Душа убийцы/Killer's soul

— Какие люди! — восклицает тётя Нюра, когда я захожу в её квартиру. — Вернулся окаянный! Машка, большая уже!.. Жуть просто! Иди, поцелую хоть, — она поднимает девочку на руки, целуя в макушку. — Полина, Коля, Марина, идите сюда скорее! Удерёт ведь сейчас! — Егор, вот скажи мне, кто так делает? Уехал, чёрт знает куда, и ни слуху ни духу. Ты вообще нормальный? — сразу начинает нотации мама, чуть только показавшись из комнаты, и я закатываю глаза. — Да, братец, в этот раз я с мамой согласна, — Полина качает головой, проталкиваясь, чтобы обнять меня. — А он с Юли пример берёт! — смеётся папа. — Вадим с Василисой так изводились, а она вчера такая… Как она там сказала? В общем, заходит вся заплаканная, ободранная, худющая настолько, что мизинцем поднять можно. Не самая лучшая картина. Зашла только в дом, сразу в комнату. Денис к ней. Ему она рассказала, наверное. Выходит он, говорит: «Из-за парня». Вот и думай, ходи, что с девочкой случилось! Да, папа, ты ещё не знаешь, что с твоим сыном приключается. Не доследили вы с мамой. Выросло у вас разочарование. Плачет, значит. Я был прав. Мучается. Только вот и Денису она, скорее всего, ничего не рассказала. Попросила соврать. — Слушайте, я давно на концерт Юлькиной группы хотела попасть. Может, сгоняем? Они через два дня на Красной площади концерт дают, — тараторит Полина, ярко улыбаясь. — Егор, ты с нами? — Да, наверное. Посмотрим, — мямлю я, опуская глаза. — Ты мужик или нет? Сейчас скажи: идёшь или нет? — настаивает сестрица. Как же я скучал по её припадкам! Я дома. Боже мой, я дома! Успеваю ещё купить подарки для них, отметить все праздники, а если они решат, то вместе с Бестужевыми отметим. Вообще всё идеально будет. Правда, страшновато теперь с Юлей встречаться. — Иду, услышите хоть, как Юлю Маша называет, — с сарказмом бормочу я. — Что-то не так? — спрашивает мама. — Мама? — говорит Маша. Она, конечно же, не глупая и может понять, что Юлю зовут именно так. Сразу же на меня начинают пялиться четыре пары глаз, а я только и делаю, что шевелю рукой лунатика, соединив две пары пальцев. — Вы вместе зависали получается? — спрашивает Полина, хотя больше это относится к утверждению. — Ну, ребята, молодцы! А она же с Глебом мутила, или я уже что-то не догоняю? — Так, ну что вы к парню пристали! Он же с дороги только! Пусть отдохнёт, а мы пока посидим, поболтаем, — говорит тётя Нюра, и я, взяв пакеты и рюкзак, быстро захожу в комнату, где когда-то жил я с Наташей. Её здесь больше нет. Её не хватает. Но Юли больше. Её смех… Нелепая болтовня… Даже не верится, что всё это звучало в стенах этой квартиры. Когда-то давно, что кажется неизвестным. Я уже и не помню, как выглядит её улыбка. В последнее время я являюсь причиной её слёз. И я ненавижу их. — С Юлей не так что-то! Она всегда рассказывала всё Василисе, а теперь… Коль, страшное что-то происходит. Сердце не на месте. И если Егор к этому причастен… Представить страшно, — тихо тараторит мама. И ведь приходит к правильным выводам: её сын виноват, её сын — монстр. Надо же, снова подарил Юле кучу отрицательных эмоций. Я тянусь в карман, доставая телефон и набирая номер, неожиданный для самого себя. — Алло? — почти сразу отвечает мальчишка. — Богдан, привет. Это Егор, один из ковалёвцев, — тараторю я. — Е-егор? Спасибо за деньги на лекарства маме! Ты очень помог, правда! — мальчик улыбается, и это чувствуется даже на таком расстоянии. — Слушай, я тут спросить хотел: я со своей семьёй на концерт «Blind Dreams» собираюсь. Сходить не хочешь? — Ты серьёзно? Конечно, хочу! Только на который? — Что на Красной площади проходить будет, — я улыбаюсь, понимая его фанатскую осведомлённость. — Хочу! — Тогда я за тобой заеду в три часа дня. Будь готов, окей? — Окей! И Егор… — Мм?.. — Спасибо, — искренний мальчишка, переживший такой стресс из-за меня, сейчас открыто радуется. Юля за него так волновалась. Пора завязывать с этим наркотиком ковалёвско-дайсонского произведения. Каждая моя мысль возвращается к ней. Но нет… Я слишком помешан, чтобы оставить её.