Семья - превыше всего

«Тетя, Я знаю, мы с Вами не очень-то ладили, когда я был ребенком. Возможно, в этом была и моя вина. Я был глупым и не понимал, что Вы просто хотели тихой и спокойной жизни. А какая там спокойная жизнь, когда под боком такой шалопай, как я!» Женщина улыбнулась уголками губ и тихонько всхлипнула, снова переводя взгляд на текст. «Не знаю, как Вы выносили все мои выходки. На Вашем месте я бы, наверное, давно сдал такого наглеца в приют или, того хуже, упрятал в какое-нибудь исправительное учреждение, как любил пугать меня дядя. Я всегда поражался Вашей стойкости и силе духа. Я не представляю, как Вы пережили такое горе. Потерять близкого человека, уж я-то знаю, насколько это тяжело. Я правда сожалею о дяде.» Она не сдержалась и, выудив носовой платок из кармана пальто, позволила себе заплакать. Но тихо, чтобы никто не слышал. Еще не хватало, чтобы ее снова начали жалеть. «Надеюсь, Вы и Дадли держитесь. Но я хотел бы, чтобы Вы знали, если кому-то из вас что-то понадобится — не важно, что и зачем, — вы всегда можете обратиться ко мне. Поттеры будут рады вам помочь. Ведь в мире нет ничего важнее семьи. А Вы, тетя, все-таки моя ближайшая семья.» Петунья покачала головой, утирая катящиеся по щекам слезы. После всего, что он пережил, после всех издевательств, которые претерпел в их семье, этот мальчик — нет, мужчина — все равно готов помочь им. Как же он похож на мать, на ее Лили. «Пожалуйста, не стесняйтесь обратиться. Я надеюсь, что когда-нибудь мы все же сможем стать настоящей семьей. С глубочайшим уважением, ГДП» Миссис Дурсль отложила письмо на стол и подняла взгляд на сидящего напротив мужчину. Господи, как же он вырос, как возмужал. В нем теперь не узнать того мальчишку из чулана под лестницей, к которому она бегала по ночам. Ну, разве что по вечно взъерошенным волосам и таким до боли знакомым изумрудным глазам. Да, перед ней определенно сидел все тот же мальчишка Поттер, который был одного возраста с ее Дадли, только вот… Только вот выражение его лица, взгляд его глаз…он вовсе не похож на мужчину в самом рассвете сил. Скорее, на старика, повидавшего на своей жизни множество боли, горя и смертей. Конечно, Петунья, хоть и не обладала волшебством, была осведомлена о ситуации в магическом мире. Как же она могла не интересоваться, если в этом мире рос ее племянник, ее кровинушка? Она ведь обещала Лили, что не даст его в обиду. Но неужели все было настолько плохо?.. — Гарри… — тихо произнесла она, качая головой. — Ты так похож на мать. Поттер усмехнулся. — Странно, обычно все говорят, что я вылитый отец, — попытался пошутить он, однако все еще внимательно наблюдая за действиями женщины. Та лишь улыбнулась уголками губ: — Конечно, но я говорю не о внешности, — она протянула руку и мягко коснулась груди племянника. — У тебя такое же доброе сердце, как и у Лили. Я рада, что ты унаследовал эту черту от нее. Мужчина также улыбнулся. — Прости меня, Гарри, — тут же продолжила миссис Дурсль, одергивая руку и опуская голову. — Прости, я не дала тебе того детства, которое ты заслуживал, той любви, которой тебе так не хватало… — в глазах ее снова появились слезы, которые она быстро стерла платком. — Хотя я могла бы это сделать, если бы только настояла на своем. Я всегда хотела только одного — чтобы ты был счастлив, Гарри. Поттер внимательно глядел на женщину, все еще улыбаясь. Он будто бы знал, что она собирается сказать, будто бы ждал этих слов. — Я знаю, тетя Петунья, — кивнул он. — И я Вас не виню. Вы делали все, что могли. И я правда очень, очень ценю это. Если волшебник и хотел подбодрить миссис Дурсль этими словами, то подействовали они абсолютно противоположно, и в ту же секунду женщина снова разрыдалась, прикрывая платком раскрасневшееся лицо. — Ну что Вы, — мужчина встал со стула и, медленно подойдя к Петунье, присел на корточки возле нее. — Тетя, пожалуйста, не плачьте, — он осторожно, дабы не разозлить или, напротив, не напугать женщину еще больше, взял ее за руку. — Все ведь уже в прошлом, все давно в прошлом. — О, Гарри, — покачала головой Петунья, глядя на племянника с неким подобием улыбки на лице — лучшее, что она могла изобразить, все еще стараясь подавить подступающие рыдания. — Я не заслуживаю той доброты, с которой ты ко мне относишься, — покачала головой она, заботливо поправляя съехавшие на нос Поттера очки. Ну почему она не настояла на своем и не уговорила Вернона относиться к мальчишке по-нормальному? — Заслуживаете, — уверенно кивнул маг и снова улыбнулся. — Именно поэтому я здесь. Вы в некотором смысле заменили мне мать, заботились обо мне, хотя могли бы просто-напросто отказаться. Я хочу отплатить Вам тем же. Он полез в карман, доставая оттуда небольшую колдографию. — Это моя жена, Джинни, и сын, Джеймс, — протягивая женщине фотографию, пояснил Поттер. — Все мы были бы рады, если бы Вы пришли к нам на Рождество. Петунья не сдержала умиленного вздоха. Мальчонка на фотографии был вылитый Гарри в детстве, только глаза были карие — ну и впрямь копия Поттера-самого-старшего. Он радостно махал в камеру, а рыжеволосая женщина, держащая его на руках, просто улыбалась. Они, казалось, были очень счастливы. — Я не хотела бы вас обременять, — покачала головой миссис Дурсль, возвращая колдофото Поттеру и стирая остатки слез с щек. — Вы — часть моей семьи, тетя Петунья, — стоял на своем мужчина. — Такая же, как Джинни, Джеймс, как Рон и Гермиона, как вся наша многочисленная родня. Я был бы очень счастлив, если бы мы наконец-то смогли отпраздновать Рождество как настоящая семья. Женщина вздохнула и снова улыбнулась. И все же, как же сильно он был похож на Лили. Та тоже всегда видела в людях только хорошее. Она всегда пыталась сделать так, чтобы все ее близкие были счастливы. — Как думаешь, Джеймсу понравится обычный магловский самолетик? — спросила она, уже прикидывая, что можно было бы подарить младшему Поттеру и его матери на праздник. Мужчина отчего-то рассмеялся и, поднявшись на ноги, закивал. Возможно, это будет трудно, но когда-нибудь все они станут настоящей семьей, как он всегда хотел — и как хотела тетя. Ведь никогда не поздно исправить ошибки прошлого и начать все с чистого листа.