраниться друг от друга, поэтому разрываю наш первый серьёзный поцелуй. Нет, мы и раньше целовались, но такого ещё не было. — Почему тебя не было в лагере? Куда ты ушёл? — спрашиваю я, надеясь на ответ. И что-то мне подсказывает, что сейчас мне его услышать не дано. Шестое чувство или… — Юля, я тебе обязательно расскажу, но не сегодня, хорошо? — Егор садится на кровати и усаживает меня к себе на колени, как маленькую, а я аккуратно укладываю свою голову на его плечо. — Обещаешь? — Обещаю, малышка, — шепчет Егор, а я чувствую на себе злой взгляд Наташи. — Можете понежиться в другом месте? — шипит она сквозь зубы, зарываясь головой в подушку. Парень издаёт смешок, а я краснею, понимая, что она могла видеть наш поцелуй. Почему-то становится стыдно. — Может, сходим кое-куда? — предлагает Булаткин. — Например? — Мы идём встречать рассвет, — произносит парень и делает это так, будто это самая очевидная вещь на планете. Но, поняв, что я зависла, Егор берёт инициативу в свои руки, подходя к шкафу. В его руках тут же появляются мои любимые шорты, толстовка и комплект нижнего белья. Усевшись передо мной, он кладёт одежду на прикроватную тумбу. Его руки обнимают мои бёдра, намекая на то, что он их сейчас снимет, а я краснею, как помидор. — Не надо, — взволнованно бормочу я. — Брось, я уже всё видел, — усмехается Егор, заставляя меня нахмуриться. — Когда? — У Владимира, когда нас перетащили из подвала. В душе. Неужели ты забыла? — Булаткин закатывает глаза. — Поэтому успокойся и дай мне одеть тебя. — Я сама, — я заливаюсь хохотом, вскакивая с постели и хватая одежду, убегая в ванную комнату. Егор возмущается, но слышится нотки смеха, поэтому я понимаю, что он делал это, чтобы заставить меня пошевелиться.