Душа убийцы/Killer's soul

Хлопок двери. Дикий рык Егора из-за того, что я его кусаю за предплечье. Он швыряет меня на пол, как последнюю собаку, и я, пользуясь моментом, вытираю непрошенные слёзы. В его руке появляется сигарета, и Булаткин делает затяжку, открывая форточку. Что вообще происходит? — Просто хорошо общаемся, так, Юля? — Егор недовольно скрещивает руки на груди и устремляет разгневанный взгляд на меня, застывшую на полу с этими гадкими слезами. Хочется сказать какую-нибудь колкую фразу, но вместо этого я издаю тихий всхлип, открывая парню свою слабость. Мне никогда не нравилось, что на меня кричат, потому что я всегда начинала плакать. — Юля, просто объясни, зачем ты так сказала? — он делает ещё одну затяжку и выкидывает сигарету за окно, хотя мог докурить её полностью. Булаткин садится рядом со мной на колени, обнимая за лицо тёплыми руками. — Они распускали слухи, — я поднимаю глаза в его океаны, и он лёгким движением большого пальца смахивает очередную слезу. Всё, гнева больше нет. Егор больше  не кричит, теперь он улыбается. Снова его рука оказывается на моём затылке, и Булаткин притягивает меня к своей груди, и я для своего удобства обнимаю его. — Господи, прости меня. Не знаю, что на меня нашло, — произносит парень, касаясь губами лба. — И не плачь! — его голос приобретает нотку шуточной угрозы. Это странно, но я будто не чувствую боли, доставленной только что. Мы просто замираем, обнимая друг друга. — Скажи, что тебя связывает с Наташей? — слова сами по себе срываются, а я где-то в глубоком подсознании проклинаю себя за это. — Я участвую в сложной игре, в которую, рано или поздно, включишься и ты. Она опасна. Миронова — дочь Владимира, значит, и хорошая возможность отыграться. Поверь, Наташа просто очередная пешка, если ты понимаешь о чём я, — он прищуривается, а я хмурюсь, совершенно не понимая его. Опасная игра, в которой уже участвует Егор, Владимир и Наташа, и со временем в ней окажусь и я. Но кто мне расскажет правила? И есть ли они вообще? Кто ещё задействован в ней? — Может быть, каждый из нас погибнет, но не стоит забывать про happy end. Он рядом с тобой, — Булаткин натягивает улыбку. И я теряюсь в себе. Снова и снова. Опять по его вине. Как так можно? — Что ты имеешь в виду? — мой голос наполняется непрошенным волнением. — Твой хороший конец — это Глеб Исаев. Юля, ты ему нравишься, и вы прекрасно смотритесь вместе. А мы с тобой просто друзья, хорошо? — руки Егора помещаются на мои щёки. — Но мы же… — Мы просто переспали. По дружбе это бывает, — перебивает меня парень и заключает в нормальные объятия. Да, он снова бьёт по ранам, но ведь я сама предложила ему дружбу. Теперь винить его нельзя, даже после того, как он таскал меня за волосы. — Просто друзья, ничего большего, ладно? — натягиваю улыбку, не обращая внимания на внутреннюю борьбу со своей же натурой. Нам нужна финишная прямая, от которой начнётся новый круг, называющийся «просто друзья». Как он выразился? Мой хороший конец — это Глеб? Он прав. Я научусь жить с этими ранами. Люди же живут со шрамами и не обращают внимания на них. Дело в привычке. Может, действительно время виновато? Новый период ждёт впереди, а за ним новые дни, знакомства, встречи… Неизвестно ещё, что будет с нашими «Blind Dreams», ровно так же, как и моя судьба остаётся загадкой. Может, настанет ещё день, когда я скажу Егору спасибо за этот бред в моей голове. — Новый день приносит радость, пройдёт время, всё наладится, а мы останемся хорошими друзьями, — произносит Булаткин, будто читая мысли. Интересно, он тоже борется с желанием потребовать большего, или я остаюсь одна? Радует одно: статус друзей сохранится. Мысли Егора всё ещё остаются загадкой, хотя теперь я имею некоторое представление о них. Там есть забота обо мне, но не стоит забывать про игру, упомянутую не в самом лучшем тоне. К чему это всё ведёт? К верной погибели или же к счастливому концу, как во всех мультиках Disney? — Убей его, — снова появляется голос, а я молча отхожу к окну. Хочется верить, что всё это пройдёт.