Душа убийцы/Killer's soul

Спустя неделю мне разрешают уехать, и я немедленно делаю это. Но первым делом я отправляюсь не домой, а в женскую консультацию. Тянуть с учётом больше нельзя. Без записи не примут, а я попробую. В результате, я набиваюсь на приём только в конце смены, а мне ведь некуда торопиться. Врач кажется мне хорошей женщиной. Она спокойно расспрашивает, что и как. Выписывает кучу направлений на анализы. Просит поднять футболку, чтобы послушать этим… стетоскопом или фонендоскопом. Когда её глаза поднимаются на грудной район, она хмурится. — Это ожоги от сигарет. — Да, но я не курю, — смотрю в её глаза, глубоко вздыхая. — Тебя били после того, как был зачат малыш? Краткими отрывками всплывает последняя пощёчина Ковалёва, нанесённая мне. Вспоминается, что я сама била себя по животу, пытаясь спровоцировать выкидыш. Столько всего позади… Мне нечего сказать. Мне стыдно за всё… особенно за Джульетту, особенно за Егора… за всё, чего не должно быть в жизни нормального человека. — Я правильно понимаю, ты, Юлия Бестужева, приходишь сюда в положении, заявляешь о том, что тебе ещё нет восемнадцати, тебя били… — Возможно, вы слышали об одном… преступнике, — выдавливаю я, перебивая женщину, садясь на кушетку. — Его имя Владимир Ковалёв. — Это тот ещё, который пензенского мальчишку на убийство спровоцировал? — Да, это он. Так вот, меня насильно удерживали у него с осени прошлого года с небольшими перерывами. Ровно неделю назад я сбежала, и сегодня я у вас, — понимаю, что на глаза наворачиваются слёзы. — А тот пензенский мальчишка — отец моего ребёнка. Я надеюсь, Вы не под властью Владимира? — Если на то пошло, то я, скорее, под властью Анастейши Дайсон, — она хихикает. — Я её сестра… но мы не общаемся. В общем, я за тебя берусь, но смотри, чтобы все анализы сдала к следующему приёму, то есть к двадцатому марта. — Я не хочу этого ребёнка, — произношу я, понимая, что делаю больно самой себе. — Посоветуйся с мамой, и на приём я жду тебя с ней, — говорит она, и я, забрав выданную папку с бумажками, покидаю кабинет. Неосознанно начинаю анализировать прошедшую неделю. Карина Вольная меня непонятно за что ненавидит; все парни, включая Назарова, надо мной подшучивают, считая слабачкой. Ко мне хорошо относятся только Анастейша, Кайла, Эшли и Ангелина; остальные — либо нейтрально, либо отрицательно. Я написала Егору восемь сообщений от лица Катерины Ковалёвой, вызвав коварный смех, направленный в сторону противника, и предположение Дайсон, что я могу оказаться её ребёнком, а то есть ребёнком Владимира. «Что было раньше, то было раньше. Не живи прошлым. Прошлого больше нет. Всё. Его никак не вернуть. Как бы не хотелось. Это просто воспоминания. Ничего больше.» — так просто. Самые простые слова, которые сейчас ему очень нужны. Да, я поступила безумно, прикинувшись Катериной. А может, я, правда, их дочь? Чему верить? Чему не стоит? Не знаю… я до сих пор ничего не знаю. Закинув документы в рюкзак, одолженный у Ксюши на время, я направляюсь домой. Еду на метро до своей станции, чувствуя на себе многочисленные взгляды, от которых я прячусь под капюшоном куртки. У меня поменялось восприятие мира. Звоню в домофон, надеясь, что кто-нибудь откроет. Они оба могут быть на работе, а Алиса в садике. Но уже конец рабочего дня. Сбрасываю, набираю номер квартиры ещё раз. Чувствую, как колени начинают дрожать. — Кто? — родной голос мамы раздаётся очень внезапно. — Мама, это я, Юля, — слабо произношу я. Следует противный писк. Я открываю дверь, забегая в подъезд. Словно забыв про лифт, бегу по лестнице. Достигаю своего этажа, стучу в дверь. Мама, быстрее, я очень волнуюсь! Она открывает и сразу же облегчённо вздыхает, очевидно, ожидая, что всё это розыгрыш. И только я переступаю порог, мама заключает меня в свои материнские объятия, заставляя невольно заплакать навзрыд и упасть перед ней на колени, крепко держа за руки. Я дома! Как же долго меня здесь не было! Боже, вот она, женщина, которую я так желала видеть! — Юленька, как же так? — мама поднимает меня, уводя в мою комнату. — Мама, я беременна, — бормочу я. — От Егора беременна. — Ты же любишь его, — мама проводит рукой по моим немного отросшим волосам. — Любила, — поправляю я. — Мама, он моей рукой нажал на курок и убил девушку! Он сделал и это, — снимаю куртку, задирая футболку, обнажая свои шрамы. — Мне столько всего нужно тебе рассказать! — Вадим скоро придёт. Думаю, не нужно, чтобы он знал… пока. Он к тебе в комнату не заходит, а я приду ночью, и расскажешь, хорошо? Я киваю, поворачиваю голову и вижу улыбающуюся Алису, которая, поймав мой взгляд на себе, начинает шлёпать босиком по полу. Я с тяжестью поднимаю её, крепко обняв и услышав драгоценное: «А мы тебя ждали!» Боже мой, спасибо тебе за то, что я дома!