И рушатся твои небеса

      Вечный полумрак хвойного леса всё же пронзили игривые лучи солнца, которое стояло в зените. От вечно влажной земли и от стоявших рядом друг с дружкой хмурых елей и сосен, жизнерадостно тянувшихся к свету всей своей кроной, привычно пахло смолой и хвоей. Стояла чудесная пора Зеленых Листьев, время благодати, время, когда жизнь в лесах тянулась размеренно и неторопливо, нежась в лучах солнышка.       Это было время, когда Неболапка по-настоящему испытывала какое-то душевное умиротворение и странные отголоски счастья.       Её то ли робкие, то ли излишне осторожные шажки раздавались в спокойной тишине хвойного леса; босые девичьи ноги ступали по мягкой лесной подстилке из иголок и размокшей коры, которая покоилась поверх прохладной земли, поросшей травой. Шуршала задорно юбка, раздавался звонкий голосок, похожий на журчание ручейка, - юная ученица целителя племени Теней брела по лесу, держа в одной руке плетеную корзинку для трав, а другой - поправляя скромный веночек на своей точеной головке. Неболапка улыбалась, и ее кругловатое, еще не совсем взрослое, но уже и не детское личико светилось счастьем, а длинные серые волосы, заплетенные в неаккуратную косу, то и дело сдувало ласковым летним ветерком. Ее одежда была совсем проста и легка: блузочка с короткими рукавами цвета небесной выси (как и ее глаза, кстати) и юбка по колено. Обувь ей была ни к чему – Неболапка хотела ступать по земле босиком, чтобы больше ощущать то самое таинственное единение с природой, о котором знали только целители. Для них природа была прекрасна, и только они могли по-настоящему любоваться ей, позабыв о том, что определенный кусок земли нужно было охранять от соседей. Нет, мотнула головой девочка, целители всегда стояли выше межплеменной вражды, а потому и могли видеть больше, чем остальные их соплеменники. «Как же они порой глупы!»       Куда шла она, тихая и неразговорчивая девчонка, что испытывала, находясь наедине с природой и с самой собой? О, Неболапка держала путь к Звонкому ручью, чтобы набрать там побольше трав, что любят близость воды, а внутри нее бушевали тысячи эмоций, роились в голове пчелками мысли, и девочке не было покоя. Она думала то о наставлениях Янтаря, ее учителя, то о соплеменниках, которые сейчас прятались от зноя в палатках; вспоминала все знакомые ей травы и перечисляла их вслух. На девичьем личике эмоции менялись со скоростью света: вот Неболапка нахмурилась, а вот уже снова улыбнулась, заслышав стрекот птиц где-то наверху. И всё же место назначения было достигнуто: выскользнув из-за сосен, ученица целителя светлым взглядом окинула задорно журчащий ручеек и понеслась прямиком к воде, чтобы утолить легкую жажду. Она знала, что сейчас ей предстоит много, много работы!..       Но не только Неболапке в этот чудный денек не сиделось в лагере.

* * *       Если внимательно приглядеться к тропинке, что вела к ручью, можно было заметить, что по ней недавно кто-то шел. По крайней мере, к такому выводу пришла Эхо, когда осматривала тропу, истоптанную не одним десятком пар ног. Женщина поднялась с корточек на ноги и вздохнула, утерев капли пота со лба, задумчиво поднимая свои синие, словно темные небеса, глаза к надежной крыше из крон деревьев над головой. Кто это – Эхо? И почему она сегодня, прямо в этот момент оказалась здесь? Эхо лишь мотнула головой – порой она и сама хотела знать, кто она такая, потому что зачастую ответа на этот вопрос просто не находилось. Более того, ни один ее Сумрачный собрат не мог бы в точности ее описать. И всё же…       Вдохнув привычный запах леса в пору Зеленых Листьев, женщина шагнула на тропинку, ведущую к ручью, коснулась тонкими пальцами коры ели, покрытой смоляными подтеками, и замерла, вслушиваясь в звуки леса. Она будто сливалась с окружающей ее природой в единое целое, чтобы та могла подсказать ей верное направление, словно отделяла душу от своего тела и позволяла ей растворяться в лесу. Но сейчас, прибегая к этому легендарному приему охотников, Эхо словно бы видела себя со стороны (она, наверное, почти всегда видела). Вот она: совсем не высокая женщина, намного ниже части своих соплеменников, но все-таки на оруженосцев и непосвященных юнцов может глядеть сверху вниз; волосы цвета вороного крыла спускаются до плеч, и из общей их черной массы выбиваются лишь две снежно-белые пряди у самого лица; синие глаза прикрыты, а взгляд из-под ресниц направлен куда-то вниз. Серьезное выражение лица, уже столь для нее привычное, да шрам, тянущийся через весь левый глаз, добавляли женщине колорита. Эхо никогда не считала себя первой красавицей племени, но в обратном ее тоже не разубеждали.       Правая рука предводителя племени Теней, глашатая, искусная охотница и воительница, что и остра на язык, и может поддержать беседу, – да, она считала себя достаточно многогранной личностью, не позволяя никому это оспаривать. Привыкшая держать племя в ежовых рукавицах, Эхо склоняла голову лишь перед Звездохватом, лидером Сумрачных воинов. В остальном же обычно подчинялись ей. Холодная, надменная женщина стояла сейчас среди леса, вслушиваясь в его голос, но не сбрасывала свою маску даже здесь. А может, это вовсе и не маска?..       «Совсем недавно здесь были. Вернее, был кто-то один» Эхо открыла глаза, моргнув пару раз, и сбросила оцепенение с тела, переступив с ноги на ногу. Она уже видела отпечатки ног где-то на земле, видела, что лесная подстилка не была вдавлена, – значит, тот, кто шел к ручью, был сравнительно маленьким и легким. Огорчало лишь то, что это был человек, а не желанная дичь, ради которой глашатая и вышла на охоту в полуденное время. Женщина глубоко вздохнула, стиснув в одной руке лук, а другую убрав от ствола ели. Повертела головой, пытаясь углядеть хоть малейшее шевеление в траве или в обозримой близости, но была вынуждена признать, что попытки тщетны – дичи не было. Вернее, она была… «Пока кое-кто ее не спугнул. Здорово!» И все же, стиснув зубы, Эхо, осторожно и тихо ступая, двинулась по тропинке к ручью.

* * *       — Ага! Попалась!       Неболапка с довольной улыбкой, словно охотница, поймавшая самую крупную дичь, присела на каменистый берег ручейка, достав свой маленький кинжальчик. Им было невозможно убить кого-то, зато срезать нужные травы – очень даже возможно! И сейчас лезвие оружия («Это вообще можно оружием называть? Хм-м…») приближалось прямиком к стебелькам желтых цветов мать-и-мачехи. Это было великолепной находкой, да еще и самой востребованной – запасы мать-и-мачехи в палатке целителей истощились, поэтому нужно было набрать еще.       Осторожно срезав цветы почти у самой земли, Неболапка поднесла их поближе к глазам, внимательно разглядывая желтые головки. «Мать-и-мачеха… Мать и мачеха» Девочка насупилась, задумчиво вздохнув, и уложила растение в свою корзинку, которая была уже полна. Она всегда проводила параллели между цветами и травами и всеми теми людьми, которых знала. И порой юной ученице казалось, что природа создавала всё и всех по образу и подобию растений. В одинокой мать-и-мачехе, что особняком держалась от других растений, Неболапка видела то себя, то, к своему недовольству, Эхо. «Эхо! Бр-р-р…» Стоило только подумать о глашатае племени, как внутри у девочки все холодело – наверное, это дурное влияние ледяного взгляда этой женщины, которую Неболапка и боялась, и уважала одновременно. Да, Эхо была верной воительницей родного Сумрачного племени, но иногда складывалось впечатление, что хорошему тону ее в детстве родители не учили.       «Мы с ней обе как… Как… Как закрытые книги!» Ученица опустила рассеянный взгляд на мать-и-мачеху в своей корзинке. Она, Неболапка, никогда не умела открываться перед совершенно незнакомыми людьми, чувствуя себя в безопасности и относительном спокойствии только в кругу друзей, который, к слову, был узким. Что же до Эхо, то здесь девочка отчаянно отказывалась понимать ее характер, который женщина не давала рассмотреть, раскрыть. Но если уже пообжившаяся в неродном племени Теней Неболапка всё еще скрывала всё, что было у нее внутри, от чужих взглядов за маской робости и какой-то неуверенности, то черноволосая глашатая – за непроницаемым холодным взглядом и выражением спокойной, надменной уверенности в себе на своем лице.       «Нет! Мы с ней абсолютно разные!» Ученица, разозлившись на себя за такие мысли и воспоминания о той, кто была ей неприятна, резко подскочила на ноги, рванув за собой и корзинку, но не рассчитала силы – от резкого рывка корзина, уже потяжелевшая, качнулась в руках девочки, а затем тонкие девичьи пальчики, не выдержав, разжались, позволив всему лететь прямо на землю.       —…нет! — воскликнула Неболапка и запоздало выругалась, закрыв после этого ротик рукой и поглядев по сторонам. «Янтарь бы мне устроил…» — Ну что ж сегодня за день такой?       Покачав головой, девочка вновь вернулась в сидячее положение, принимаясь собирать всё то, что уронила. Первым делом она перевернула корзину, а уже затем начала сортировать травы и пучками складывать их на дно. Ну а чтобы было веселее, Неболапка набрала в грудь побольше воздуха и запела, и ее песня соловьиной трелью полилась по округе.

* * *       До ручья оставалось всего ничего, когда Эхо вдруг услышала заветный шорох, который она так боялась пропустить. Женщина тут же напряглась, присев, и осторожно начала красться на звук, сойдя с заветной тропинки. Она знала, что если сейчас упустит свою добычу, то возвращаться в лагерь придется с пустыми руками – не слишком-то хороший результат для одной из лучших охотниц племени, не так ли? «Это точно»       Ее глаза просияли, стоило только Эхо увидеть бредущего по земле тетерева, который низко склонил голову к земле. Он был крупным, и это значило, что мяса с него можно было бы добыть довольно-таки много. «Это же хорошо, отлично!» - повторяла про себя женщина, замирая на месте и осторожно вытаскивая из своего колчана стрелу. Она поднялась на ноги, пользуясь тем, что птица повернулась к ней спиной, натянула тетиву и задержала дыхание. Эхо знала, что попадет точно в цель. Потому что ее стрелы всегда попадали в цель.       Ветер донес до охотницы и добычи эхо чьего-то звонкого голоска, распевавшего веселую песню. Женщина вздрогнула от неожиданности, так грубо вырванная из процесса охоты, и выпустила стрелу, но та, просвистев, рассекла воздух и вонзилась в землю. Тетерева не было.       — Лисий помет! — глашатая гневно выругалась, до боли стиснув зубы, и повертела головой в попытке обнаружить исчезнувшую восвояси птицу, но все было тщетно. Раздраженно застонав, она убрала стрелу обратно в колчан и вернулась на тропинку, по которой шла, чтобы продолжить свой путь.       Кто бы это ни был, он должен был ответить за то, что спугнул ее дичь. По крайней мере, так считала сама Эхо, сжимая и разжимая кулаки, пока двигалась по лесу, скользя меж деревьев. В ее душе разгоралось пламя не то раздражения, не то злости, не то всего этого сразу – вот уж действительно ядреная смесь! Привыкшая не демонстрировать свои эмоции на публике, иногда женщина позволяла их выплеснуть, но лишь наедине, естественно, с собой. Быть может, это и к лучшему, что никто не видел, как она шла, ворча ругательства себе под нос, хмурилась, проклинала всё вокруг. И уже ни прекрасный солнечный день ее ни радовал, ни то, что она почти добралась до ручья с прохладной водой, - словом, ничего Эхо было не мило. Природа вокруг как будто потускнела, утратив добрую часть своих сочных цветов, превратилась в обычные неживые декорации. Потому что, наверное, все возможные цвета скомкались, перепутались и прямо сейчас вихрем крутились внутри охотницы, потерпевшей неудачу.       Женщина ускорилась, почти бегом преодолевая расстояние от места, где она была, до места, где уже можно было услышать задорный голосок ручейка, и припала спиной к ели. Сливаясь с полумраком хвойного леса, бледнолицей тенью Эхо скользила от ствола к стволу, прячась за ними и выжидая какое-то время. Ее движения были до невозможности точны и правильны – ни к одному не придраться, но сейчас удовольствия или удовлетворения от этого глашатая не испытывала вовсе. Чем ближе она была к ручью, тем яснее слышала девичий голос и песню, и понимала, что, к своей печали, узнает и то, и другое. «Неужели и тебя сюда занесло?»       Эхо осторожно выглянула из-за дерева. Ее взору предстало полуоткрытое пространство, залитое солнечным светом, да сам ручеек, бежавший по камням; его берега поросли не только бесполезной травкой, но и какими-то целебными растениями, которые обычно так стремились найти целители. И сейчас одна из них была здесь. Женщина вперилась взглядом в до боли знакомый силуэт юной девчушки, которая продолжала, как ни в чем не бывало, распевать свою песню, попутно подбирая что-то с земли. «Ну надо же. Маленькая Неболапка в лесу, да еще и совсем одна,» - язвительно подумала глашатая, покачав головой. «И надо было тебе запеть в самый неподходящий момент, мышеголовая?»       Сказать, что Эхо недолюбливала юную ученицу Янтаря – ничего не сказать. Она ее не просто недолюбливала, она ее не любила. Привыкшая гнаться за чистотой крови и благородством, глашатая просто не могла принять то, что девчонка, чье происхождение было окутано мраком, не только осталась в племени, но еще и заняла должность ученицы целителя. Янтарь приволок ее, всю замерзшую, откуда-то с границы и добился того, чтобы Неболапку оставили в племени. Эхо была против. Только жаль, что не за ней еще остается решающее слово. Звездохват сказал (или был вынужден сказать?) «да», и оспорить его решение глашатае уже не позволяли ее собственные моральные устои. Что до жалости, то ее женщина по отношению к девчонке не испытывала и вовсе – так сказать, не ее амплуа.       Женщина замерла, сливаясь с родными тенями, которые укрывали ее своими огромными крыльями. Она словно в один миг превратилась в грациозное ледяное изваяние, и лишь приподнимающаяся и опускающаяся грудь выдавала, что Эхо все еще оставалась живым человеком. Глашатая спокойно выжидала удобного момента, чувствуя, как обида и злость из-за сорванной охоты теснятся в груди, но ничем старалась не выдавать своего настроения. Знала – стоит только дать власть эмоциям, и они сорвут все планы своей лихой неосторожностью. Нет, в делах даже самой маленькой мести важен холодный расчет…       Холодный расчет.       Эхо молниеносно вскинула руку, вытаскивая из колчана стрелу, и натянула тетиву лука. Поющая свою старую детскую песенку, которую обычно можно услышать из уст королев, Неболапка все так же сидела на земле, подбирая с нее, как оказалось, рассыпавшиеся травы. Девочка выглядела так беззаботно, так умиротворенно, что это даже слегка удивляло – в лагере ученицу такой не увидишь. Там, среди воителей Сумрака, она шныряла незаметной тенью, опуская голову и робея всякий раз, когда к ней кто-то обращался или когда она обращалась к кому-то сама. Увы! Может, именно этим Неболапка и не подкупила Эхо, которая считала, что таким, как она, не место в племени Теней. Женщина уже не могла думать об этом, потому что всякая мысль о девочке с серыми волосами царапала ей душу изнутри. «Бесполезный кусок…»       Она спустила тетиву.

* * *       Если бы Неболапка знала, что за ней так внимательно и с такой ненавистью наблюдают, то она, наверное, ошалела бы от страха.       Нет, правда, девочка или потеряла бы дар речи, или просто упала бы в обморок, распластавшись на поросшем травой берегу ручья. Ее всегда страшили те взгляды, которые на нее кидали ее соплеменники, всегда ужасали мысли о том, что за ней могли следить. Правда, когда Неболапка оставалась наедине с природой, она забывала обо всем этом, отдавая себя всю окружающему ее прекрасному миру растений. Она очень любила травы и предпочитала их общество обществу людей, с которыми жила бок о бок в племени Теней. Ученица целителя видела в растениях что-то, чего не видели другие, и могла чувствовать их душу, с которой соприкасалась какими-то задворками своего сознания. Неболапка верила в то, что травы могут ее слышать, хоть ей и твердили, что это невозможно.       «Скорее ёжи полетят, чем растения научатся говорить или слышать!»       Кто же ей это сказал? Девочка нахмурилась, убрав свою косу за спину, и положила в корзинку очередной пучок трав. Как она ни силилась, но вспомнить, из чьих уст прозвучали эти слова, у нее не получилось. «Ну и ладно!» - упрямо фыркнула Неболапка, прежде чем осторожно подняться на ноги. Они у нее затекли уже, и ей отчаянно хотелось побродить, чтобы размять мышцы, чтобы выпрямить спинку. Задрав голову, ученица весело прищурила свои глаза цвета небесной выси, глядя прямиком в лазурную вышину. Там, на недостижимой высоте, плыли беленькие, словно пух, облачка, а солнце бесстрастно взирало на них, словно одинокий пастух среди огромного поля. Неболапке носик щекотали запахи зелени и свежей воды из ручья, и она довольно прикрыла глаза, наслаждаясь чудесной минуткой отдыха.       Правда, ее отдых закончился, не успев толком начаться.       Воздух, который только что был наполнен переливом птичьих голосов, будто бы вздрогнул и разверзся, позволяя новому пугающему звуку заполонить себя. Это был свист, и он не был похож ни на одну трель птицы. С таким звуком летела выпущенная из лука умелого охотника стрела. И да, вот она, стрела-то – пролетела в каких-то жалких сантиметрах от горла Неболапки, вонзившись в ствол дерева. Девочка, округлив открывшиеся глаза, замерла, стараясь не дышать. Лишь чуть опустив поднятую голову, она поняла, насколько близко была ее верная погибель – стрела почти касалась своим древком нежного юного горлышка, тем самым заставляя Неболапку очень-очень неприятно поежиться. «Но кто это?» - ученица, сделав шажок назад, повертела головой, выискивая своим испуганным взглядом того, кто выпустил почти что роковую стрелу, и с ужасом поняла, что какое-то время была не настолько одинока на этой поляне, как ей хотелось бы.       — Ну надо же.       Этот голос…       — Какая неожиданная встреча.       Этот голос, пугающий и ласкающий слух одновременно, преследовал Неболапку то в ее самых страшных кошмарах, в мире снов, то на всей территории племени Теней, наяву. Он, звонкий, но холодный, с примесью язвительных и хитрых ноток, был настолько знаком, настолько ненавистен (если такое светлое существо, как четырнадцатилетняя девочка, живущая в гармонии с природой, вообще может испытывать ненависть) и настолько, может быть… «Нет. Это катастрофа!» Ее мысли были оборваны новыми, стремящимися будто бы быстрее затмить ту самую думу, правдивость которой девочка не хотела бы признавать.       Она, нервно сглотнув, глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах и в коленях (получилось, мягко говоря, отвратительно), и медленно повернула голову к фигуре, что продолжала стоять в тени деревьев на другом конце полянки. Неболапка не могла точно разглядеть ни черт лица, ни одежды той, что выпустила стрелу, но зачем, если ее образ прочно въелся ей в память, сохранился там до мельчайших деталей, вплоть до родинки в районе ключиц, до царапинки под губой, до устрашающего шрама, который тянулся через весь левый глаз? И ученица целителя продолжала стоять на месте, стараясь ничем не выдавать своего состояния, и смотрела, до боли в глазах всматривалась в просвет между елями, где в тени притаилась Эхо, попутно моля Звёздных предков, чтобы та не спустила еще одну стрелу. Знала – стрелы глашатой попадут в цель, если она этого захочет. Что это – ловкость рук или, может, щедрый подарок от Сумрачного Леса?.. «Нет!» - девочка едва заметно тряхнула головой, будто отгоняя назойливую муху. – «Нет, Эхо не может… Не может быть заодно с Сумрачным Лесом. Она чтит В-воинский закон… И, к-конечно же, не тронет м-меня…»       Женщина сделала шаг, выходя из тени; Неболапка кажется, даже отсюда сумела все-таки разглядеть, как она недобро щурится и как полыхают неприкрытой злобой ее синие глаза.       «Или тронет?»

* * *       «Целители неприкосновенны»       Эта ужасная, разочаровывающая мысль шелестела в ушах, резала собою слух и только ухудшала настроение Эхо. Ей стоило лишь выйти из тени, чтобы у девчонки почти подкосились коленки – настолько женщина успела ее запугать своими косыми взглядами и колкими словами. «А может, и не только ими», - она моргнула, сильнее сжимая в руке лук, и на пару мгновений застыла на месте, борясь с желанием выпустить еще одну стрелу, которая уже точно попала бы в цель. Но нет. Нет же, нет! Проклятый Воинский закон и моральные принципы, через которые Эхо не могла переступить! О, она бы без раздумий прикончила чужого воителя, который оказался не по ту сторону границ, но убить ученицу целителя собственного племени? «Нет…» - женщина сжала зубы, убирая лук. Она любила, когда ее уважали, даже если это уважение тесно граничило с откровенным страхом перед миниатюрной Сумрачной глашатой, но не потерпела бы, чтобы ее считали убийцей, несмотря на то, что руки и без того уже по локоть в крови. Но то была кровь виновных, то были оправданные убийства, а тут…       «Целители неприкосновенны». Как жаль. Какая ирония судьбы – тронуть хочется всегда того, кто неприкасаем, кто под защитой каких-то великих сил, вроде того же Звёздного племени.       Выступив из тени, Эхо позволила солнечному свету упасть на свою фигурку. При других обстоятельствах она была бы не уверена, что это было нужно – в конце концов, в племени каждый ученик и каждый воитель знал, как выглядит их глашатая или как звучит ее голос. Но это совсем другой случай! Здесь, наедине с маленькой Неболапкой, важно было дать ей увидеть себя, чтобы та совсем потеряла голову… от страха, разумеется. Да, нет ничего лучше, чем действовать из тени и запугивать врагов неизвестностью, но – женщина растянула губы в усмешке – эта девчонка была не совсем обычным врагом. Да и врагом ли? Эхо еще не решила. Еще не решила…       — Неболапка! — с притворным удивлением воскликнула глашатая, всплеснув руками, осклабившись недобро. Всё её поведение – игра, которой позавидовали бы любые актеры; образ Эхо был выдержан до малейшего движения, до мельчайших деталей, и маску сбрасывала она очень нечасто. Никто и не видел, какая она – другая Эхо, а женщина не спешила являть миру свое настоящее лицо. Ей было комфортно и в этой маске вечного холода. — Неболапка, — повторила Эхо, устремляя на юную ученицу взгляд своих синих глаз. — Что это ты здесь делаешь? — не без насмешки в голосе спросила девочку женщина, делая несколько шагов ей навстречу и замирая на месте, норовя и дальше подобными перебежками сокращать между ними расстояние. Какие сладкие, сладкие секунды, в течение которых можно было наблюдать все четче проявляющееся отчаяние на милом личике Неболапки… О, Эхо буквально смаковала этот страх, зависший между ними в воздухе, волнами исходивший от девочки со странным происхождением, и едва ли не жмурилась от удовольствия, как довольная кошка. Интересно, как близко глашатая сможет подобраться к беззащитной ученице?.. — Собираешь свои травки? — женщина кивнула на опрокинутую корзинку подле ног девочки, убрала от лица снежно-белую прядку волос. — Или, может, — Эхо хитро прищурилась, подходя всё ближе и ближе, — встречаешься с кем-то, а?       Она была готова поклясться, что слышала, как девчонка выдыхает почти со свистом, приоткрыв свой ротик. И немудрено – женщина приблизилась к Неболапке близко, так близко, чтобы разглядеть выступившие на ее лбу капельки холодного пота, царапину на шее и снова заглянуть в ее голубые глазки. О, она такая невинная! От нее все еще пахло детством, хоть ученица и начала уже постепенно выходить из этой поры, неумолимо взрослея с каждой луной, с каждым годом все больше и больше. Неболапка расцветала на глазах, превращалась из гадкого утенка в лебедя… Только вот под взглядом Эхо она снова съеживалась, пытаясь казаться меньше, чем она есть, опускала глаза, лишь бы не смотреть на ненавистную глашатую. А та, в свою очередь, ловила себя на мысли, что всё чаще наблюдает за девчонкой со стороны, смотрит, как она ведет себя в отсутствие угрозы в лице кого-то из старших воинов, Звездохвата или самой Эхо. Женщина шагнула еще ближе, а Неболапка отступила на шажок назад, вжав голову в шею и все еще не находясь с ответом. Глашатая смаковала молчание, повисшее меж ними, щурилась то ли хитро, то ли угрожающе – у нее не разберешь. «Маленький-маленький цветочек, который только расцвел…»       Эхо могла бы протянуть руку и дотронуться до девочки. Это было так соблазнительно просто: коснуться нежной юной шейки, сжать ее пальцами так, чтобы остались синяки… Она могла запросто свернуть Неболапке шею, а затем скинуть тело в ручей, и та даже пискнуть бы не успела. Но что-то женщину останавливало, тормозило, будто тянуло поводья назад, заставляя встать колом и не двигаться дальше. Она ощущала одновременно ликование и раздражение: ее добыча была так близко, но расправиться с ней одним точным движением ей что-то не позволяло! «Может, еще не время? Может, мне нужно успеть с ней наиграться?» - Эхо скользнула рукой по рукояти кинжала на своем боку, а заметив, как при этом дрогнула всем телом Неболапка, лишь усмехнулась про себя, улыбнувшись, как самая сытая на свете пантера, стоявшая перед загнанным в тупик олененком. «Не бойся, маленькая глупая девчонка, - мысленно проворковала женщина. - Боги милосердны к тебе. Сегодня ты не умрешь… наверное»

* * *       Неболапка, кажется, забыла, как дышать. По крайней мере, ей в промежутках между приступами паники и страха казалось, что она забывала сделать вдох. Чем ближе к ней подходила Эхо, тем больше ужасных мыслей крутилось в голове девочки, тем, как ей казалось, яснее были её недобрые намерения. «Она меня убьет! Мы же тут одни! Меня никто не спасет… А потом, когда мое тело надйут, – если найдут! – то будет уже слишком поздно… Никто ничего не докажет… О, Звёзды!»       Да, декорации и вообще всё было идеально. Для убийства. Для её, Неболапки, конца. А она продолжала, как последняя дурочка, всматриваться в лицо Эхо, надеясь увидеть там хотя бы намёк на то, каким будет следующее действие темноволосой женщины. Может, она ударит девчонку? Отвесит пощечину, схватит за волосы и лицом вниз погрузит в ручей, там, где глубина дна позволит ей утопить Неболапку…       О, ученица Янтаря прекрасно понимала то, что в племени Теней ее, откровенно говоря, не все любили, что не все доверяли ей и что всё еще кое-кто бросал на девчонку, так удачно однажды оказавшуюся на самой границе земель Сумрака одну-одинешеньку, косые взгляды, преисполненные не то злобы, не то презрения. Для этих людей, для суровых воинов, чьи сердца напрочь выстужены северными ветрами, чистота крови была превыше всего, а все полукровки подвергались немому гонению и зачастую не имели никаких привилегий, хоть и были в одних рядах с другими воителями и учениками. Тем же, ошибки чьих предков всплывали наружу, нужно было работать вдвое, а то и втрое усерднее, чтобы доказать, что и они, люди, в чьих жилах смешалась кровь разных племен, достойны того, чтобы быть в Сумрачном племени и отстаивать его интересы, защищать его честь; чтобы доказать, что они ничем не отличаются от тех, чьи родители были представителями чистокровных внутриплеменных кланов.       Неболапка была достаточно умна, чтобы обдумать и осознать это. Но она была всё еще слишком юной и по-детски наивной, чтобы понять, почему Сумрачным воителям так важно то, чтобы кровь их воинов была чистой. Девочка могла бы спросить – да у кого? У наставника своего, Янтаря? Но тот лишь головой качал, отвечая, что так издревле было принято у этого скрытного и загадочного племени, что со временем Неболапка обязательно поймет. У учеников? Но те не слишком-то хотели иметь с ней, с какой-то полукровкой, дело. У воинов? Они слишком заняты своими повседневными и скучными делами – гоняются за добычей, уходят или уезжают в патрули, воркуют около палаток…       — Так что же ты молчишь?       Голос Эхо донесся до Неболапки как будто откуда-то издалека, как сквозь вату в ушах, и ученица вздрогнула, судорожно сглотнув и подняв на глашатаю глаза. Этот холодный, этот чужой взгляд синих глаз женщины обжигал, как морозный ветер, дующий с гор; её вопросительно изогнутая бровь, с насмешкой приподнятый уголок губ – везде, да даже в позе Эхо, такой самоуверенной и властной, читалось снисходительное ожидание ответа, которого Неболапка, задыхающаяся, захлебывающаяся в своем диком ужасе, но уже постепенно начинающая подавлять его всеми своими силами. Янтарь говорил девочке, что знал Эхо еще малышкой, еще ученицей – в общем, задолго до того, как женщина стала правой рукой предводителя. Она ведь не всегда была такой гордой и самовлюбленной, не всегда с соплеменниками общалась, цедя сквозь зубы… Но когда Неболапка спрашивала у старика, что же такого могло случиться, что характер Эхо мог так измениться, он лишь загадочно пожимал плечами и отвечал «на всё воля Звёзд». Глашатая для ученицы целителя оставалась закрытой книгой, и порой девочка, отбросив свой страх, хотела все-таки протянуть руки, чтобы открыть первую страницу…       …но она была почти уверена в том, все содержимое окажется написанным невидимыми чернилами.       — Я… — протянула, нервно облизывая пересохшие губы, Неболапка; ее взгляд судорожно заметался туда-сюда, будто бы ученица хотела зацепиться им за что угодно, но лишь бы не за лицо Эхо. «Почему ты так ненавидишь меня?!» - ей хотелось выкрикнуть это во всю глотку, спугнув сидящих на пиках сосен и елей птиц, ей хотелось позвать на помощь, оттолкнуть женщину от себя… но Неболапка не могла! Присутствие глашатой собственного племени действовало на нее как парализующий яд, а её взгляд приковывал девчонку к земле… О, если Эхо стремилась запугать Неболапку почти до потери сознания, то у неё, раздери её Сумрачный лес, получилось! «Ой, нельзя так говорить, я же целительница! Ну… Почти…» - помотала головой девочка, и ее неаккуратная коса еще больше растрепалась. — Я собираю травы! — собрав остатки своей смелости, вдруг выпалила она, с наигранной глупой дерзостью взглянув женщине в глаза, и тут же неуютно поежилась, когда Эхо прищурилась. — Точнее… собирала… — промямлила Неболапка, опуская взгляд на разбросанные по земле пучки трав и перевернутую корзинку. —…пока ты… не решила помешать мне.       — О, я помешала тебе? — сладко мурлыкнула ей в ответ женщина, растягивая губы в своей фирменной недоброй улыбке, от которой ученице всегда становилось не по себе. — Какая жалость, — она опустила голову, взглянув на лукошко из-под трав, и, поддев его носком, перевернула углублением вверх.       — Да, весьма печально… — буркнула себе под нос Неболапка, наряду со страхом начиная чувствовать уже и раздражение – ну сколько может её пытать эта суровая воительница и что ей вообще нужно от будущей целительницы? — У тебя что-то болит? — неожиданно для себя выпалила девочка, тут же ловя на себе вопросительный взгляд Сумрачной глашатой. — Ты искала меня, потому что у тебя что-то болит? — повторила, стараясь не запинаться, Неболапка и замерла в беспокойном ожидании ответа. «Откуда в тебе столько смелости, будущая целительница?!»       — Нет, — Эхо запустила пальцы в свои черные с белыми прядями волосы, убирая от лица мешающие ей прядки. — Ты льстишь себе, Неболапка: если у меня что-то заболит, то я пойду к Янтарю. А ты если повязку ровно наложишь – и то ладно… — она хмыкнула, заставив ученицу гореть от негодования изнутри. Да как… как она смеет?! «Ничего! – мстительно подумала девочка. – Однажды тебе придется прийти ко мне за помощью! И я сто раз подумаю, прежде чем согласиться вылечить тебя… ледышка!» — Но ты спугнула мою дичь, — вдруг продолжила глашатая, и взгляд ее и голос посуровели, — своей дурацкой песней. Ты что, думаешь, что одна в лесу, Неболапка? — Эхо вдруг шагнула навстречу ученице, заставив ту испуганно отпрянуть назад, вжимаясь спиной в ствол дерева, из которого всё еще торчала стрела, выпущенная женщиной несколько минут назад. — Я осталась без добычи, а ты, — глашатая приблизилась еще на полшага, а Неболапка поняла, что отступать ей больше некуда, — в следующий раз останешься с кровавым напоминанием о том, что лес любит тишину. Поняла? — Эхо шагнула еще, почти вжимая своим телом девочку в дерево; ученица, судорожно выдохнув, зажмурила глаза. — Или ты хочешь, — она почувствовала на своей горячей шее прикосновение холодных женских пальцев, — чтобы на этой прелестной шейке, — Неболапка едва удержала всхлип, когда пальцы ощутимо сжали её шею, — из-за твоей собственной глупости появился уродливый шрам?       Ученица чувствовала, как пташкой бьется в ее груди сердце, словно хочет покинуть эту злосчастную клетку; она прямо на своей щеке ощущала обжигающее горячее дыхание и вдруг с удивлением поняла, что ощущает запах хвои и… вереска? Она широко распахнула глаза, взглядом испуганным встречаясь со словно испытывающим её на прочность взглядом Эхо. Неболапка была готова поклясться, что видела, как рука женщины скользнула по рукояти клинка, висящего у нее на поясе, но…       Но вдруг всё исчезло. Исчезли пальцы с горла, исчезло такое близкое и в то же время далекое лицо глашатой, исчезло ощущение близости чужого тела – Эхо отстранилась, так и не дождавшись ответа от девчонки, и унесла за собой запах хвойного леса, смешанного с ароматом вереска (Неболапка готова была поклясться, что она узнала этот запах!). Еще с пару мгновений, секунд, а может даже минут ученица целителя так и стояла, вжимаясь всем своим юным тельцем в ствол рокового дерева. Она не понимала, что происходило вокруг, не видела, как забрала с собой ставшую почти роковой стрелу Эхо, не заметила, как женщина с завидной грацией кошки и незаметностью тени покинула поляну.       Неболапка осталась одна еще до того, как она успела это осознать.       Когда же оцепенение спало, когда девочка вновь ощутила, что может управлять своим телом, она тяжело выдохнула, растерянно оглядев пустующую поляну. Это так было похоже на сон… и лишь разбросанные травы и след от стрелы в стволе дерева напоминали Неболапке о том, что всё случившееся было взаправду. Присев, чтобы подобрать свою «добычу» и сложить ее в корзинку, ученица поняла, что в её голове вертится столько мыслей, что она не знает даже, за какую ухватиться.       Эхо что, всерьез угрожала ей? Она за ней наблюдала? Как долго? И была ли передача вероятного предостережения её главной целью? И… ох…       «Почему от нее пахло вереском?»