Почему не я?

      С чего обычно начинается мое утро? Нет, не с прыгающего мне на кровать Люциуса, и не с выкриков отцов о том, чтобы я наконец поднялся с кровати. Каждое мое утро начинается с кошмаров из прошлой жизни. Ночами я просыпаюсь с криками, с мокрыми от слез щеками, и, когда я открываю глаза, вижу лишь обеспокоенных отцов и обволакивающую их темноту. Конечно, и Феликс, и Рома всеми силами пытаются мне помочь, но не знают чем. Я ни с кем не хочу, да и не могу поделиться тем, что случилось со мной, что стало с настоящими родителями. Хотя последнее моим опекунам наверняка рассказала та тварь, директор приюта.       Я уже несколько месяцев живу вместе с новыми родителями. Они, кстати говоря, неплохо справляются со своими обязанностями: Феликс, например, затащил меня в художественную школу, а Рома всеми силами пытается помогать мне с учебой, точнее помогал, когда я еще учился в девятом классе. А теперь оба родителя чуть ли не пинками толкают меня в десятый, и даже не в свою школу! Они определили меня в дорогостоящий частный лицей, в котором я начинаю учебу уже с завтрашнего дня. Именно поэтому уже с самого утра на меня налетел Рома, чтобы я собрал портфель и ничего не забыл. А еще он заставил меня перемерить все рубашки, что имелись в моем гардеробе. — Все! Я устал! — не выдержав, воскликнул я. — Да брось, Макс, мы только начали… — Перестань мучить сына, — вздохнув, проговорил Феликс. — Сколько можно вымещать свой невроз на ребенке? Он сам уже раздражаться начал.       Рома промолчал, а я благодарно улыбнулся, обессиленно падая на кровать. Мне так надоело быть манекеном. Пока родители перебрасывались колкостями, я решил прогуляться с Люциусом. Все-таки вечно требующий внимания пес — отличный повод удрать из-под маленьких ссор и очень громких примирений. Будем надеяться, что им полтора часа хватит с лихвой. Они ведь молодые, обоим нужно выпускать пар и расслабляться, а так как теперь у них есть пятнадцатилетний сын-подросток, который все прекрасно слышит сквозь тонкие стены, то они только ругаются. И это неправильно, поэтому, когда зарождается новая ссора, мы с Люци идем гулять в парк за четыре улицы от нашего дома. Правда у нас хватает сил лишь на то, чтобы добраться до парка, отдохнуть на ближайшей лавочке и пойти обратно. Но с учетом того, что сегодня силы мне крайне необходимы, ведь Рома так просто не отстанет, даже после того как Феликс его успокоит, мы с Люци не пойдем в такую даль. Все-таки завтра первое сентября, хотя я не хочу идти на эту дурацкую линейку.       И я этого даже не скрываю, но меня все равно заставляют. Феликс думает, что я просто не готов к десятому классу: тип новая школа, новые друзья (Ага, как же, из нового там только отношение ко мне!), а Рома подозревает, что дело в моем прошлом. И, конечно, он прав. Пару лет назад, когда мои настоящие родители еще были живы, они тоже хотели, чтобы я учился в хорошей школе. Мама с папой сделали все, чтобы я учился в этом лицее, да и меня это, в принципе, устраивало: туда и так перевелась большая часть моих друзей. Все было отлично: линейка, знакомство с новым коллективом, комментарии Ильи о расфуфыренных девчонках… Я уже предвкушал веселый год, но… Одно утро смогло забрать все: счастье, дружбу, учебный год и… Две жизни. Родители погибли в тот момент, когда я сидел с лучшим другом на уроке русского языка. Их расстрелял какой-то псих! Это уже позднее я узнал, что этот человек решил просто привлечь внимание к себе! Господи, он забрал около десяти жизней, чтобы его заметили! Заметили, мать его!.. После этого я уже не мог учиться там… Илья сначала поддерживал меня… Но через год превратился в настоящую высокомерную, бесчеловечную тварь.       А теперь, Феликс, пожелавший дать мне лучшее, заставляет меня снова пережить весь ужас того дня, переступив порог новой школы… Впрочем, он ведь не знает, что два года назад, второго сентября погибли мои единственные родные люди, а совет директоров их компании, эти жадные зажравшиеся толстозады, сделал все, чтобы все мое наследство перешло в их собственное владение. Все, что осталось мне от родителей — пара фотографий и больше ничего… Нужно пережить лишь один день, а после снова ждать его целый год, готовясь морально ненавидеть всех… Всех, кроме Ромы, Феликса и… Таи. Тая или, если быть точнее, Таисия уже полтора года моя девушка: она милая, добрая, красивая и просто ходячая тонна оптимизма. Ее длинные черные волосы всегда убраны либо в высокий хвост, либо в элегантную шишку, голубые глазки-звездочки смотрят на меня с такой нежностью и любовью, что порой мне кажется, будто я не заслуживаю ее, а ее прелестная улыбка может растопить лед в умирающей душе, зажечь огонек в умирающем сердце. Я не могу сказать, что люблю ее, но чувства у меня к ней однозначно есть. Правда я не могу описать их ни одним словом, ни целым предложением…       Вдруг у меня зазвонил телефон, прерывая мой мыслительный процесс. Интересно, кому я понадобился? Посмотрев на дисплей, улыбнулся и нажал «Ответить»: — Ну, надо же, как вспомнишь, так объявишься, — рассмеялся я. — Ты думал обо мне? Это так мило, — радостно проговорила Тая. — Я чего звоню-то… Завтра первое сентября, сходим куда-нибудь? — Тая… — начал я. — Ну, Макс, тебе нужно развеяться! Ты ведь почти из дома не выходишь! Только если Люциуса нужно выгулять и все. А между прочим, чтоб ты знал: не только твой пес жаждет внимания, — обиженно пробурчала Тая. — Не обижайся, ладно? Если тебе хочется посидеть где-нибудь, то давай числа шестого или седьмого, согласна? — Первого вообще никак? — с надеждой в голосе спросила Таисия. — Нет, Феликс и Рома уже что-то запланировали на завтра. Не хочется их расстраивать. — Ну, ладно, — согласилась девушка, тут же переключаясь на другую тему. Мы поговорили еще минут тридцать о всякой ерунде, а потом она сказала, что мама отправляет ее куда-то, и отключилась. И только я положил сотовый в карман, как услышал знакомый до боли в груди смех. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы оправдать свои догадки, ему нужно было лишь снова заговорить со мной: — Какие люди! Слышал, тебя наконец подобрали. Интересно, кто эти сердобольные глупые люди?       Господи! ну, и за что мне такое «счастье»? Чем я, черт возьми, заслужил такое наказание в лице бывшего лучшего друга?! Я нацепил на лицо легкую улыбочку и повернулся к парню. На меня смотрел очень даже симпатичный парень со средней длины волосами цвета шоколада, тонкие, слегка розоватые губы были сложены в презрительную ухмылку, а взгляд ледяных серых глаз скрывал такую хрупкую и уязвимую душу парня. Он может пытаться спрятать ее, но я-то знаю его всю жизнь: меня не обманешь. Хотя мне все еще непонятны причины отказа от нашей дружбы, да и видеть его не очень хочется, я не должен показывать свое разочарование в нем: это ставит его в тупик. Конечно, эта встреча не первая, но и не слишком частая. За год мы виделись, наверное, раз пять или шесть, и каждый раз это заканчивалось либо дракой, в которую Дарин меня насильно втягивал, ударяя первым, либо все той же легкой улыбкой и его матами, высказав которые, он уходил. — Илья, — радостно проговорил я, словно ничего с нами не произошло, не изменило наши отношения, не разрушило дружбу. Конечно, это фальшь, но парень не сможет заметить разницы. Он считает меня идеальным объектом для насмешек, лишь потому что я не сопротивляюсь. А я просто жду, когда ему наскучит, ведь если начну реагировать на его издевательства как положено, в Илье снова проснется азарт… — Что-то ты пропал: не пишешь, не звонишь. А я уже переживать начал. Как у тебя дела? — Что с тобой не так? — с подозрением спросил парень. — Со мной? Со мной все хорошо, — улыбнулся я. — Новые родители очень любят меня и… — Заткнись! Мне неинтересно знать, что твориться в твоей убогой семейке! — воскликнул этот ублюдок. Зря он так, семью лучше не трогать, иначе я устрою ему путешествие по всем позорным моментам его жизни… — Что с тобой не?.. — его прервал звонок телефона. — Прости, — улыбнулся я, мысленно благодаря звонившего, кто бы он не был. — Да? — Макс, ты еще гуляешь? — донесся из трубки голос Таи. Я посмотрел на часы и убедился, что уже пора домой, да и Люци странно поглядывает на Илью. — Уже домой собирался. Люциус устал. Да и у Ромы на меня еще планы… — Ну, Максииим, — жалобно протянула девушка. — Хорошо, — вздохнул я. — Сходим вечерком. — Ура! — воскликнула Тая. — Я люблю тебя! — Эмм… Ага, и я… Тебя, — замявшись, проговорил я и сбросил вызов. Посмотрел на бывшего друга, но его уже не было. Странно… Я огляделся по сторонам и увидел знакомый удаляющийся силуэт. — Пока! Не пропадай больше!       По-моему я слышал скрежет его зубов… Пожав плечами, потянул Люциуса в сторону дома, до которого нам идти минут пятнадцать. Люци радостно завилял хвостом, поняв мою мысль, но глазки-бусинки выдавали всю его усталость. Я смилостивился над псом и взял его на руки, за что он наградил меня благодарным лаем.       Интересно, а Илья знает, что мы, скорее всего, вновь будем одноклассниками? Хотя мне кажется, что списки классов уже вывешали. Но навряд ли Дарин ходил в школу раньше, чем это необходимо. Вот бы посмотреть на его рожу, когда он меня завтра увидит. Да! Точно! Попрошу Рому или Феликса взять фотик и снять то удивленное лицо. Я ее сразу после линейки распечатаю и в рамочке на стол поставлю! Или сделаю несколько копий: одну оставлю для первоначальной идеи, а остальные сожгу, порежу или сделаю что-нибудь еще. Ну, или буду злость на них срывать после целого учебного дня, проведенного с ним. Так, стоп! Что-то не туда меня повело… Зачем мне его фотографии?       С этими мыслями я добрался до квартиры. Щенок на руках сладко посапывал, и я, боясь разбудить его, постучал ногой по двери. Правда Рома по голове мне потом постучит, но что поделать? Что-то они долго… Неужели не успели?.. Через какое-то время дверь мне все-таки открыли. Потрепанным родитель не выглядел… Странно. И чего тогда дверь не открывали? — Ты вовремя, — хмыкнул Рома, — а я уже звонить тебе хотел. — Эмм… Что-то не так? — непонимающе спросил я. — Ты все еще его модель, — выкрикнул Феликс откуда-то из зала. — Вперед готовиться к линейке! — Неет, — простонал я, чем нечаянно разбудил Люциуса. Пес, увидев, что мы уже дома, спрыгнул с рук и потопал в кухню: проголодался скотина. Мы с Ромой остались в прихожей вдвоем. Он уже собрался что-то сказать, как его перебили: — Да перестань уже ребенка мучить! Скажи ему, что сам выбрал рубашку, — крикнул Феликс, на что Рома обиженно насупился. От этой картины я облегченно расхохотался. — Я вас обожаю, — проговорил я и обнял своего «мамочку». Они и вправду теперь самые дорогие мне люди, которые, я уверен, не откажутся от меня. И только ради их легких счастливых улыбок и любящих взглядов я готов терпеть Дарина хоть всю жизнь (, но это, конечно, не факт). Ради их собственного спокойствия они не должны заметить во мне боли и ненависти к людям…