Огненные чувства

Это утро поразило не только своим солнечным настроением, но и сюрпризом в виде двух тел, спящих на моей теплой постели. Голова страшно гудела, а это означало, что прошлой ночью я опять посетила бар. Но ведь дала себе обещание, что развлекаться в подобных заведениях я буду только по выходным, а не после работы. Мне надоели придирки начальника о моем заспанном виде и вечных опозданиях. Он давно бы вышвырнул меня на улицу, если бы не мой отец. Они вместе с ним отличные друзья, и тот лишь по дружбе терпит мое присутствие на работе. В общем, я не какая-нибудь девушка, мечтающая о богатом папочке, который сделает за меня все, я и сама могу добиться успехов. Но беда в том, чтобы работать в хорошей фирме и зарабатывать приличную сумму денег, моего образования искусствоведа не достаточно. Спасибо родителям, что направили меня на такую профессию, я ведь все годы учебы ненавидела ее, я лишь старалась угодить матери, но ведь сейчас жалею. Я бы могла просто надавить на них, сказать, что хочу более жесткой профессии. Военный, полицейский, тюремщик, наконец! В жизни мне не хватало адреналина, и я горела желанием получить его. Конечно, спорт – это первый наркотик, который я попробовала, дабы успокоить адреналин. Мама была в ужасе, как юная девушка, которой скоро заканчивать школу, может пинать мячик и прыгать по крышам с мальчишками во дворе, да еще и мечтать о мужских профессиях. Наверное, если копнуть в еще более раннее детство, то можно понять - откуда у меня такие желания. Я все детство провела с папой в его гараже. Он жалел, что у него родилась дочь, а не сын, поэтому я решила приободрить его и к восьми годам отлично разбиралась в машинах. Все время просила его порулить, когда он возил меня в школу. Маму ужасно это беспокоило, а я знала это, и еще больше злила ее. То с мальчишками поеду на велосипедах в горы, то раздеру коленку от случайных бойцовских игр. И вот доигралась: в шестнадцать лет я услышала полную лекцию о такой жизни, и лекция называлась "Лесбиянки". Она, краснея, объясняла мне о таком поведении, что вскоре я заиграюсь и пойму, что меня не тянет к парням. Они станут для меня лишь друзьями, с которыми можно посидеть в гараже и поговорить о машинах. Я тихо улыбалась, понимая, что до такого не дойдет. Это не мой случай. Никогда я не засматривалась на девчонок как на объект обожания. Да и парни не интересовали. Но тайком я все же умилялась однополой любви. Мое правило – любовь для всех. И я не смеялась над геями или лесбиянками, когда они тайно целовались в темном переулке. Мне они даже чем-то нравились. Наверное, своей особенностью любить. И даже позже, в университете, у меня появился друг с неправильной ориентацией. Он очень красиво рисовал и однажды, на одной из пар, нарисовал портрет одного красавца, Владимира. Он узнал об этом и, подкараулив моего друга поздно вечером в подворотне, избил его, он думал, что выбьет из него всю дурь. Но не на того напал. Я не позволяю издеваться над такими людьми, и позже я сделала с Владом то же самое. Получилось, что после избиения самого красивого парня какой-то девушкой, на меня начали смотреть с подозрением. Для всех играло некое правило: если девушка умеет драться, то она лесбиянка. Но к всеобщему разочарованию моим первым партнером стал мужчина. И не простой, а байкер. Он затянул меня в ночную жизнь города. Я и не знала, что по ночам у нас происходят жаркие состязания гонщиков по уличным дорогам. Мои навыки и познания в этом деле сыграли важную роль в состязаниях. Даже после окончания университета я продолжила кататься по ночным дорогам. Это была моя жизнь, которая нравилась мне. Этот адреналин, бьющий ветром тебе в лицо, когда ты летишь на огромной скорости, на предельной скорости мотоцикла. Иногда, собираясь в банды, мы натравливали на себя полицию. Это было весело, но на этом мы не останавливались. На моей первой и настоящей пьянке в баре я решилась сделать татуировку - маленькую, на пояснице, но, черт, друзья-дураки решили, что это будет мало, и уговорили меня сделать чуть больше. На следующее утро, я проснулась с татуировкой на всю спину. Она начиналась красивыми черными узорами на моей шее, и медленной полоской стекала по моей лопатке, опускаясь по спине ниже и ниже. Эти полоски напоминали огненное пламя, которое сжигало мою спину. И заканчивался этот шедевр чуть выше моей ягодицы. В общем, это выглядело чертовски сексуально, когда я стояла в обнаженном виде. Но стоило мне надеть блузку, как завитушки на шее отчетливо давали понять, что хозяйка тела уж и не такая паинька как казалось. Когда я навещала родителей, то прикрывала шею платком, говоря, что так дико модно. Но все тайное становится явным. Они все же увидели мою татуировку, слава Богу, не всю, а лишь кусочек на шее. Вою было много. Вот, в общем, моя история. В двадцать шесть лет я вела двойную жизнь. Днем - секретарь огромной фирмы Олега Укушенко (друг отца), очень приличная и тихая девушка, строго одетая в белую блузку и серую юбку, я даже носила так ненавистные мне туфли на каблуках, темно рыжие волосы, собранные в аккуратный пучок, а ночью я – Альфа. Девушка с неаккуратно распушенными и взъерошенными волосами, носящая черную одежду с добавлением моей любимой кожаной куртки, любящая поиграть в гонки со зрелыми мужчинами. А может, и не только поиграть, но и выпить чего-нибудь крепкого в компании таких же сумасшедших друзей и, может быть, с красивыми и холодными девушками, которые зашли в бар только ради секса и не важно с кем. Помню, я первый раз поцеловалась с девушкой у входа в тот самый бар. Она просто манила меня своей красотой, я подошла к ней и спросила, не хочет ли она меня? Ответ "да" разодрал во мне все ниточки в душе, которые соединяли меня с миром. Ее пухлые розовые губки слились с моими; грубо и настойчиво я просила еще. С тех пор я не прочь и с девушкой зажечь. И вот сейчас на моей постели лежали две фигуры: красивый загорелый шатен и девушка с привлекательным бюстом. Я вот задумалась - с кем же из них я переспала? Ничего не помню. - Настя, что же ты наделала, я дал обещание, что не буду больше пить. - Мужчина открыл глаза и привстал с кровати. - Вижу по твоему лицу, что ничего не помнишь. - Он улыбнулся и посмотрел на девушку, все так же мирно спящую. - О мой Бог, надеюсь, у нас с ней ничего не было. Да, кстати, я Женя. Ну, так, сказал на всякий случай. - Женя потянулся за своей одеждой, а я так и смотрела на него с выпученными глазами, цвета майской зелени. Может, стоит задать ему так мучающий меня вопрос? - Мы переспали? – осторожно спросила я. - Нет, мы нет, и она нет. - Он указал на девушку, которая уже проснулась. - Доброе утро. - Она сладко потянулась и, откинув одеяло, бодро встала с постели. Я сразу ее узнала, эта девушка - Роза, она у нас на гонках что-то типа приманки или красивой обложки. Она яро болеет за некоторых участников. - Если не спали, то валите, - совершенно спокойно сказала я. Двое промолчали и решили не огрызаться со мной, ибо я хозяин квартиры. Приличной, кстати, сама на нее заработала, конечно, не только дневной работкой, но и выигрышем с гонок. Двухкомнатная квартира с красивым видом на центр города, поверьте, вид красив, особенно ночью, но в это время мне не до рассматривания милого пейзажа. - И дверь прикройте. - Я блаженно легла на измятую подушку и начала засыпать, как оглушительный ритм будильника огрел мою голову. Ух ты, на работу, опять...

***

- Я больше не буду кричать, - сказал мой начальник, когда я, запыхавшись, вошла в кабинет. Он встал из-за своего стола, взял несколько бумаг и папок и подошел ко мне. - Анастасия, знай, я держу тебя не только из-за твоего отца, но и потому, что ты хорошо работаешь. Конечно, меня сильно напрягают твои вечные опоздания, но ведь можно и без них? – Он кинул мне в руки эти папки и отправил к своему заместителю на девятом этаже, аллилуйя, что есть лифт и я могу не тратить свои силы на забеги по лестнице. Но в этом есть и плохие стороны. Я не очень-то жалую эту заместительницу начальника. Мы с ней в напряженных отношениях. Я знаю ее три года, и все это время мое сердце ее терпит. Что же я к ней чувствую? Сама не могу понять, может, сожаление к ней или неприязнь оттого, что она не воспринимает меня всерьез. Она часто пытается доказать Олегу, что я неспособна вынести работу в этой фирме. Иногда ситуации забавляют меня и я часто бросаю шуточки в ее адрес, причем при всем коллективе. Она, пардон, Катерина Ивановна, при выслушивании моих шуток, гневно краснеет и, ни слова не сказав, уходит. Мне нравится ее зад, но только в приличных рамках. Сама бы я к ней не полезла. Конечно, она хорошо сложена, светло-голубые глаза идеально сочетаются со слегка пухленькими розовыми губами. Я заметила, что она никогда не использует губную помаду. Оно и правильно, ее губки очень сексуальны. Черные, как смоль, волосы всегда убраны в огромный пучок, готова поспорить, в распущенном виде они доходят ей до поясницы, несколько прядей невинно спадают на ее лицо - от этого она становится еще милей. Но верить этой милашке не стоит: она та еще стерва. Тихая, но все же стерва. Мои мысли так далеко ушли, что я, не заметив ту самую Катерину, врезалась в нее. Папки и бумаги разлетелись в разные стороны, причем и ее тоже. Она посмотрела на меня сквозь свои очки, которые носит только на работе и, наклонившись собирать бумажки, произнесла: - Здесь не гоночная трасса, чтобы так гонять. - Я, промолчав, опустилась на пол, сделать то же самое. Когда она наклонилась, чтобы подобрать черную папку, лежавшую около моей ноги, мой взгляд наткнулся на ее шею, я медленно опустила глаза ниже и заметила, что белоснежная блузка была застегнута совсем не так, как подобает здешний дресс-код. Пуговицы были расстегнуты пошловато, немного открыв вид на ее грудь. Я совсем забыла, что и где я делаю, мои глаза рассматривали глубокое декольте. - Эй, куда пялишься? – громко произнесла та. Все работники, находящиеся в метре от нас, навострили уши и уставились на мини-шоу. Они опять ожидали его. И на этот раз они не ошиблись. - Смотрю на твою грудь, детка, что же ты так разоделась? – Я подобрала все необходимые папки и, встав, посмотрела на нее. Она, смутившись, не собиралась сдаваться: - Тебе нравится мой вид? Жалеешь, что одеться так не можешь? Конечно, ты же у нас с татуировочкой. - Она сделала ударение на этом слове и, взглянув мне в глаза, продолжила: - скажу тебе честно - с ней ты выглядишь, как простит... Договорить она не успела, я так озверела, я просто взорвалась от гнева. Ненавижу, когда меня критикуют и унижают, мне очень нравится мое тату, и я не хочу, чтобы про нее так плохо отзывались, тем более, она не видела ее всю. Я откинула папки и подбежала к ней, на секунду она дико испугалась, но ее глаза не смели показывать это, в них отражалось наслаждение оттого, что я завелась. - Не смей! - Я прижала ее к стенке, грубо схватив за нежную шею. Все зрители, наблюдавшие за нами, обеспокоено начали глазеть друг на друга. "Разнять или нет", - думали они. Но я совсем не обращала на них внимания, я лишь чувствовала ее дыхание, такое резкое и напряженное, вдруг она тихо произнесла: - Ты скоро вылетишь отсюда. - Катерина грубо оттолкнула меня и я, не ожидавшая этого, чуть не потеряла равновесие и не упала. - Характер свой раздражительный на работе не показывай, здесь этого делать нельзя. - Она гордо поправила свой воротник и, развернувшись, ушла. - Сучка, - непроизвольно вырвалось у меня из уст. Глаза коллег уставились на меня и один из них сказал: - Доиграешься. - Да пошел ты, - я снова взяла в руки противные папки и направилась догонять Катерину Ивановну. - Стой, - я догнала ее на лестнице, между восьмым и девятым этажом. Она посмотрела на меня равнодушным взглядом и, не сказав ни слова, забрала папки. - До встречи, - язвительно протянула я. - К сожалению, я могу сказать тебе тоже самое, - не глядя на меня, ответила та. Она скрылась за углом, и я тяжело вздохнула. Ну надо же, какая противная. Ух, ненавижу ее! А вот про характер она верно подметила - меня лучше не злить. Завожусь с пол оборота. У меня мужской характер, попробуйте только нагадить мне, получите удар в челюсть. - Эй, Настя! - меня окликнул мой приятель на этой работе, мы с ним ходим покурить на улицу, когда выдается свободная минутка. Вы удивлены, что я курю? А как тут не закуришь? Вечные проблемы с моей машиной, эти бесконечные смены колес влетают мне в копеечку. Наверное, она моя большая и единственная любовь. Люблю ее намывать на берегу реки. Она одна меня понимает и не засоряет мой мозг своими проблемами в двигателе или не просит сменить марку бензина, потому что фирма, производящая его, уже вышла из моды. Ты моя, Mercedes-Benz SLR McLaren Roadster! Но вот про сигареты: я брошу! Точно! С понедельника начну! - Что? - Ты свободна? Пойдем, покурим что ли. - Мы вместе с ним направились на улицу. Уже на свежем воздухе, затянувшись, он начал: - Вы что как две кошки цапаетесь? – опять завел свою шарманку Дима. - Она ведь выше тебя и может уволить. Тебе что, нравится доводить ее? - Наверное, да, - пожала я плечами. - Заканчивай, а то мне курить не с кем будет, - он улыбнулся, а я так и осталась стоять, сигарета в моей руке медленно догорала, она так и не коснулась моих губ. Все оставшееся время я думала только о предстоящей гонке. Сегодня ночью у нас произойдет масштабное событие: несколько мотоциклистов из другого города будут состязаться с нами. Я с двумя друзьями. Лайм – двадцатидевятилетний парень и Курт – скрывает свой возраст. Они хорошие ребята и никогда не дадут вам скучать. Именно они заставили сделать татуировку. Мы просто должны порвать их, мы же профи! По окончании работы я в приподнятом настроении направилась к лифту, но вдруг меня перегнала Катерина. Я не ожидала этого и, не думая, зашла в лифт. Мы стояли вдвоем и молчали. Я думала только о гонке, девушка не волновала меня, я не хочу тратить свое хорошее настроение на эту мадаму. - Думаю, ты завтра опять опоздаешь, - сказала она, нарушив тишину. - Я поспорила с коллегами, что ты опоздаешь, так что, - наши взгляды встретились, - не опаздывай. - Она, улыбнувшись, вышла из лифта. Что-то резануло меня в тот момент, странное чувство обуяло меня. Ее улыбка... ни разу не замечала, как она улыбается, хм, да и черт с ней. Завтра я не опоздаю, пусть эта фифа проиграет спор!

***

Ночное небо освещала полная луна, ее скрывали темно-серые облака, это было мрачно и таинственно. Ох уж это надоевшее мне искусство... Фонари ярко освящали дорогу, мой взгляд был устремлен лишь на нее. Гонка продолжалась уже час, и я пока шла первой. Я не собиралась сдаваться - я выжимала из мотоцикла всю мощь, вот и финиш уже виднеется вдали. Мое тело начало судорожно дрожать от предстоящей победы, я блаженно расслабилась и чуть не потеряла контроль над мотоциклом, собравшись, я увидела в зеркале, что меня перегоняют: вот уже мы сравнялись, и вот он финишировал первым! Как сжалось мое сердце, когда мимо меня пролетели два других мотоцикла, принадлежащие не моим друзьям! Это значит, что мы проиграли! В сухую! Как? Не может быть! Когда победитель снял маску, я увидела перед собой красивого парня, блондин с зачесанными назад волосами. Он улыбался, его окружила огромная толпа зрителей. Особенно красивых девушек. Я не выдержала и, подбежав к нему, повалила его на землю, хорошенько ударив по челюсти. Он этого не ожидал и с криком: "Ты чего", отшвырнул меня, попытавшись встать, но я тут же набросилась на него, толпа заведено смотрела на нас и смеялась. Видимо, их забавляло, что я бью победителя. - Остановись! - меня обхватили руки Лайма. - Совсем озверела. - Он оттащил меня от победителя и крепче сжал. Он знал, что я могу вырваться и продолжить драку. - Умей проигрывать. - Блондин сплюнул кровь и попытался снова подняться, но уже с помощью своих друзей. - Да пошел ты. - Я вырвалась из рук Лайма и пошла обратно к мотоциклу - я хотела домой. Времени было лишь первый час ночи, а я дома. Давненько такого не было, ну хоть на работу не опоздаю и, возможно, просплюсь.

***

- Ух ты, посмотрите. - Дима, стоящий рядом с Катериной, восторженно указал на меня. - Не опоздала! - Да, все ради проигрыша Катюши, - мило улыбнулась я. Мужчина, стоявший рядом, поперхнулся чаем. Остальные работники уставились на меня, просто потому что никто никогда не называл Катерину Ивановну - Катюшей; да я и сама не ожидала такое сказать – вырвалось, все были в шоке, кроме Катерины: она оглядела меня и злорадно улыбнулась: - Господа, я же сказала, что она поведется и таки придет вовремя. - Катерина гордой походкой прошла мимо меня, больше не сказав ни слова. Тварь, а я ведь и вправду поверила, что она поспорила, а она лишь проучила меня.