Душа убийцы/Killer's soul

POV Юля Так быстро я никогда не съедала такие порции. Сначала я всё же покривлялась, но съела всё до последней крошки. Мой желудок требовал больше, но пройденная недавно в университете тема не позволяла попросить ещё и отказаться даже после предложения добавки. Я знаю, что может стать плохо, если после некого периода голодания сразу начать питаться полным рационом. Ещё бы чуть-чуть и я бы сказала Егору заветное слово благодарности, но вовремя вспомнила про свой бунт. Он не заставит меня говорить. Смотрю на парня, молча спрашивая, что дальше? Скорее всего, возвращение в подвал. «Владимирский выродок,» — снова раздаётся у меня в голове его голос. Эта фраза слишком прочно засела в голове. Неужели нестандартное мышление Евы было право? Ладно, пусть он будет моим… далёким-далёким дядюшкой. Но выродок… Господи, Натаха, ну дай ты мне подсказку, что делать и как быть! «Потому что у меня хорошие родители!» — прекрасно помню свои же слова, но так ли это? Была ли я тогда права? Я не смогу долго не разговаривать. Мне нужно общение. Мне всё ещё страшно. Егор встал на опасный путь. Он кивает, призывая идти за ним, а я спокойно иду за ним. Видимо, попытка побега, закончившаяся прострелянной ногой, научила меня кое-чему. Возможно, у него оружие всегда при себе. Знакомая эксклюзивная мелодия раздаётся в пустоте зала. Мой ли это телефон? Замираю, вынуждая и Егора остановиться. Это Максим, чёрт бы его побрал, Фадеев. Возможно, он хочет высказать пару слов по поводу прошедшей премии или рассказать ближайшую перспективу нашей группы. Это важно для меня. — Даже не думай, Бестужева! — предупреждает Булаткин, толкая меня к лестнице, ведущей вниз. Я слишком сильно наступаю на больную ногу, поэтому облокачиваюсь о стену. Может, послать к чёрту свою гордость и начать его умолять? Мне нужно услышать, что хочет сказать наш продюсер. Захожу в знакомое помещение, и Егор уже хочет закрыть тяжёлую дверь. — Егор, пожалуйста! — срывается у меня прежде, чем я успеваю понять свою ошибку. — Да ладно, тебе это настолько важно, что ты готова со мной поговорить? — саркастично произносит Егор. — Но цены повышаются, Юля. — До каких? — Ты будешь спать со мной и говорить по телефону при мне, — произносит парень слишком самодовольно. Становится противно до тошноты, но я преодолеваю этот порог, пытаясь игнорировать. Сглатываю ком, резко вытягивая руку. Он кивает, вручая мой гаджет. Я включаю громкую связь, принимая вызов. — Юля, здравствуй! Не хочешь на студию подъехать? — спрашивает Максим, а я только улыбаюсь. — Извините, но я не могу. Приболела, — вру я, смотря на Егора, расплывающегося в улыбке. — Вы у меня что-то с Глебом вместе заболели! Нехорошо! А через неделю уже будешь на ногах? — Надеюсь. — Я тут просто сюжет для клипа на «Половину» придумал. Это должно быть снято! Ты, как поправишься, брякни, ладно? Я команду соберу, и дня через три — четыре снимем, окей? — Конечно. — Ах, да! Ещё поздравляю с прорывом года! — Спасибо, Макс! Пока! — До звонка! Отключаюсь, кусая губу. Я никогда не поправлюсь. Раньше я умру. Булаткин забирает мой телефон, а я сжато отхожу к «своему месту». Падаю на матрас, искренне желая забраться в ванную и расслабиться. — Юля, ты всегда можешь попросить об этом, помни. Но имей ввиду, что просить очень хорошо нужно. Да и то не отпущу, а поеду с тобой и буду следить за твоими пакостями, — весело лепечет Егор, но я только ложусь, накрываясь покрывалом с головой. Мне нужен кто-то, с кем можно поговорить об этом всём, кто-то, кто поймёт. Например, Ева, может и не поймёт, но осуждать не станет. Вот только в этих с условиях такого человека хрен найдёшь! Я устала! Чёрт побери, устала в самом начале! Придётся смириться с унижениями и терпеть, чтобы хоть как-то сохранить рассудок. Дверь закрывается, снова отделяя меня от цивилизации. А чем тут можно заняться? Может, если уж унижаться, так унизиться и попросить принести мне нитки, спицы и крючок. Буду вспоминать навыки вязания, приобретённые в школе. Когда мы учились вязать в седьмом классе, я хохотала, что буду продавать свои работы вместе с бабками на рынке, хотя получалось ужасно. Я много-много раз завязывала узел не там, где надо, сбивалась, пропуская петлю или вставляя крючок в ту же два раза, сама же путалась в нитках не только спицами, но и своими пальцами. Учительница всё смеялась, говоря: «Ничего, Юленька, все таланты терпели крушение и трудности!» Я хочу домой, в Пензу, где не было этого дерьма. Нет, оно было, но не в такой степени. Но, если у меня однажды выйдет сбежать, я, наверное, первым рейсом улечу куда-нибудь за границу, где начну жить по новой.