Глава 50.
7 июня 2017 г., 10:03
— Да стой же ты! — раздаётся за спиной, а я лишь ускоряю шаг, натягивая толстовку на голову сильнее.
Дождь превращается в реальный ливень, падая с неба стеной, сквозь которую что-либо сложно увидеть.
Он догоняет, а я не хочу его видеть.
— Юля, пожалуйста! Остановись! — его рука касается моего плеча, заставляя вздрогнуть.
Егор ловко разворачивает меня к себе лицом, а я опускаю глаза, не желая смотреть на него.
Грязь на дороге привлекает больше, чем его гнилая душа, чем его лживые глаза, которые я не так давно любила всем сердцем.
— Я тебя уже просила оставить меня в покое, когда ты был за решёткой! Но ты этого не сделал! Из этого ничего хорошего не вышло! Может, мне повторить свои слова? — тараторю я на повышенных тонах.
Его рука обвивает мою на запястье, и мой рефлекс пытается выдернуть её. Не выходит!
Просто кто-то забыл, что он сильнее.
— Тебя не учили выслушивать перед выводами? — Булаткин повышает голос, как и я.
Закатывая глаза, вновь пытаюсь вытащить руку из стальной хватки.
— Учили! Но, касаемо тебя, я все выводы уже сделала! Отвали от меня! — мой голос срывается на крик, и я выдёргиваю руку, падая на грязную дорогу.
Он наклоняется, чтобы помочь мне встать, но я отпрыгиваю, вляпываясь волосами.
— Какие выводы, Юля? О том, что я убийца, с которой лучше не связываться? О том, что я вру на каждом шаге? Или о чём, Юля? Объясни! — Егор кричит, уже не скрывая своих эмоций, а я съёживаюсь, поднимаясь с дороги.
— А кто ты, если не убийца и не лгун? — набравшись смелости, смотрю в его глаза.
На самом деле это больнее, чем мои муки в школьном туалете.
Он замолкает, переводя дыхание.
— Но я люблю тебя, — Булаткин кусает колечко в губе, вернувшееся не так давно.
Но разве всё по-старому? Нет, ничего уже не будет, как прежде.
С этой фразой внутри поднимается буря, состоящая из споров мозга с сердцем. Второе хочет обнять, почувствовать его тепло, поцеловать. Разум же из последних сил напоминает о боли, нервах, утраченных из-за него, напоминая о выражении матери насчёт психолога.
— А я тебя нет! — из последних сил я выкрикиваю эту фразу. — Не люблю, — голос будто пропадает, поэтому вторая часть звучит шёпотом.
А сама я разворачиваюсь, направляясь в известном направлении.
— Юля, вернись! — громкий вопль доносится до моих ушей, но что-то заставляет продолжать движение, не оборачиваясь.
Да, мне очень хочется повернуться и посмотреть на него, но разум останавливает.
— Сука, вернись! Юля! — он продолжает кричать, а моё тело заворачивает на нужном повороте.
Больно, больно, больно!
И уже в считанные минуты я открываю дверь в дом бабушки.
— Алиса, идём, посмотрим, кто там пришёл! — ласково произносит бабушка, выходя из большой комнаты с моей сестрёнкой на руках. — Юля, Боже мой, что случилось? Тебя какие собаки драли?
Конечно, не каждый же день бабушка видит грязную, взлохмаченную, промокшую до ниточки внучку. Она быстро показывает мне жест «сейчас» и убегает с Алисой в комнату. С кем-то говорит, открывает какую-то дверцу со скрипом и бежит ко мне.
— А ну-ка бегом в баню! — бабушка обувает свои тапки, обнимая меня рукой за плечо.
— Бабушка, не надо! Я всё равно чокнутая! — произношу я, а она качает головой, толкая меня к выходу из дома, а затем тащит по дорожке к бане.
— Сейчас я тебя быстренько в себя приведу! Сумасшествие, как рукой снимет! Что случилось-то хоть? — спрашивает она в своей привычной манере, открывая дверь в баню.
Мы заходим внутрь.
— Ты не поймёшь, — я отвожу глаза, а бабушка стягивает с меня кофту.
— Чего это я не пойму? Ты из-за убийцы что ли своего? — она возмущённо фыркает. — Ну, ладно. Рассказывай, давай, грустить вместе будем!
— Всё кончено, ба! Он в прошлом!
— Так, сегодня ты поспишь здесь, у меня. Я тебя в таком состоянии не отпущу, ясно? А вот проспишься, отогреешься, и поедете с Алиской! Родителям скажу, не переживай. А сейчас быстренько снимай с себя всю эту грязь и бегом греться! — бабушка хлопает меня по плечу и достаёт что-то с полки с порошками.
Она протягивает эту вещь мне, представляя мою любимую куклу Барби.
— Я своим куклам всё рассказывала, может, и тебе поможет.
Забираю светловолосую куклу и направляюсь в помывочное отделение, соединённое с парилкой.
Губы формируются в улыбку, когда подсознание понимает, что бабушка сейчас с меня всю кожу сдерёт, пока будет очищать мой внутренний мир.
Прощай, старая жизнь, кожа и грязь! Здравствуй, новая жизнь!
