Нам не везёт с огнем.

[Песня: Digital Daggers — Still here]

Каждую ночь я воображаю, что ты все еще здесь. Призрак рядом со мной такой четкий. Когда я просыпаюсь, ты исчезаешь, Обратно в тень Со всем, что мне дорого. Я воображаю, что ты все еще здесь.

      Люцифер — ангел. Люцифер — самый прекрасный из всех ангелов Господа. «Солнечный», «несущий свет» — так переводится его имя, Божье дитя. Сейчас… сейчас мне так не казалось. — Хейли, милая Хейли. Ну так что? Хм? Дин рассказывал тебе про ад? — Он провёл пальцами по бедру и ногу прихватила судорога, как от разряда электричеством, а от его пальцев остались следы, как от когтей. Я, опрокинув голову, закатила глаза и замычала, сжав губы. Желанного крика от меня не дождется, но я клянусь, что чувствовала будто в меня ударяет молния и разрывает на части, — а Сэм рассказывал? Там довольно-таки весело.       Люцифер оставлял на мне такие раны снова и снова, на ногах, руках и груди. Одежды на мне не было, лишь черное нижнее бельё. Кружевное, любимое Дина. Моё такое состояние не волновало меня. Я была на цепи и стояла лишь на кончиках пальцев, где-то в заднице мира, на мой взгляд под крышей завода, какого-то пустого завода. Эта сценка из «Пятьдесят оттенков серого» морально истощала меня, затекшие руки и ноги тряслись. Весь мой разум затуманила злость, безнадежность и мысли о Дине. Не о том, что он должен прийти и спасти меня, а в общем о нем: О его темно-русых волосах, в которых я путала свои пальцы, о его глазах… зеленых глазах, цвета лета или винограда. Морщинки на уставшем лице, которые я целовала, держа его лицо в руках, щетина, колющая мое лицо, наши песни, поцелуи, прикосновении… Боже! Я хочу оказаться на капоте малышки Импалы в его объятиях, смотреть на небо и сказать ему всё ту же фразу. — Я обещаю, — прошептали мои уста. — Что ты там бормочешь? — Я обещаю, что никогда не оставлю тебя, — последнее слово вышло пискляво и мучительно жалко, что от своего же положения я разрыдалась. — О, дорогая, не плачь, — жалость к самой себе сменилась бешеной злостью, подтянулась на цепях и постучала ногами о пол, как обиженный ребёнок. — Пошёл ты! Иди ко всем чертям. Делай, что хочешь, только не трогай его. — Я сделаю, об этом не волнуйся. Уже начинаю.       Он прошёлся взглядом по моему телу, но в его глазах (в глазах сосуда) стали виднеется проблески Кастиэля. Люцифер кое-как сдерживал его лицо на мне и он остановился, смотря на мои ноги. — Ты не можешь ей помочь, Кастиэль. Никак не можешь, — он шагнул назад и зажёг огонь под моими ногами…

Погружаюсь в воспоминания, Теряясь в серых сумерках. С оцепеневшими чувствами, Я чувствую, как ты ускользаешь. Сражаюсь, чтобы выдержать, Цепляюсь за еще один день Любовь превратилась в пепел, Со всем, что я хотела бы сказать.

       Я горю, чернеют ноги, обугливаются на моих глазах. Не многим давалось увидеть такое, тем более ощутить. Так вот, что такое страх? Теперь я чувствую его и горький вкус беспомощности. — Нет! Хватит! Люцифер! — Я сжала зубы и посмотрела на Люцифера, — Кас, пожалуйста, КАС! Останови это!       Всё прекратилось, но не из-за Каса. Так пожелал Люцифер. В некоторых местах ноги сгорели до костей, по колено и я не знаю, как выжила. Может из-за Дина? Я ведь обещала… Губы трясутся, обессиленно я вешу на цепях и теряю сознание под запах горящей плоти. — Ну ладно, с огнём пока закончим, приступим к психологическим страданиям. Какие у тебя там воспоминания? — Нет, только не это. Прошу, не надо. — Тише, — он прикоснулся губами к моему лбу и положил руку на голову. — Все будет хорошо. — Нет, нет. — Всё будет просто замечательно, — вспышка и добро пожаловать в мой ад.       Мне восемь лет. Играю на ковре в гостиной, отец смотрит телик. Тогда он был таким молодым, не уставшим от жизни, не алкоголиком. Моя семья всегда была охотниками, с двух сторон. Но тот вечер перевернул нашу с ним жизнь навсегда.       Стук в дверь. Мы бежим к двери, кто быстрее, как всегда. Папа открывает дверь, но это не мама. — Мистер Гонсалес, сочувствую. Ваша жена… — Пап, что происходит? — Хейли, беги в свою комнату. — Папа? — Хейли, POR FAVOR!       Все исчезло, как песок сквозь пальцы, и я снова здесь, вешу в темноте. — Мимо, Люцифер. Не слишком тронуло. Маленькая, сопливая Хейли не встретила мамочку у двери, какая жалость. — Поэтому ты такая? — Какая? Такая? — Я посмотрела на себя. — Это точно не из-за этого, забей. — Сарказм Дина, не поспорить. Кстати, на счет него, — он дотронулся до сердца и снова воспоминание как туман.       Год назад. Мне уже двадцать один год и рядом Сэм с Дином. Я помню этот день, тяжелый и одновременно радостный. Убили нечисть и остались не убитыми. Пили пиво, разговаривали в баре мотеля. Тогда мы с Дином скрывали чувства к друг-другу, хотя первый поцелуй уже был и не при такой уж уединенной обстановке, но зачем-то мы встречались взглядом и отворачивались. Я пошла на первый шаг и не жалела об этом, потому что играла моя песня. — Боже, это Eagles of Death Metal. — И что? — Дин притворился, что будто не знает эту песню, но его ноги говорили под столом об обратном. — «Speaking in tongues». Дин, потанцуй со мной, я люблю танцевать, — я поднялась и потянула его за руку. — Это плохая идея. Я откажусь. — Дин Винчестер! Поднимай свою милую задницу и потанцуй со мной!        Винчестер встал и я потянула его за собой. Я провела руками по его плечам, а затем положила его руки на свою талию, виляющую под ритм музыки. — Не играй пай-мальчика, Дин Винчестер, я вижу тебя на сквозь. Дикий, обуздавший демона в себе. Покажи мне, на что ты способен здесь. — Ты этого хочешь? — Больше всего.       Я повернулась к нему спиной и он положил руки на мои бедра, поднимая их вверх, он задернул мой и так короткий топ. Так мы танцевали всю песню. Грязно, бесстыже, извращенно. Я тянула его за рубашку на себя, играя волосами, а он прижимал меня к себе. Вечеринку мы решили продолжить в номере.       В этом деле он не такой, как в танце. Он нежен, мил, любит долго целовать и раздевать. Смотрим на друг на друга, будто у нас на счету вечность. Шторы открыты — мы не стесняемся никого. Кусаем губы в предвкушении большего и на этом я задыхаюсь, ведь меня отрывают от сладкого воспоминания.

Тайный спутник Фантом, что все еще в моем сердце Заставил меня пообещать, что Время не сотрёт нас, Что у нас был шанс.

      Я снова здесь, в аду, и от тех моментов лишь то самое белье на мне. — Какие чувства, это восхищает. Кто ты, Хейли? Что ты? — Я твоя ошибка. Тебя найдут Винчестеры или кто-то другой и отправят в ад или того лучше — убьют. Люцифер, обиженный мальчик, я в ожидании твоего наказания.

***

      Дин и Сэм заканчивали с работой в Арканзасе. Сэм сидел за компом, а Дин попивал пиво. — Дин, ты звонил Хейли? — Нет, она ненавидит когда я звоню каждый час. Уже второй день, надо бы. Сейчас позвоню.       Звонок на телефон Хейли. Она поднимет голову и смотрит на Люцифера, не понимая его следующего шага. — Ты ответишь, — Люцифер подносит к моему уху. От лица Дина — Привет, как ты? — Привет, Дин, — её голос был тихим, не как всегда. Чуть охрип и ломался. — Хорошо. А ты? — Я тоже. Ты там как? В порядке? Кажется, ты приболела. — Я? Да, немного. Я, — её голос отдалился от трубки и я услышал другой знакомый голос. — Привет, Дин. — Кас? — Я посмотрел на Сэма. — Нет, Дин, не угадал, — моё сердце остановилось, но не из-за страха к Люциферу, а от страха, что Хейли с ним. Лицо окаменело. — Люцифер? — Угадал. Кстати, твоя Хейли лжёт тебе. Она совсем не в порядке. По крайней мере её ноги, пока только ноги. — Слушай сюда, если с ней что-нибудь случится… — С ней уже много чего случилось, например, — её крики и я сел на кровать, эти крики слышал даже Сэм. Я включил на громкую связь, — Слышишь, Дин? А ты, Сэм? Кричи, Хейли, кричи! Я перешёл от ее ног к рукам, она горит. Приезжай. Убедись. — Неееет! Дин, не надо! Не приезжай! — Приезжай, приезжай, Дин. Скачи к своей любви. — Нет! Сэээм, останови его! — Хватит! Люцифер, я убью тебя! Это наши с тобой дела! — Одевайся потеплее, Дин, добро пожаловать в Бисмарк. Северная Дакота. Ты узнаешь, где я, — конец разговора. — Дин? — Собирайся, Сэмми, едем в Бисмарк. От лица Сэма.       На его лице потеря. Потеря времени, любви и мыслей. Он хватает сумку под кроватью и идет прочь к двери. — Что ты сделаешь? — Я убью его, Сэм, убью.

Я бы умерла ради того, чтобы быть там, где ты. Я пыталась быть там, где ты…