Душа убийцы/Killer's soul

POV Егор Я не понимаю, что со мной происходит. Просто теряю контроль над собой, когда Бестужева рядом, а уж если она ещё и язык за зубами не держит, так это вообще улёт. Вот и получается такая херня. Я её только что своими руками чуть не убил, а она нужна нам живой: мне — потому, что я её люблю; ковалёвцам — потому, что Дайсон как-то связала с ней коды, необходимые Владимиру как воздух. Польша уводит её на съёмочную площадку, а я остаюсь здесь и, убедившись в том, что девушки не вернуться в ближайшее время, достаю из мусорки листок, выкинутый Юлей. Несколько минут тупо смотрю, ничего не понимая, но потом до меня доходит. Её семейное дерево с добавлением Ковалёва и Дайсон. От Владимира с прописанными буквами «о или д» к её папе нарисована стрелочка с восклицательным знаком. Понять бы, что это за буквы, а ещё почему Анастейша обведена кружком с крупным вопросом. Юля точно пытается что-то откопать, понять. Это ей свойственно: уже устала от бандитского дерьма и пытается разгадать хоть одну загадку, но вообще непонятно, как она собирается это делать, если так верит своим «родителям». Складываю листок, убирая его в карман, и выхожу на улицу. Мои уши тут же улавливают грохот и чёткие басы «Половины». Направляюсь туда, по пути замечая кучу проводов. Снимают. Линия горизонта начинает розоветь. Красивая картинка получится. Подхожу ближе, замечая бешеную компанию. Глеб и Денис бьют по барабанам, а Оля с Оксаной и Юлей по центру исполняют какой-то танец. Чёткие переходы Бестужевой что-то напоминают. Дерзко и резко она исполняет это танец, будто ничего с ней не произошло. Как в первый раз, когда я видел выступление их группы, когда эта девушка просто взорвала толпу многочисленными фонариками. Показывает известный «пистолетик» рукой, дёргает и отскакивает обратно. Её волосы буквально летают. Сейчас она свободна. У неё бешеная отдача: если погружается в какое-то дело, то отдаёт себя целиком и полностью. Я не могу лишить её этого, но и пойти против Ковалёва не могу. Недавно я услышал от Владимира по секрету, почему же так важно, чтобы Юля не оказалась на чужой стороне. «Я переживаю за неё, Егор. То, что делаем все мы, ей точно не нравится, а так что получится? Думаешь, она будет радоваться, убивая людей? А что скажешь насчёт того, что ей придётся поднять руку на тебя? Ей будет тяжело, потому что в этом смысле она полнейшая слабачка,» — в тот вечер Ковалёв, на удивление, ни разу не затронул тему Машки, и я до сих пор рад этому. Мы с парнями такие идиоты, что даже не заглядывали в «следилку». Анастейша наверняка прятала Юлю у себя, мы могли вычислить координаты их местонахождения, если, конечно, Дайсон не принимала никаких мер безопасности. Громкий визг нарушает идиллию. Кто-то кричит об очередном снятом кадре. Юля уже на земле, хватается за ногу. Глеб помогает ей подняться, бросая барабанные палки куда-то в сторону. Мои руки тут же сжимаются в кулаки. Это обычная ревность, которой быть не должно. Забудь про чувства, Егор. Убийцы не должны ничего чувствовать. Бестужева отходит в сторону, направляясь куда-то, а я тут же иду за ней. Она поворачивает за трейлеры, где припаркованы автомобили. Сбежать решила, значит. Юля останавливается у какой-то красной машины и оборачивается, тут же смотря прямо на меня. Заметила. Мои губы расползаются в ухмылке. Я быстро достигаю её. Она делает шаг назад, упираясь в капот. — Вот и прилетела моя птичка в клетку, — беру её за запястье, коварно кусая губу. — Нет! Ну нет! — девушка забавно морщится, а я утягиваю её за собой к своему автомобилю. — А ты слушайся, тогда и из подвала поднимешься, и ругать тебя не будут, — практически с улыбкой говорю я. — А в универ и в тур меня тоже отвозить будут? — Мне кажется, или я уже называл цену за это? — открываю машину, а Бестужева, к великому удивлению, спокойно садится. Я занимаю водительское место и, смотря в зеркало, вижу, как она скрещивает руки, по-детски надувая губы. Маленькая девочка. Совсем маленькая для этого мира. Раздавить её ничего не стоит. Это просто игра, она кукла, а я ей руковожу, по крайней мере должен руководить.