Рисовать твои руки

Морозный зимний день наполнял душу Ренаты какой-то особенной светлой грустью. В руках был альбом и карандаш. Рисовала на память очертания её лица. Так сильно скучала. В пепельнице тлела сигарета, за окном крупными хлопьями опускался на город снег. На бумаге появлялись всё новые линии, до боли знакомые и родные. Лицо крошки гения получалось невероятно живым и от чего-то печальным. Границы реальности были стёрты. Когда Ренате было одиноко, она часто рисовала Земфиру. Её острые скулы, изгиб улыбки, ключицы, руки… Всё это помогало не впасть в отчаяние. В углу листа подписала — «Любовь как случайная смерть…» Внезапно на плечи опустились холодные руки. От неожиданности Рената вздрогнула. — Здравствуй, режиссёр моей жизни. — Зе, я тут это… В общем… — Да вижу я, вижу. — нежная улыбка. — Я просто так сильно скучала… Зе, а ты от меня не уйдёшь? — пронзительный взгляд голубых глаз. — Литвинова, ты совсем одурела? Куда я от тебя уйду? — села рядом, опустив голову на плечо. — Ну не знаю, я же старею… — Ну с чего ты это взяла? — Да мне сон приснился. — виновато опустила глаза. — Рассказывай, сказочница моя. — провела рукой по волосам. — Это был солнечный летний день, мы сидели в каком-то кафе и ты говорила, что нам нужно расстаться, что я совсем не та женщина в которую ты влюбилась. А я сидела обхватив себя руками за плечи и слушала, как в тумане… И ты ушла, а я всё сидела и сидела в этом безлюдном кафе… — по щеке незаметно скатилась слеза. Земфира сидела в оцепенении. Внезапно крепко прижала к себе Ренату. — Я не уйду, ты слышишь? Никогда не уйду… За окном вьюга пела свою печальную песню. А они сидели обняв друг-друга как в последний раз. — Зе, ты прости меня. — шёпотом. — Литвинова, вот умеешь же ты… — Что? — Довести меня до такого. — поцелуй в краешек губ. — Я тут со своими снами, а ты голодная наверное, устала очень… — Если честно, не отказалась бы от ужина. — по прежнему не выпускала из объятий. — Может тогда отпустишь? — наконец улыбнулась. — Не отпущу. — Ну хоть на кухню то отпусти. — смеялась. — Ну ладно. — Земфира нехотя ослабила кольцо рук. Рената в огромном свитере, с запутанными волосами и без макияжа была такой домашней и родной. Тёмная-тёплая сидела думая о чём-то своём, заведя руки за голову. — Как же я могла уйти? — тихо, шёпотом. — Ты чего там бормочешь? — крик из кухни. — Ничего, где там мой ужин? Я же умру сейчас от голода. — жалобным голосом. — Я не дам тебе умереть. — Рената вошла в комнату. На подносе был салат и вино. — Это самый лучший ужин в моей жизни. — Неужели ты так сильно проголодалась? — Угу. Литвинова с невероятной нежностью и любовью смотрела на любимую женщину. Мысли о сне постепенно отступили и перестали тревожить. — Я люблю тебя, Рената. — певица накрыла руку любимой своей ладонью. — Люблю… Земфира заметила альбом и взяла его в руки. Открыла последнюю страницу. — Не смотри, не надо. Ну отдай… — Литвинова попыталась вырвать альбом из рук певицы. — Очень красиво. — посмотрела в любимые глаза. — Ты правда так считаешь? — Конечно. — поцелуй в губы. Наверное это и есть счастье. Рисовать её, рассказывать о снах, кормить поздно вечером. Да, это точно счастье. У счастья глаза зелёные и улыбка добрая. — Я самая счастливая. — опустила голову на плечо маленького гения. — Мы самые счастливые.