Не тому Холмсу

      Грег шел с максимально допустимой скоростью, и не будь на каждом углу мирно покачивающегося на носках ботинок преподавателя, он бы давно не просто "шел", летел бы пулей через весь коридор, в попытке оторваться от настырной и надоедливой (в большинстве случаев) Салли Донован, - его хорошей подруги и одноклассницы. - Грег, ты должен это сделать. Должен себе, должен мне! Сколько можно убиваться? - выкрикивала она на ходу, даже не заботясь о толпе народа, что чуть ли шеи себе не поломали, оборачиваясь на источник звука. Благо на Салли всегда можно было положиться, - у нее нет привычки болтать языком. - Я тебя спрашиваю, Лестрейд! Если не сегодня, то когда? Будешь до следующего года свой гениальный план вынашивать!       Грегори, сжав руки в кулаки, резко обернулся к подруге, чуть не столкнувшись с ней носами. Но с Салли трудно было сбить спесь, порой невозможно, не теряя былого энтузиазма переубедить товарища, она воинственно сложила руки на груди, сощурившись, приподняла упрямый подбородок, явно требуя ответа. - Это слишком личное, - голос Лестрейда звенел от напряжения и невысказанного недовольства, и впору бы Донован покорно отступить, но она лишь сильнее насупилась.       Не дожидаясь еще одной волны негодования, парень развернулся кругом, намереваясь затеряться в огромной толпе школьников и, спокойно присев за столик в кафетерии, прикинуть все "за", которых намного меньше, и "все против". Но Салли, нашедшая наконец-то таки свою жертву, отпускать кареглазого юношу так просто не собиралась, коршуном вцепившись в крепкое предплечье, она, выразительно поиграв бровями, кивнула в сторону девчачьего туалета. - Хочу напинать тебе, как следует, не заставляй меня выставлять себя сучкой на публике.       "Ты и есть сучка, Салли" - незамедлительно отозвался внутренний Грег, но тут же резко притих: темные, блеснувшие холодом глаза подруги, как и весь ее весьма агрессивный настрой, не сулили ничего хорошего. Периодически оглядываясь и высматривая в толпе одну рыжеватую макушку, Лестрейд прикусил губу, - ему бы очень не хотелось так опозориться прямо перед Майкрофтом Холмсом - его большой и безответной любовью.       Толкая хлипкую дверь вперед и с каким-то садистским удовольствием слушая, как железная ручка ударяется о противоположную стенку, выложенную серой плиткой, девушка, на ходу вытаскивая сигарету, уселась на шаткий подоконник. Грег, не растерявшись, тотчас закрыл дверь и только успел навалиться на нее спиной, как Салли подожгла сигарету.       Грег давно оставил позади эту вредную привычку, появившуюся на фоне стресса, едкий дымок и горький привкус на языке на какой-то короткий промежуток времени отрывали его от того безобразия, в которое он сам превратил свою жизнь. Помогали расслабиться и выпустить пар, убивали скуку и каким-то непонятным образом залечивали душевные раны, которых с каждым днем становилось все больше и больше. - Отправь Холмсу валентинку, - незамедлительно велела подруга, чуть покатав в пальцах сигарету, почти беззлобно прибавила: - Придурок.       Грег, всполошившись, нервно оглянулся на забарикодированную дверь, кто-то с той стороны нетерпеливо подергал ручку, послышались веселые девчачьи голоса, а потом все затихло, утопая в перестуке подошв ботинок. Лестрейд рукавом рубашки стер выступивший на лбу пот, - разговоры о Майкрофте всегда заставляли его нервничать больше, чем нужно. - Тише ты, - рявкнул парень. Салли ожидаемо закатила глаза, паранойя Грега ей порядком надоела. - Это ребячество, мы слишком взрослые для всего этого. Я буду выглядеть глупо. - Ты всегда выглядишь глупо.       На гневный, полный обиды взгляд друга Донован почти никак не отреагировала, просто пожав плечами: мол, я права, можешь говорить, что угодно и сколько влезет отрицать обратное. Но Грегори вовсе не собирался отрицать вышесказанное, он и сам прекрасно знал, каким становится в непосредственной близости к Майкрофту Холмсу, а, учитывая тот факт, что они учатся в одном классе и каждый день проводят вместе (ну да, Грег, не считая остальных двадцать пять ребят), он успел насобирать столько шишек и синяков, что рассказывать смешно. Ах да. Иногда он начинал заикаться, только вот в этом Лестрейд не признается даже под дулом пистолета, чего он, девчонка что ли. - Помнишь, как ты налетел на мусорный бак, только потому что Холмс... - Салли! - Грегу нестерпимо хотелось зажать уши руками, разумеется, он помнит каждый свой промах, но совсем не обязательно периодически кому-то об этом напоминать. - Я не стану дарить ему розовое сердце. Моего собственного ему мало. И вообще, даже если я и выберу валентинку, даже подпишу, то при первой же возможности подарить ее Майку, возьму да и проглочу кусок картона.       Донован удручающе вздохнула и, смачно потушив окурок о батарею под подоконником, не спеша спрыгнула на пол. В первые за такой долгий промежуток времени Лестрейд мог спокойно выдохнуть, - прерогатива вылететь из школы за курение в туалете совсем его не устраивала. - Мистер Фултон... - М? - Мистер Фултон, ты же знаешь его с этими дикими идеями, просил мне никому не говорить, но ты же не никто, вообщем он попросил меня, Андерсона и еще пару девчонок украсить классную комнату для праздника. Я украшала коробку для валентинок, куда каждый желающий сможет кинуть открытку для возлюбленного, а потом в конце дня нам их торжественно вручат. Достаточно указать получателя. Все анонимно, Грег, почему бы и нет? - в голосе Салли звучала обида. Кажется, она цеплялась за последнюю надежду вразумить друга.       Грегори, в который раз за день до боли прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь прикинуть на сколько безопасен такой способ, и где в таком дырявом плане он сможет накосячить еще сильнее. В анонимность он не верит и любой, кто видел дедукцию Майкрофта Холмса, это подтвердит, он наверняка раскусит своего тайного воздыхателя, только взглянув на розовую картонку, что уж говорить о чернилах и почерке, а сколько отпечатков Грег может оставить, пока будет подписывать открытку? Боже, кажется за это мгновение Лестрейд в свои семнадцать стал седее на пару прядей.       Может он и параноик и псих, но точно не с ума сошедший. Он не станет отправлять валентинку Майкрофту. - Поверить не могу, - рассмеялся юноша, упираясь руками в согнутые колени и весело смеясь. - Что? - Не могу поверить, что ты сказала о Филлипе: "я, Андерсон и еще пара девчонок".       Донован, более не сдерживая себя ни минуты, дала этому остряку звонкий подзатыльник, прежде чем рассмеяться следом.

***

      Грег, откровенно говоря, филонил, легко уговорив их физрука прикрыть его, парень притаился в небольшой узенькой раздевалке, что сплошь уставлена скамейками с высокими перекладинами и крючковатыми вешалками, об которые Грег со своим немаленьким ростом пару раз хорошенько приложился. Присев в самом углу и закрыв лицо книжкой, он пытался стать, как можно незаметнее, не желая смущать своим присутствием переодевающихся и непрерывно болтающих парней, да и обращать на себя лишнее внимание в планы юноши не входило. В первую очередь ему нужна была тишина, полное отсутствие розовой бурды, опасными лианами свисающей с потолков прямо в коридоре, где угодно, лишь бы подальше от воздушных шаров в виде сердец и разукрашенных барышень. Подумаешь, потная раздевалка, полная полуголых подкаченных парней, да и согласитесь, звучит довольно-таки неплохо.       Кто-то из парней махнул ему рукой, мол, я тебя узнал, Лестрейд, но тотчас отвернулся, явно в один момент понимая, от чего, а точнее от кого тут прячется их капитан. Ах да, это самое "капитан". Грегори Лестрейд капитан школьной команды по бейсболу, единоличный лидер, который всеми силами пытался слезть с этого самого поста и занять положенное место среди своей команды. Он был отличным руководителем продуманным в плане тренировок и стратегии, где надо быть суровым и одновременно чутким, Грег никогда не позволит себе вытащить на поле больного игрока и одновременно не разрешит кому-то дурить его или филонить, да и кто захочет. Тем не менее, всего какой-то год назад Грег был готов землю рвать ногтями и делать все, что понадобиться, только бы прорваться в команду и занять самый главный пост, но все это было целый год назад. "Игра для отбитых" - пренебрежительно бросил Майкрофт Холмс, проходя мимо бейсбольного поля. Грег в первый раз за все время их знакомства слышал столько злости и холода в голосе любимого человека, а этот деланный, раздражительный взгляд, от которого предательски дрожали колени? С этого дня Грег неистово желал распрощаться со спортом.       Это глупо? Очень и очень глупо, но если Майкрофту не нравится, значит не нравится и ему, Грегу. - Грег? - раздался где-то в узком проходе, ведущим к двери, до боли знакомый голос. Возможно юноша бы и обрадовался, ведь с Джоном Ватсоном они общаются не так, но, к сожалению, именно сейчас он не был настроен на дружеские разговоры.       Джон, увидев его вжавшимся в самый угол скамьи с перевернутым, раскрытым учебником по физике, тихо хмыкнув, схватил за запястье, буквально вынуждая беднягу подняться, и, неловко схватив лямку сумки, протащив ее по полу за собой. Оказавшись на нейтральной территории, оба вздохнули с облегчением, - Грег от прохладного свежего воздуха, Джон от нахлынувшей свободы. Первый даже в полутьме помещения (некоторые лампы давно было пора поменять) увидел как у того лихорадочно блеснули глаза и покраснели щеки.       Джон тотчас предложил прогуляться, и Грег, что-то ворча под нос, нацепил на плечо потрепанную пыльную сумку, больше всего хотелось вернуться в свою "норку" и, спрятавшись за всеми чужими спинами, тихонечко жалеть себя, но кажется у Джона на него были свои планы. Ватсон нервничал, как никогда, постоянно теребил край бежевого свитера, касался кончика носа, то и дело нетерпеливо почесывая его, периодически вздыхал, явно не решаясь озвучить свои мысли. А Грег бесился. Хотя бы потому, что у него сейчас и без друга слишком много проблем, ну или от того, что мимо пробегающий Андерсон обсыпал его розовыми блестками. Почему он вообще с ним общается? - Ты ведь знаешь, что сегодня праздник, Грег? - Джон явно решил начать издалека. Уж совсем издалека. - Ватсон, если ты не собрался дарить мне валентинку, говори смелее. Как есть, - посоветовал ему уставший Лестрейд, попутно стряхивая с себя розовую, липнувшую к одежде ерунду. Чтоб этого Андерсона.       Джон, подобравшись, неловко шмыгнул носом и, кивнув сам себе, более уверено продолжил: - Не мог бы ты положить в коробку для валентинок мою открытку. Она подписана, никто не подумает на тебя, а мне... мне очень неловко. Ты же знаешь этих Холмсов, он следит, буквально, за каждым моим шагом, я просто не могу прорваться к кабинету. Я прошу тебя, Грег, прошу как друга.       На секунду Грегу показалось, что он падает, перед глазами закружился коридор, а к горлу подступил горький комок разочарования. Внутренний зверь и лютый собственник, объединившись, воспряли духом, медленным, тягучим голосом, заставляя немедленно осадить низкорослую выскочку. Грег должен сказать что-то очень грубое, попытаться оттолкнуть Джона, как можно дальше, тем самым убирая конкурента за поле игры, должен был рыкнуть и твердо настоять на своем: пошел ты, Ватсон, должен отказать. Лестрейду нестерпимо хочется курить, постыдное желание, оставившее его на целый год, сейчас ударило шоковой волной, руки затряслись, как в бреду, а во рту пересохло. Не его. Майкрофт не принадлежит ему, он не имеет право решать за него, не сможет соврать другу, не может решить все сам. Может он глупец, и стоило бы отстаивать любимого человека до победного, вертясь ужом, выдавая лживые факты и отваживая от Майка абсолютно всех. Может и стоило, но он бы не был собой, Грег никогда не позволит вершить чужие судьбы. Он скажет Джону "да", как бы не было обидно и больно, потому что они, черт подери, друзья, потому что он любит Майкрофта и ценит его выбор, личное пространство и свободу, потому что желает ему только добра, и если Ватсон тот человек, что сможет осчастливить его рыжее солнечное чудо, хорошо. Грег не станет втыкать им палки в колеса.       Невыносимо больно, словно его режут на живую, но в сто крат хуже, ведь любые порезы и ссадины, оставшиеся на теле, залечит время, но те раны, что кровоточат внутри не залечит ничто. - Ох, Ватсон, снова втягиваешь меня в авантюру? - преувеличенно веселым голосом поддел его парень и тотчас протянул вперед раскрытую ладонь. - Я донесу твое признание.       Джон с улыбкой вынул из подмышки небольшой томик стихов и, распахнув его где-то ближе к концу, смешно краснея ушами протянул скромную валентинку Грегу. - Я ценю это. Спасибо.       И главное сейчас - это не "уронить" лицо, Джон не должен знать, как ему неприятно и больно от всего этого. Предатель ли он? Определенно. Он предал сам себя.

***

      Грегу становится ужасно не по себе от одной только мысли, что о его договоренности с другом узнает Донован. У Грега, буквально, тряслись колени весь путь до классной комнаты, а сердце то и дело предательски замирало в груди, он и вправду боялся праведного гнева Донован. Она определенно даст ему подзатыльник и, не стесняясь в витьеватых выражениях, начнет объяснять ему какой же Лестрейд тупоголовый. А то он не знает. Салли болеет за него всей душой, хоть и частенько отпускает в адрес друга нелестные комментарии, но парень знает, если Донован говорит: ты придурок, значит она взаправду обеспокоена.       Глухо стучало сердце, а карман, словно тяжелый камень на шее утопленника, тянул вниз, простая картонка бумаги, щедро сбагренная блестками и другой всевозможной сверкающей лабудой, всего через пару часов на осколки разобьет его большое сердце. Он робеет около двери, не решаясь сделать пару шагов вперед, но, уже стоя около входа, Грег видит примерзскую коробочку для валентинок. Он подбадривает сам себя, и на секунду юноше удается вернуть на лицо дружелюбную улыбку, но это происходит прежде, чем он видит худую спину Майкрофта Холмса. Тонкая темная фигура, замершая около окна, внушает тихий трепет и неистовое желания прижать, наверняка озябшее от колючего, не прогретого солнцем ветра тело к себе. Все происходит слишком быстро.       Майкрофт поворачивается к нему и приятно щурится, вглядываясь в каменное от напряжения и внутренней борьбы лицо Грегори Лестрейда. Он понимает все слишком поздно, темные глаза, цвета расплавленного золота плавно скользят вниз, секунда, и рыжеватая тонкая бровь взлетает вверх. У него в руках зажата между двумя пальцами джонова открытка, и Майкрофт определенно точно заинтересован сим фактом. Медлить просто нет смысла, да и побег Грег не рассматривал, как возможный вариант, - это чистое ребячество, не может он сбежать, спрятав отвратительную розовую валентинку за спину; пальцы разжимаются сами собой, и вот тонкая картонка, нагло подмигнув ему напоследок, исчезает в темной прорези коробки.       Грег поднимает вихрастую голову настолько порывисто, что где-то в шейном отделе с тихим хрустом на место встают пару позвонков. Холмс смотрит на него с интересом, с неподдельным откровенным интересом, словно пытается "прочесть" его, Грега, самым первым узнав получателя. - Надеюсь это того стоит, - почти безразлично произносит Холмс, прежде чем отойти от стола с чертовой коробкой. "И я. И я".       Вдруг сзади послышался веселый смех и милое девчачье щебетание, а через секунду целая стайка девчонок, по-партизански примолкнув, с самыми хитрыми лицами обступила Грега. С улыбкой глядя на девчонок из школьной группы поддержки, он, с легким напускным недоверием, смотрел на них из-под светлых бровей. Не обращая ровным счетом никакого внимания на постороннего человека, коим являлся Майкрофт, одна девушка, рассмеявшись, вышла вперед и без слов, впихнув в раскрытые ладони Грега целых три валентинки, краснея, звонко чмокнула его в щеку. Девчонки вокруг охая от удивления принялись шептаться и хихикать, а Грег, еще больше покраснев, растерянно коснулся впалой щеки самыми кончиками пальцев. - С праздником! - пожелали они почти хором, прежде чем так же неожиданно уйти.       Оставшись почти наедине с собой, парень, судорожно сжимая в руках злосчастные открытки, бросил последний взгляд на эту хрупкую спину. Майкрофт, кажется, остался абсолютно слеп и глух к развернувшейся пару секунд назад картине, он, все также прильнув к приоткрытому окошку, вглядывался в темнеющее небо. Подавив еще один разочарованный вздох, юноша стремительно покинул комнату, напоследок от души хлопнув дверью. Это правильно, правильно, что Грег не видел, как Холмс вцепился тонкими пальцами в подоконник и как воинственно поджал и без того тонкие губы, так будет лучше для них обоих.

***

      Они сидят в полном народу классе, младшие ребята заняли самые удобные места за партами, когда же старшим достались сами парты и весьма комфортабельные стены и шкафы, о которые можно облокотиться. А дело в том, что у их классного руководителя два класса, для которых он, собственно, и решил устроить этот праздник. От одного вида неподдельной радости, смешанной с любопытством на милых женских лицах, их классного пробирал дикий восторг, его идея, что сначала не привлекла никого, теперь интересовала подавляющее большинство. Даже парни, принявшие наигранно отрешенный вид, то и дело бросали нервные взгляды в сторону коробочки, чего нельзя сказать о Греге. Он мечтал поджечь ее одним взглядом, чтобы валентинка, предназначенная его милому Майкрофту никогда не была бы доставлена.       Он должен быть рад. Салли еще за обедом шепнула ему пару слов насчет девчонок, что собрались дарить ему свои сердца в прямом и переносном смысле. Его учитель был рад, когда бегал со стремянкой и мишурой наперевес, грозясь повыбивать все стекла к чертям, была рада Салли, пусть и потому, что всем понравилась украшенная собственноручно ей коробочка. Был рад Джон, судя по его довольному и счастливому лицу, и даже Андерсон. Только он был мрачнее тучи. - Грег, - от подруги, что стояла от Грега по левую руку, разумеется, не укрылось его плохое настроение, - ты как?       Ограничившись простым кивком, Лестрейд, сложив руки на груди, безвольно опустил тяжелую, от невеселых мыслей голову, Салли на плечо. Та чисто механически погладила его по светлому виску и сочувствующе вздохнула.       Взгляд невероятных карих глаз то и дело блуждал по статной фигуре Майкрофта, что, словно отзеркалив его позу, сложил руки крестом. Грег, словно невзначай, периодически поглядывал на Холмса, аргументируя это сонной скукой и желанием побыстрее попасть домой, мол, он смотрит так на всех, делать-то больше нечего.       На секунду Майкрофт пересекся с ним взглядами, от чего бедняга, нервно сглотнув, опустил глаза в пол, - не может он не краснеть, никогда не мог.       Пару девушек вызвались помочь раздать послания, пока учитель, вытирая выступивший на висках пот, раздавал ученикам немного корявые, но от этого не менее вкусные кексы. Шоколадные и ванильные маффины, залитые белой глазурью с розовыми, как абсолютно все в этот день, сердцами и маленькой посыпкой, просто таяли во рту, каким-то непонятным образом смягчая близкую горечь разочарования. Вот-вот Майкрофт получит валентинку, которую он так трепетно прижимал к собственной груди, но, к сожалению, никто так и не узнает, что эту открытку Грег с удовольствием отправил бы сам.       Облизывая сладкие, липкие пальцы Лестрейд, с каким-то затаенным чувством страха, следил за девушкой, что, беззаботно покачивая головой, шла прямиком к парте Майкрофта. Вот она оставляет валентинку прямо у него под носом и спешно уносится обратно, столько открыток еще нужно доставить.       Серьезное лицо Холмса стремительно краснеет, словно он и не думал, что может получить валентинку от кого-то, он неловко гладит тупые края сердца и бесконечно долго закусывает губы, будто явно не спеша открывать ее. Словно, как только он увидит разворот, вся магия момента неожиданно пропадет, словно те кривоватые синие буквы способны разочаровать его, будто сам Майкрофт мечтает увидеть там что-то определенное.       А потом... потом комната резко опрокидывается, потому что Майкрофт смотрит прямо на него, и это не просто мимолетный взгляд скучающего человека, в этих карих глазах цвета золота твердая решимость. Грег тяжело сглатывает и тотчас давится собственной слюной, что-то определенно пошло не так. - Холмс смотрит на тебя? - уточняет Салли, почти не размыкая губ и тоненько всхлипывает. - Грег, он смотрит на тебя.       Валентинка не подписана. Вот почему Холмс так краснел от одного взгляда на злосчастный кусок картона, валентинка не была подписана, потому что Джон был уверен, - Майкрофт догадается, кто отправитель. Но прежде случилось страшное, та немая сцена в классной комнате, темный, косой взгляд Майка куда-то вниз. "Не куда-то, идиота ты кусок. Он смотрел на открытку", - со стоном думает бедный Лестрейд, желая об одном, - провалиться на этом самом месте, а лучше всего умереть.       Он определенно не знает, что сказать Майкрофту, не знает, что сказать Джону и вообще, Грег не знает, что ему делать дальше. Он вышел из класса самым первым и, зайдя в мужской туалет, быстро выкрутил кран с холодной водой, нещадно брызгая на горячее лицо ледяной струей. - Ты отправил ее мне? Тогда, в классе, - спросил его вкрадчивый знакомый до последнего вздоха голос, от которого по спине Грега забегали мурашки.       Он все равно никогда не умел врать, не сможет и сейчас. Отрываясь от своего занятия, Лестрейд, отфыркиваясь от холодной воды и вымученно улыбаясь, хрипло поправил собеседника: - Джон. Джон отправил тебе ее. Я просто бросил в коробку. На лице Майкрофта на секунду отразилось чистейшее непонимание, прежде чем светлые брови взметнулись вверх. - С чего бы Джону признаваться мне в симпатии? - усмехнулся он. - Он безнадежно влюблен в моего младшего брата.       Лицо Грега заметно вытянулось от удивления, замерев с широко распахнутыми глазами, словно олень в свете фар, юноша то и дело открывал и закрывал рот. Он не знал за такое огромное количество времени, что они все учатся в одном классе, правда не знал, что у Майкрофта есть брат и тем более не знал, что его лучший друг (в котором бедняга уже успел разочароваться) влюблен в него. Выходит Джон имел в виду совсем другого Холмса, а раз уж не удосужился уточнить, то скорее всего предполагал, что Грег в курсе. Но Грег, как всегда, узнавал все новости самым последним, хотя на этот раз злую шутку с ним сыграло его помешательство на Майке. Младший брат, надо же.       Но ужаснее всего была ситуация, в которой он оказался. Он почти подставил Джона, и если бы Грег был чуть везучее, то сегодняшним вечером младший брат Майкрофта, абсолютно точно, сорвал бы с его лучшего друга шкуру, ему просто повезло, что Холмс-старший знал своего отправителя заранее. Но самым плохим была та тишина, что повисла между ним и Майкрофтом, темная недосказанность, обида и вопль облегчения, все это сейчас смешалось в один безумный коктейль. - Майкрофт, знаю как это прозвучит, но мне было приятно, если бы ты оставил ее себе, - наверное Салли должна им гордиться. - Я ненавижу День всех влюбленных, но, Майкрофт, ты будешь моим Валентином?       Холмс сделал пару смелых шагов вперед, буквально, заставляя Лестрейда впечататься в стену и задержать от волнения дыхание. - Терпеть не могу этот день, но у тебя есть возможность исправить это, - Грег, выпучив глаза, напугано вцепился в стену. - Лестрейд, прекращай мяться и поцелуй уже меня.       И когда это его нужно было просить дважды?

***

- Шерлок! Он, чуть ли не сбив разобиженного на весь белый свет юношу, ловко уцепился дрожащими пальцами в край его синей куртки. Холмс с тихим стоном недовольства перевел усталый взгляд на своего друга. - Шерлок. - Да? - Я давно хотел сказать, но все не решался... - Джон?       Прикусывая внутреннюю сторону щеки, парнишка сильно взлохматил выгоревшие на палящем солнце отросшие пряди. Он не выдержит больше ни секунды. Обхватив острое бледное лицо теплыми руками, Джон, чуть погладив выступающую скулу, нерешительно подался вперед, просто касаясь своими губами мягких волнующих чужих. Темные ресницы, как крылья бабочки, трепетали от волнения, его чуть потряхивало от нетерпения, а Джон... Джон застыл, боясь увидеть в этих невероятных глазах хотя бы отблеск отвращения. - Я проверял тест по химии и исправил три твоих ответа на более верные.       Шерлок счастливо фыркнул. - Ты идиот, Джон Ватсон. Но я люблю тебя.       И нет ничего, чтобы могло доказать его любовь больше, чем перечеркнутые трясущейся рукой неверные ответы в бланке в кабинете химии, заботливо исправленные на правильные.