Душа убийцы/Killer's soul

Поздно ночью или рано утром меня слегка толкают, пытаясь разбудить. Резко принимая сидячее положение, я оглядываюсь на грязный матрас. Джастин на месте. Мне с трудом удалось успокоить его вчера. Мальчик очень плакал, потому что хотел к маме. Для удобства я уложила его на грязный матрас, а сама легла рядом, но, когда он уснул, переместилась на пол, потому что чувствовала себя некомфортно. Сонными глазами смотрю на парня. Это Миша. — Совсем спятил? — хриплым ото сна голосом бормочу я. — Прости, я просто хочу сказать… В общем, Анастейша просила… помочь, и я готов сделать это. Ты просто должна сказать мне, когда будешь готова к побегу, — парень улыбается, а я хмурюсь. — Ты поможешь? Знаешь, что с тобой сделают, если узнают? — я беру его за руку, смотря в глаза. Мне, должно быть, снится. Прямо сейчас передо мной сидит парень, готовый пойти против Владимира и всей его банды. Готов помочь. — Это неважно. Анастейша настоятельно просила тебя потерпеть до марта, но если ты не сможешь, я помогу и раньше, — он дёргает плечами и переводит глаза на Джастина. — Такой прелестный, правда? — Зачем он вам? — Владимир хочет выкуп. Он даже не знает, как с его родителями связаться. Как всегда, короче, — Миша издаёт смешок. — Вообще-то он сын Кайлы, она из группировки Аны. Где вы его подобрали? — В торговом центре. Может, он удрал из детского центра? — предполагает парень, вынуждая меня пожать плечами и искренне улыбнуться. Джастин — весьма своенравный мальчишка. Уж что вбил он себе в голову, того непременно добьётся. Куда же Кайла смотрела? Но вместе с беспокойством о мальчике в моей голове не укладывается мысль о том, что Миша мне поможет, стоит только позвать его. Шанс на спасение скрывался всё это время в этом доме, и я не видела его. Но Марвин идёт на добровольное предательство. Не придётся ли ему потом жалеть об этом? — Ладно, иди, а то заметят ещё, — я закрываю рот рукой, скрывая зевок. Парень кивает и уходит, оставляя меня наедине со спящим мальчиком и своими мыслями. Всё, мне теперь точно не уснуть будет. Всего два месяца. Выходит, Анастейша придумала как организовать мою безопасность. Это может быть какая-нибудь жестокая авантюра. Могу ли я поверить? Нет. Определённо нет. Можно считать, что всё уже позади. Я здесь с осени, сейчас середина зимы. А почему я верю Мише? Он же один из ковалёвцев и способен на любую подлую шутку. Наверное, потому, что у меня нет других шансов. Я готова сейчас каждому положительному слову верить, потому что планка между добром и злом заметно опустилась в сторону второго. Ложусь рядом с Джастином, обнимая его рукой. Он сразу же по-домашнему прижимается ко мне спиной. И я чувствую, как проваливаюсь в царство сновидений с улыбкой на лице. *** Этот сон не кажется долгим. Я просыпаюсь из-за ощущения тяжёлого взгляда на себе. Во мне уже выработалась привычка реагировать на всякие мелочи. Раньше меня мама и ремнём еле поднимала. Догадки о том, кто бы это мог быть, не заставляют себя долго ждать. Однозначно Егор. Он успешно рассчитывает своё местоположение, потому что тусклый свет лампы по-разному освещает помещение. Понять можно только по силуэту. — Егор, зачем ты пришёл? — хрипло говорю я и сглатываю, чувствуя ужасную боль. Как всегда вовремя простыла. — Я тебе могу доверять? — спрашивает он, выходя из тени. Булаткин подходит ко мне и садится на корточки, заглядывая в глаза. Может ли? На несколько секунд он переводит глаза на мальчика и возвращает их. — Нет, — я усмехаюсь, понимая, что с лёгкостью могу сейчас получить удар. — Ладно тогда, — парень как-то грустно пожимает плечами. — Что случилось? — вырывается у меня. — Денис в аварию попал, но не смертельно, поэтому можешь не беспокоиться, — Егор поднимается с корточек. — С ним всё в порядке? — я встаю, словно ошпаренная кипятком, хватаю его за руку, не понимая даже, что мне это даст. — Перелом левой руки, многочисленные ушибы. Сейчас лежит в больнице. В общем-то, легко отделался. Я хотел поднять тебя в комнату и дать возможность позвонить ему, но в связи с тем, что я тебе доверять не могу… Сама понимаешь! — Булаткин убирает мою руку, заставляя сжаться. То есть… он хотел… помочь в какой-то степени. Боже мой, какая я идиотка! А может, он сходу сморозил? Почему я ему так не доверяю? Моя мама не доверяла папе только тогда, когда он поздно возвращался домой с работы, прикрываясь отчётами, но, как выяснилось позже, папа действительно был на работе. На пустом месте не доверять, видимо, семейное. Хлопает дверь, я тут же бегу к ней, начиная её растерянно бить ладонями. — Егор! — очередной удар отдаётся жгучей болью, я сжимаю губы. Тревога за брата берёт верх над всяческими чувствами, например, гордости. «Будет жить» из губ Булаткина звучит вовсе не убедительно. Я ему не просто так не доверяю. История отличается от рассказов моих родителей.