Булочка с корицей

— Да какого хуя? — вдруг подумал Чимин и решил стать альфой. Ибо правда, ну какого? С какой такой радости природа матушка сделала его, этакого sweet bad boy, омегой? Это, он то омега? Да где вы видели омег с таким шикарным прессом? Чимин негодовал об этом с тех пор как выяснил свою участь, во время переходного возраста. И вроде, можно было бы уже к этому привыкнуть. Свыкнуться с мыслью, что ты не альфач как того хотелось, а омега, и за твоими булочками бегает почти весь институт. Но нет, Пак до сих пор горевал по этому поводу. А переживая очередную, блять, течку и завывая в запертой комнате, похлеще чем умирающий в одиночестве ламантин, проклинал свою сущность. Друзья убеждали его, что зря он так горюет. Ну ещё бы, им то было его не понять, они в отличие от него были альфами. Да черт подери, даже этот мелкий прыщ с шикарными ляхами, которого Чимин все школьные годы за щёчки тискал, и тот альфой оказался. И ещё бывало поганенько так усмехался, напоминая об этом. В общем, жизнь Пака сахаром не казалась, ум не принимал такого жесткого решения природы. А друзья всё хлопали по спинке, втягивали запах булочки с корицей, исходящей от него и приговоривали: как только, мол, найдет Пак своего истинного, все эти его заморочки сойдут на нет и он ещё будет рад, что является омегой. Иногда, точнее почти всегда, за подобные умные домыслы Паку хотелось развернуться и дать им всем в глаз. Особенно мелкому этому, который ещё лучшим другом считался. Поганец. Решение стать альфой, принятое в один светлый день в гостях у Чонгука, того самого мелкого поганца, стало для последнего не меньшим шоком. А Чимин в свою очередь и продумать уже все успел. — Так вот, сейчас я тебе вкратце обрисую как это будет выглядеть, — начал Пак, вставая с кровати для большей выразительности. — Ну попробуй, — скептично хрустнув любимыми печеньками, подал голос брюнет. — В связи с последним курсом, как ты знаешь, у нас в основном будет лишь практика. Которую мы выбираем сами. Так вот, тут начинается самое интересное, — глаза блондина аж загорелись в этой части (или это из-за лампочки, что тот нечаянно включил жестикулируя руками). В общем, парень продолжил, — на следующей неделе мы переезжаем в соседний город. Юнги нам в этом поможет. Я уже выяснил всё что нужно за последние годы, о заменителях запаха и подобной херне и, переехав туда, смогу быть полноценным альфой. Вот там-то я наконец заживу, буду трахать омег и бить морды альфам, посмевшим глянуть на моих цыпочек, — в конце его речи, миска с печеньками таки соскочила с чонгуковых рук и с треском приземлилась на пол. — Ахуеть, — коротко прокомментировал сложившуюся ситуацию брюнет. Он, вообще-то, редко матерится вслух, но с идеями Пака и с этими его заморочками, без нецензурной брани даже самой культурной личности было никак не обойтись, — а ничего, что у тебя типа течки и в этот момент от тебя мало того, что несёт за километр, так ты ещё и становишься маньяком, готовым сам на кого угодно запрыгнуть, — ладно, с запахом Чон ещё понимал, что проблема решаема, но с этим его поведением в этот период. Брр… Чонгук аж содрогнулся когда вспомнил первую течку друга, которая у того по счастливой случайности, началась именно у него в гостях. И о боги, предки в этот момент были в командировке где-то за морем. Чон в тот день чуть не стал жертвой насилия, и это при том что из них двоих именно он тут альфа. Из воспоминаний. Чонгук проснулся тогда только к обеду, не торопясь открывать глаза парень почувствовал приятный запах булочки с корицей. Припоминая, что Пак оставался ночевать у него, улыбнулся, видимо тот опять встал ни свет ни заря и уже успел что-то испечь. Да да, блондин очень неплохо готовил, хотя в основном распространялось это именно на выпечки и десерты. Странно конечно, но супы у этого парня почему-то не получались. И напоминало то больше воду после стиранных в ней носков. Но выпечка, десерты, боже, у блондина были божественные. Чонгук вдохнул аромат поглубже и вдруг закашлялся, ощутив тяжелое дыхание позади. И будь он проклят на этом месте, на его шею падали слюни. Чон, наверное, в жизни так высоко не прыгал, как это получилось у него тогда. Не оборачиваясь, он схватил первый попавшийся предмет - фен, и грозно замахнулся на ту голодную, непонятно откуда взявшуюся тут собаку. Вот только, не тут-то было, фен с громким стуком приземлился об пол, а Чон ахуел на месте, хватаясь за сердце. Там блин, на кровати, сидела вовсе не собака, а Пак. Пак-блять-Чимин, с капающими изо рта слюнями, и голодным, нет, животным взглядом, направленным на него. Чон не на шутку испугался, наблюдая за этим. Поразмышляв над тем, что его друг мог съесть такого, что превратило бы его в «это», он почесал затылок, почесал лоб, но, так не до чего разумного и не додумался. Блондин же медленно выскользнул из кровати, поблескивая опасными огоньками в глубине глаз и… епрст, облизываясь, глядя на невинного альфачку Чонгука, начал стягивать с себя футболку. Мокрую нафиг непонятно от чего, разящую этой самой булочкой с корицей. И тут до Чонгука дошло в чём дело. Пак же уже принялся скидывать с себя и штаны, и боже, срам какой, у парня и там, всё что могло и не могло, всё было мокрым. Чонгук кашлянул, ощутил повышающееся кровяное давление, небольшую реакцию на сие зрелище. Как не крути, он все же был альфой, но как бы там не было, держать себя в руках умел. С контролем был на «ты». Потому, сам подошел к тяжело дышащему, а-ля медведь после спячки, Чимину, подтянул его штаны, сглатывая образовывающийся от подобного действия стресс. Повернул голодное создание в сторону ванны, и стараясь дышать через раз, добравшись с ним до душа, включил воду. Пака под него засунул прямо в брюках, чтобы заодно и они помылись. Чимин, как и ожидалось, спокойно стоять под душем не хотел, все тянул свои короткие да удаленькие ручки к Чонгуку, улыбался похотливым взглядом, которого за сколько лет дружбы Чонгук никогда у него не видывал, затем и вовсе заговорил. А ведь Чон только было, хотя бы его молчанию порадовался, и на тебе. — Чонгукии, — протянул блондинистый начинающий соблазнитель, — ты такой аппетитный. Так бы тебя и съел. — Боюсь подавишься, — предупредил его тот самый аппетитный. — Милааашка, — завыл по новой Пак. Походу вода совсем не остужала его пыл, кровь, гормоны, и всю эту срань, что с ним творилась вообще, — Чонгукки, а давай как в детстве, поиграем, — вдруг предложил Пак, все пытаясь погладить брюнета где придется. — И во что же? — поинтересовался Чон, регулируя воду на почти ледяную. — В дракончика и пещерку, — улыбнулся довольный до чертиков Пак. Чонгук аж подавился от возмущения. Выключил воду, кинул ему полотенце с сухими брюками и вышел из ванной. Надо было думать, что с этим сбрендившим от гормонов парнем делать дальше. Поиграть с ним в этих его дракончиков, брюнет не собирался. Себе дороже. Пак пусть и был симпатягой и пах хорошо, тем более сейчас, кувыркаться с ним, и рушить этим их многолетнюю дружбу, был не намерен и точно знал, что они оба позже об этом пожалели бы. Надо было просто как-то переждать этот момент и его друг вернётся. Но как? Пока он думал на эту тему, блондин уже вышел из ванны, послушно переодевшись в сухое. Тихонько подкрался к стоящему к нему задом, у порога, Чонгуку и обнял его со спины, начиная мурлыкать в ухо. У брюнета стая мурашек от этого пробежала, и скорее не спать с ним, а бежать куда подальше хотелось, или заковать того в цепи, а лучше в кандалы и рот заклеить, чтобы не издавал непотребные звуки. Брюнет еле отцепил его ручонки от себя, повернулся к нему лицом и потряс за плечи. Блондину это кажется наоборот только понравилось, он хохотнул, промычал что-то похожее на «уиии» и сам ещё без помощи на месте покачался. Испуганный Чонгук глядя на него перекрестился. «Может не течка, а нечистая сила всему виной?» — сглотнув, взволнованно подумал парень. И лучше бы он думал быстрее, так как перестав раскачиваться, Пак замолк на пару секунд, опустил взгляд в район паха младшего, от чего последний даже смутился и как дернул беднягу на себя. У Чона в тот момент вся жизнь перед глазами пролетела. Все молитвы забытые вспомнились. Голодное существо же, в лице Пака, повалило его на кровать, открыло рот и с него опять потекли слюни. «Бляяя» — взвыл несчастный брюнет. Сколько потрясений за последний час. Чтобы жить дальше, если конечно выживет, придется до конца жизни к психиатру бегать. Блондин опустился, слизнул с Чона собственные слюни. Поерзал на несчастном, вызвав очередное подозрение на инфаркт. Да пальчиками своими под футболочку поскакал. Булочка с корицей, казалось осела на Чоне уже таким слоем, что он даже позабыл как пахнул сам. Голова кипела, блонда у шеи сопела. Чон почувствовал как брюки ползут вниз. «Ну все, хватит» — решительно подумал Чонгук, оттолкнул Пака от себя, схватил недоумевающего парня за руку и потащил в сторону громоздкого шкафа, подаренному ему бабушкой. Да-да, у него была очень оригинальная на подарки бабушка, не суть. Затолкав туда извивающегося, сопротивляющегося парня, Чон повернул в небольшом замочке ключик и наконец вздохнул. Затем вздрогнул, вспомнив о слюнях. С той стороны шкафа послышался протяжный вой, такому пожалуй даже одинокий волк бы позавидовал. Затем то сменилось на какие-то шебуршания и звуки китов, переговаривающихся за километры. Чонгук отошел от двери, от греха подальше, и пока тот там успокаивается, решил пойти помыться. Когда он посвежевший наконец показался из ванны, сначала решил, что где-то завелись мыши, затем понял, что это какой-то большой кот с чешущимися когтями. И наконец до него дошло, что это Пак с той стороны двери дерево царапает. «Заставлю потом заплатить за порчу имущества» — подумал Чон. Лег на кровать и включил телевизор. А Пак, поняв видимо, что недо-жертва вернулась, стал драть ногти об дверь активнее. Зашуршал там, взвыл вдруг, как старый драндулет. — Чонгукиии, выпусти меня, — донеслось с той стороны. Чону же захотелось сбегать в церковь, за святой водой и, если повезет, парой экзорцистов. — Чогууукиии мне голодно, — продолжил парень, — холодно, все чешется и я хочу тебя изнасиловать. Последнее, это он наверно зря, потому как, вдруг сжалившейся и вставший с кровати Чон, в конце передумал и вернулся на неё обратно. «Нуу нафиг» — решил брюнет, пододвинул миску с печеньем поближе, прибавил звук телевизора и постарался абстрагироваться от соблазняющих завываний, просьб, молитв, затем вдруг проклятия, принятия и протяжной хоровой исповеди. В общем, в конце всей этой драмы, Чонгук ощутил себя как минимум — священником, как максимум — опытным падре.  Чимин просидел тогда в шкафу ещё до вечера. Исцарапал всю несчастную дверь, а после того, как кое-как успокоился, выпил таблеток и наконец свалил домой, оставил не самые приятные последствия своего визита, и это не только в смысле испорченного имущества и психики. После того случая бедному Чонгуки, ещё месяц пришлось оправдываться и убеждать соседей через стену, что он не прячет дома никаких редких экзотичных животных и уж тем более не издевается над ними, применяя жестокие пытки. К нему тогда даже люди из общества защиты животных приходили. В общем наделал его друг в ту пору проблем. Ещё раз вздрогнув от неприятных воспоминаний и вернув внимание на продолжающего о чем-то распинаться Чимина, Чонгук вздохнул. Откинулся на подушки и взмолился, чтобы всё им ранее услышанное оказалось всего лишь обкуренным кошмаром. Увы, конечно, но никаким кошмаром это не оказалось. Чонгук еле тащил свои громоздкие сумки по неровному асфальту, успевая за оптимистично шагающим впереди Чимином. «Будь проклят тот день, когда я согласился на это» — думал хмурый брюнет. Казалось, решившая помочь ему при сборке вещей бабуля, помимо теплых кофт и носков, всунутых туда насильно, пока Чонгук ходил в туалет, и тот шкаф туда каким-то образом засунула. А иначе никак вес этой сумки было не объяснить. Впереди уже виднелся дом, снятый по их просьбе, другом Шугой. Чимин бубнил что-то о том, что уж теперь-то они заживут, а Чон думал, что подохнет ещё у подъездной лестницы. Чимин этим утром блестел, словно только только натертый до блеска перстень. Глубоко вдыхая запах раннего утра в новом месте, он чувствовал скорые перемены, которые непременно станут для него самыми лучшими. Лежащий на диване с печеньками Чонгук был с ним ни капли не согласен. И да, о боги, те сумки его все же не погубили и он был жив. Недовольно хрустя любимым лакомством, и вроде как блуждая на просторах интернета в телефоне, Чон уже знал, что вся эта задумка Пака ничем хорошим для последнего не закончится. В конце концов от своей природы не скроешься. И что бы там Пак не принимал, каким бы альфачом благодаря этим препаратам не казался, природа матушка отметила его по-своему. А ещё, Чон пусть и не признавался, но до жути боялся предстоящей течки этого, в ту пору маньяка. Психическая травма как никак напоминала о себе. С местом предстоящей практики, благодаря «святому» Шуге, тоже все было уже решено. Парень даже обещал забрать их завтра с утра и отвести на новое место. К слову, последнее вызывало в младшем странные подозрения. Нет, ну хён их конечно любил, но учитывая его личность, как-то слишком много хорошего от него «просто так» перло. И там помог и здесь, и секрет согласился хранить, и даже сам на предстоящее место практики пообещал отвезти. Щурясь не то от солнца, не то от предчувствия, падающего на глаза все с теми же солнечными лучами, Чон даже на минутку почувствовал себя параноиком. Ну подумаешь, как там говорят: к старости люди добреют? Видимо и Юнги вот совсем раздобрел. Пусть ему ещё только двадцать пятый год шел, душа была уже определенно стариковская, и как помнил порой Чон - сварливая. Брюнет прекрасно понимал, почему хён когда заезжал к ним в гости, так легко находил общий язык с его бабушкой. Старик старика чувствует видит издалека, или как там. Что-то вроде того. Чонгук понял к чему были все те предчувствия, когда они с Паком застыли в кишащем, чем-то похожем на муравейник месте. Люди с бейджиками бегали туда-сюда с какими-то бумагами, ругались, переговаривались с кем-то по телефону. Нервно пили кофе, дожидаясь копии у ксерокса. Болтали, через небольшую стенку ограждающую их от соседа. В общем, казалось, парни попали в эпицентр хаоса. Стоящий рядом с ними вечно недовольный Юнги только тер переносицу, затем обвел народ равнодушным взглядом, взял с со стола рядом небольшой микрофон и заговорил. — А ну-ка все заткнулись и слушаем сюда, — весь народ тут же застыл, словно у Юнги была способность замораживать их на месте одним словом. Даже пьющий свой кофе у копировки парень так и застыл со стаканом, поднесенным к губам, — с сегодняшнего дня в нашем дружном коллективе пополнение. Прошу любить и не жаловаться, наши новые рабы - Чонгук и Чимин. А теперь за работу и чтобы в конце дня я видел ваши креативные идеи у себя на столе. — Но Вы же говорили сдать их уже к обеду, — подал голос кто-то из толпы. — Ну а теперь передумал и собираюсь поспать. Так что, не дай бог, я увижу ваши носы в своем кабинете до вечера, пол зарплаты срежу, — на этом объявление Шуги, видимо, было окончено. Никаких возражений не последовало и жизнь продолжила кипеть как и до этого. Чувак у копировки даже наконец допил свой кофе. Смесь запахов в помещении немного сбивала и не давала так сразу определить, кто есть кто в этом хаосе. Чонгук и Чимин стояли с рухнувшей об землю челюстью, и чуть не упустили Юнги, отчалившего было к себе в кабинет поспать. — Что? Что это значит? Какие рабы? Что нам вообще тут делать? — недоуменно обрушился на Шугу Чимин. — Работать, что тут ещё делать, — с прежним равнодушием изрек мятноголовый, — В коллективе не хватало свежих умов и рук, и тут вы так кстати подвернулись. Вы не парьтесь, поработаете тут немного и с практикой все решено. А на эти ваши заморочки с альфой-омегой, мне на это насрать, — словно устав объяснять, Мин вздохнул, — короче, пошли работать и на счет не появляться в моем кабинете до вечера. Вас это тоже касается, — предупредил сразу парень. — Но мы же… — было начал Чонгук. — Мне плевать, идите и сыпьте креативом, в конце дня оценю ваши старания. Всё, больше ни слова, я пошел, — махнув напоследок парням, Юнги хлопнул дверью и скрылся в своем кабинете. Парни же переглянулись. Вот блин, и куда они попали? — Это ты во всем виноват, — не преминул напомнить Чимину Чонгук. — Откуда мне было по-твоему знать, что этот изверг пристроит нас в хаос, ещё и как он выразился - рабами, — в своё оправдание кинул ему блондин. — Ага, а то что он был что-то уж слишком добрым в последнее время, не вызвало никаких подозрений в твоей блондинистой голове? — возмущению Чонгука не было предела, и они так бы и спорили, учитывая как было распетушился в ответ Пак, если бы их не перебили. В очках в тонкой оправе, со слегка распушенными цвета молочного шоколада волосами, какой-то странной квадратной улыбкой на устах, рядом с ними возник неизвестный. Белая рубашка, небрежно расслабленный галстук и кипа бумаг в руках давали понять, что это один из рабов сего хаоса. И с первого взгляда видно, что как и весь этот коллектив и, главное, их начальник, парень чудаковат. А ещё нельзя было не отметить его красивую фигуру и эти длинные пальцы, которые с маленькими пальчиками Чимина (насчет которых тот вечно комплексовал) рядом не стояли. И самое главное, парень был альфой. Слабо учуяв последнее, и то, только некий отголосок, из-за выпитых подавителей запахов, Пак даже в лице переменился, сразу вспомнил о своей новой роли. Он же теперь собрался быть альфачом и нужно производить соотвествующее впечатление с первого знакомства. На этой мысли Чимин аж весь подтянулся, хотя это и не особо ему помогло, паренек то все равно был выше. Вздернул подбородок, типа хрустнул шеей, намекая что если что, и разговор у нас тобой, дружок, не пойдёт, бойся меня, смертный. Чонгук глядя на друга, только глаза закатил. Незнакомец и вовсе улыбнулся только шире. — Добро пожаловать в коллектив, — подал свой низкий голос парень, отчего-то разгоняя этим табун мурашек по спине Пака, — Ким Тэхен. Приятно познакомиться, — представился шатен. — Чон Чонгук, взаимно, — пожал руку новому знакомому брюнет. Отмечая что блондин рядом с ним, явно переигрывает. — Пак Чимин. Будем знакомы, — как можно круче кинул парень, и как-то нервно пожав чужую руку, поспешил спрятать свою в карман брюк. Тэхен как-то странно глянул на сие действие, но никак комментировать это не стал, вместо него это мысленно прокомментировал Чонгук, одним коротким, но точным словом — Дурак. Ким оказался очень общительным человеком, перезнакомил парней ещё с половиной коллектива, среди которых в основном были альфы, показал им их рабочие места, что не соизволил сделать Шуга. Даже показал задумки и идеи проекта, над которым они работают, и в которых их босс, тот самый Мин Юнги, пытается найти вдохновение. Благодаря Тэхену и его помощи, к обеду парни уже более-менее обжили свои места и принялись за работу. Решили, что потерпят тут три месяца и свалят, ничего. Да и выбора-то у них как такого все равно не было. За работой Пак сам не осознавая начал обводить каждого работника взглядом. Цель для будущего флирта и романов пока не находилась, а глаза, как назло, то и дело почему-то падали на этого Тэхена. Тот что-то увлеченно чертил, порой кладя линейку не на стол, а зажимая её во рту, и выглядел он от этого еще забавнее. Чимин что-то даже как-то засмотрелся и смотрел бы так и дальше, если бы перед носом не щелкнули знакомые пальцы. — Эй, начинающий Казанова, на кого это ты так пялишься? — напомнил о себе разминающий плечи Чонгук. К слову, он прекрасно видел на кого смотрел его друг, и от этого, хотелось позлорадствовать над последним ещё сильнее. А то, альфа он, понимаете ли. Омег он там трахать собрался, ну-ну. — На ту цыпу у баллона с водой, — даже не посмотрев в ту сторону быстро соврал Чимин и вернул взгляд на монитор компьютера. Чонгук усмехнулся. — Не знал что тебя на старушек потянуло, — глядя на престарелую омегу, заметил Чон, — Когда закончим тут и вернемся обратно, больше никогда не приходи ко мне, когда моя бабушка дома одна, — тут же предупредил начинающий ржать брюнет. Чимин от возмущения аж покраснел. Поставил в голове галочку - думать и смотреть прежде чем говорить, вновь ненароком зацепился взглядом за шатена и прикусил губу. Что это с ним? Сонный Юнги показался из, как оказалось, звукоизолированного кабинета, только к вечеру. Потирая мятную голову и щеку со следом от подушки, босс обвел коллектив ещё одним недовольным взглядом, взял в руки уже знакомый микрофон и осведомил Тэхена собрать всю макулатуру и зайти к нему. Остальных, мягко говоря, послал нафиг. Прямо поставив в известность, что до завтрашнего утра их рож видеть не желает. Чонгуку показалось, хён ещё хотел добавить, что был бы рад вообще их больше никогда не видеть, но рабы были нужны для дела. Что поделать. Приходилось недоговаривать. Чимин на заявление Юнги только цокнул, м-да, лучше бы он как и раньше не видел его за работой и собирались бы они компанией только для гулянок. Хотя с последним, с тех пор как Юнги переехал сюда, стало проблематично. А теперь, когда они и сами тут, ещё сложнее. Он ведь всё-таки, как-никак, теперь их босс. Временно конечно, но всё же. Пройдясь по столам и как в школьные годы собрав контрольные, в нашем случае креатив, затем коротко улыбнувшись, Тэхен скрылся в кабинете Шуги. Остальные начали собираться домой. — Симпатичный, правда? — спросил знакомый голос задумавшегося Пака. — Ага, — автоматически ответил блондин. — Вот только он не омега, горе-альфа ты наш, — засмеялся Чонгук. «Блять» — коротко прокомментировал свой прокол в уме блондин. Чимин уже в который раз за сегодняшний день был пойман издёвкой со стороны этого мелкого язвительного прыща. Так просто Пак это оставлять был не намерен и уже замышлял план мести, в виде спрятанного подальше от этого кролика любимых печенек. А то совсем офигел малой, никакого уважения к старшим, ты посмотри! Показав этой самой занозе язык, пока никто не видел, Чимин вдруг понял, что не может найти свой телефон. А Чонгук помахав ему ручкой, со словами «жду тебя на первом», скрылся в дверях. Переворошив верх дном весь свой портфель и найдя в нём всё, что угодно, только не телефон, блондин нырнул под стол. Вокруг вдруг наступила тишина. Не заметивший Пака последний работник даже свет общий выключил, оставляя включенным лишь светильник над столом Кима. Практически в темноте, блондин ударился головой, ойкнул и пополз назад, поднялся на ноги, но зацепился ногой о торчащий шнур и полетел назад. Мысли, кричащие в тот момент, что он скорее всего отобьет себе обе булочки и спину, неожиданно испарились. Удара с полом не последовало. Его вдруг поймали и сжали за плечи. — Ты уж будь осторожнее, — подал голос его спаситель, поставил его на ноги и прошёл к своему столу, снимая очки и тут же начиная растирать глаза. — А. Да. Ага. Спасибо. Буду, — застыв на месте, как-то невнятно протянул блондин. Затем отметил, что без очков глаза шатена ещё красивее. На этой мысли, дал себе мысленную затрещину, вспомнил о роли, вновь весь распетушился и только сейчас понял, что телефон оказывается у него в кармане всё это время был. Что-то он сегодня совсем какой-то потеряшка. — Ну и как там? Боссу что-нибудь понравилось? — собирая вещи, поинтересовался из вежливости Пак. — Не знаю. Мы об этом только завтра утром узнаем, — коротко зевнув, осведомил его Тэхен. Вернул очки на прежнее место и спохватившись, тоже засобирался, — ты кстати, не нервничай так, — вдруг заметил Тэ, — на новом месте всегда тяжело, но ты же сюда с другом пришел. Все будет хорошо вот увидишь, да и Юнги, пусть и ворчун, хороший человек, сам скоро поймешь, — парень вновь улыбнулся. А Пак готов был на месте провалится, ведь ему послышались какие-то ангельские ритмы глядя на это лицо. И снова эти непонятные мурашки забегали по телу. И в горле пересохло и ладошки что-то вспотели. Короче, кажись заболел и уже бредит. Наверно, надо идти на больничный. Вот так вот. Вот тебе и новая жизнь. Дома, Чимин вдруг не смотря на время занялся приготовлением выпечки, а именно булочек с корицей. Чонгук же, сидел позади него за столом и играл в игры на ноутбуке. — Слушай, — начал Пак, сомневаясь продолжать или нет, — а Тэхен этот… — блондин вдруг запнулся, не зная как правильно скорректировать вопрос и не дать Чонгуку повода для очередной колкости. Вот только, увы поздно. Последний уже поставил игру на паузу, отодвинул ноутбук подальше и не хорошо так улыбнулся рассматривая спину блондина. — А чего это ты им так заинтересовался? Альфы знаешь ли с друг другом под хвостик не развлекаются, а он уже явно понял, по твоему новому запаху, что ты в нашей лиге. Сдавив только что выложенную на противень булочку, Пак развернулся. Недовольство так и перло от него. Парень сильно разнервничался, дышал а-ля взбешённый от движений Матадора бык. Чонгук даже уловил задергавшийся глаз друга. «Ох как все серьезно» — удивился в мыслях брюнет. — Ладно ладно, не нервничай, так уж и быть… — Чон поднялся с нагретого места, -…я разузнаю о его наклонностях. Вдруг тебе повезет и он окажется в твоей новой теме. Ух, тогда уж ты точно заживешь на всю катушку, — На последнем слове в него полетело скалкой. Но отчаянный Чон вернулся и добавил: — Ну или, течный маньяк в тебе наконец признает свою сущность и обзаведется постоянной жертвой. Обещаю, я постараюсь не рассказать ему, как ты меня однажды чуть не изнасиловал, — Тут в него летят уже все столовые приборы. Чимин пыхтя себе под нос, быстро ставит в разогретую духовку противень с тестом, демонстративно отбрасывает фартук по дороге и решает оставить одного мелкого без достоинства. Может над людьми меньше издеваться начнёт, гаденыш такой. * * * Объясняя то что он сейчас делал, себе же, обычной благодарностью за столь теплый приём, в обед Пак предлагает Тэхену испеченных вчера вечером булочек. Ким с удовольствием принимает и тут же начинает их уминать. Жующий свою булку и наблюдающий за происходящим Чон, улыбается. Похоже ему всё-таки не показалось и упертый блондинистый лед «а-ля я не омега» все же тронулся. — Как вкусно, — поделился мыслями Тэхен, доедая выпечку, — обожаю булочки с корицей. На последнем, Пак немного подавился. Дружелюбно стучащий его по спине Чонгук, ухмыльнулся. — О как, — не упустил возможности заметить брюнет, — ну прямо судьба. Бедный блондин закашлялся ещё сильнее. — В смысле судьба? — услышав его, не понял Тэ. — Да так, просто тот кто испек эти булочки, сам по себе тоже такой себе десертик. И такое бывает вытворяет когда течёт… то есть, когда у него булочки подгорают. Думаю тебе бы понравилось, — делится с ним Чонгук и вдруг коротко вскрикивает, из-за незаметно ущипнувшего его Пака. Не придав странностям новых знакомых особого внимания, Тэхен все же интересуется относительно темы с загадочным пекарем. — А он альфа или омега? Бедный Пак чувствует, что ещё немного и его придется увозить на скорой. Чонгук же наслаждается ситуацией от души. Боже, давно он так не веселился. Да это посмешнее любой комедии будет. — Омега, — не скрывает брюнет. — А у него уже кто-нибудь есть? — с не особо скрываемой надеждой в словах продолжает интересоваться Тэхен. Ведь, быть может тот таинственный пекарь, это и есть его истинный. И всё это и правда судьба. — Нет, у него никого нет, — продолжая взглядом издеваться над Чимином, преспокойненько отвечает на вопросы Чонгук. Чимин в это время варит брюнета в мысленном котле, засыпает тонной соли и перца, да тыкает в него вилкой, чтобы эта зараза за края не цеплялась. — Только характер у него так себе и если что себе в голову вбил, хрен это из его черепушки выдолбишь. Но булки у него что надо, это да, и ради них думаю ему многое можно простить, — добавляет Чон и взгляд на те самые булки то и опускает, заставляя Чимина покраснеть от возмущения, — впрочем, последнее ты уже и сам оценил, — усмехается Гук. Принуждая несчастного Чимина цепляться за стол, чтобы не упасть. — Вааау, — тянет Тэ, видимо воодушевленный кратким описанием, — а ты я смотрю близко с ним знаком. Эмм… может, поделишься номерком? — Ну конечно, — с готовностью хватаясь за телефон, всё шире лыбится брюнет. Чимин не в силах больше этого терпеть, коротко ударяет по столу. — Боже, Чимин, тебе кажется плохо, — замечает его нервное состояние Тэ, доставая свой телефон, — пойди отлей, может полегчает. «Ну ахуеть теперь, гениально просто» — думает Пак. — Чонгук, ты чего человека обманываешь, — кое-как взяв себя в руки, наконец нормально говорит блондин, — какой телефон, какой характер, их же твоя бабушка готовила. Я конечно понимаю что она теперь одна, но не слишком ли это, сводить её с совсем молодым парнем? — Ну уж лучше с ним, чем с одним слюнявым маньяком, — не теряется в ответе Чонгук. Чимин в очередной раз за день роняет челюсть на пол. Тэхен же убирает телефон обратно и разочарованно вздыхает, наконец понимая, что всё это было лишь шуткой новых знакомых. И нет, снова не судьба. * * * Парни уже полностью смиряются со своей рабской долей на работе. Часто шутят с Тэхеном и остальными, над вечно недовольным Шугой. Ненароком ломают один из ксероксов. Обживаются в своей жилплощади новыми вещами, спорят порой, вещами кидаются. Чонгук, все ещё напоминает Чимину о старушке у баллона с водой и подкалывает его этим при первой же возможности. Ведёт двусмысленное разговоры с Тэхеном, о неких там омегах бестолковых что не могут угомониться. За что позже, обязательно получает по ухмыляющейся физиономии. А Пак в свою очередь всё яснее понимает, что кажется, как не крути и не оправдывайся перед собой и перед одним ухмыляющимся прыщом, он кажется попал. Вот тебе и «потрахался с омегами». Зажил новой жизнью. Да уж. И самое худшее из всего этого, что раскрыть себя сейчас, значит признать свою слабость. А ведь Пак решил, что по приезде сюда всё будет по-другому. Наивный какой. Этот Тэхен, этот чертов симпатяжка в очёчках, он не выходил из мыслей. Паку просто до коликов в животе нравилось смотреть на его лицо, на бывало глупые действия. А этот его забавный смех, выбивал из блондина улыбку даже когда казалось и намёка на настроение не было. А с каким удовольствием парень ел его булочки, якобы сделанные бабушкой Чонгука, боже, сплошное умиление. Паку прямо пищать, блять, порой хотелось, наблюдая за ним (чтоб их, эти гормоны). Тэхен даже как-то, несмотря на ложную осведомленность о возрасте пекаря, попросил Чона все же познакомить его с бабушкой. Пак никогда не забудет, как ржал тогда Чон, этим своим смехом гопника. А сам он старался не удавиться на месте. И вот сейчас, сидя на кухне и заедая свои раздумья печеньками Чонгука, Чимин не знал как ему быть. Ещё и как назло в ближайшие дни должна была начаться течка. Узнав о которой, к слову, Чонгук скорее собрал свои вещи и свалил к не особо гостеприимному Шуге, еле уговорив того тем что они травят тараканов и ему негде жить, не забыв упомянуть и Чимина, который мол вообще к предкам укатил. Ну да, ну да. На самом деле Чимин сидел в их съемной квартире, доедал чужие печеньки и грустил. Да пиздец страдал, какой там грустил. Опять проклинал между делом гормоны и ожидал скорого превращения в голодное животное. На «работе» взял больничный, ещё дня три назад, типа заболел, Шуга всё отлично понимал и подписал лист без возражений. Страдальчески вздохнув и откинувшись на диване, Пак решил отвлечься и подумать о тайнах мироздания, потом вдруг съехал с этих сложных мыслей на не менее тяжелые, вроде: есть ли у пингвина колени? И так ушел в эти размышления, что аж подпрыгнул от неожиданного звонка в дверь. Вроде он ещё не шумел и соседей принести не могло. Чонгук, даже под дулом пистолета в ближайшую неделю возвращаться не намерен был. Остальные друзья, остались в прежнем городе, а здешние ещё не знали адреса. Шуга не в счет, этого, заставить зайти к ним без веской причины или если ему от них что-то не требовалось, было не заставить. Хм, кто же тогда? Пак глянул в глазок, но кроме пакета с фруктами поднятого на том уровне, ничего больше не разглядел. «А вдруг маньяк?» — пришла шальная мысль, когда блондин уже повернул замок. Хотя маньяк с фруктами странно как-то. Да только, лучше бы так оно и было, и там с ножичком среди фруктов в пакете стоял маньячела, чем тот, кого теперь лицезрел перед собой Чимин. Святой лысый пряник, за что ему это? Гость, кем являлся - Ким-бляяяять-симпатяга-Тэхен, широко улыбнулся завидев Чимина, вручил ему фрукты и нагло втолкнул его в квартиру. Приговаривая, что и так ведь болеет, нечего им на пороге болтать, как не родные ей богу. Что? Чимин минуты три отходил от первой степени шока. Щипнул себя, проверяя не сон ли это. Увы нет, все было реальностью. Но как такое могло быть? — Я тут решил зайти к больному, фруктов занести. Бедняга, а то тебя ведь даже друг бросил, — с каким-то сочувствием проговорил Тэхен, за одно объясняя и этакую суть своего визита. Чимин же совсем запутался.  — А как ты узнал мой адрес? — спросил самое интересующее его Пак. — А, так это Чонгук подсказал, да даже не подсказал, а посоветовал тебя проведать. Мол ты возможно скучаешь, от голода умираешь. Сам сказал не зайдет даже если ты тут высохнешь от жажды, не хочет микробов подхватить и так говорит легко заболевает, — как есть выложил ему Ким, снял обувь и начал осматриваться в квартире. — Вот прыщ, — сквозь зубы кинул Пак, чуть не сдавив от злости попавшийся под руку мандарин в пакете. — Что? — не понял гость. — Да так ничего, — Пак вдохнул выдохнул, прошел на кухню и решил успокоится за мытьем фруктов. Тэхен подошел через минуту, сел на место Чонгука и как-то странно глянул на фартук висящий у холодильника. Чимин сглотнул, он очень странно ощущал себя наедине с этим парнем, а если ещё вспомнить что вот вот должна была начаться течка, Пак вообще приходил в ужас. И уже проклинал даже не свою природу, а Чонгука, этого прыща мелкого, предателя, спиногрыза неблагодарного. Как только тот вернется, Пак был намерен разобраться с ним жесточайшим образом. Нет ну, насиловать он его не собирался конечно, но определенно что-то в том направлении, только без своего участия. Ибо всё, доигрался мелкий, шутки в сторону. — Хорошая квартира, уютная, — напомнил о себе Ким, — я смотрю ты живешь не один. Мандарин в руках Пака, всё же ненароком был раздавлен. Вроде парни не говорили Тэхену, что живут вместе. Пак отчего-то занервничал, затем вспомнил о некоторых вещах что говорили бы о его настоящей природе, мысленно сосчитал до пяти и обернулся, тут же напяливая на лицо улыбку. Поставил фрукты на стол, да налил им чай. — Ну да, знаешь, встречаюсь тут кое с кем, — стараясь выглядеть как можно круче, хрустнув между делом яблоком, нагло соврал Пак. — Вот как, классно. А я со старшей школы ни с кем не встречался. Что-то как-то не до этого было. Учеба в институте, затем работа, совсем забил на личную жизнь. Хотя хотелось бы конечно, встретить того самого, особенного, — искренне поделился с ним парень. У Чимина почему-то дыхание перехватило, кажется он и правда заболевал. — И каким же ты видишь, этого самого, особенного? — осторожно полюбопытствовал Чимин. Ранее, Пак как-то не разговаривал с ним на эти темы, больше на подобное с ним общался Чонгук. Но раз сейчас представился такой шанс, почему бы и не поинтересоваться. Действия заменителей и всяких подавителей должны были исчезнуть только вместе с течкой, а пока… На это неизвестное «пока», Чимин решил выяснить для себя побольше о Киме и в том плане тоже. Ну знаете, такой себе рабочий интерес. Вдруг для дела там понадобиться какого-нибудь, мало ли. — Ну, так сразу и не ответишь. Мне просто кажется как только я его увижу, почувствую, во мне что-то щелкнет, не как в фильмах конечно. Просто, что-то подскажет изнутри, что это тот самый человек. А все остальные временные развлечения, мне это не нужно, я можно сказать даже в этом смысле консервативен, — засмеялся шатен. А Чимин вдруг заслушался, ну до чего же у него был приятный слуху голос. — Да ты романтик, — только и выдал он, очнувшись через пару минут. — Отчасти да, — согласился Ким. Сделал глоток чая, вновь посмотрел на фартук, затем задумался и перевел взгляд на духовку. Чимин же, как можно незаметнее глядел на него, вдруг не зная о чем им говорить дальше. Чёртового прыща, для развития разговора в этот момент не помешало бы. Хотя если хорошенько подумать, ну нахрен. У Чимина и так уже было подозрение на шум в сердце, из-за некоторых словечек этого язвительного брюнета. Пак мотнул головой, откусил яблока, провел взглядом по оправе тэхеновых очков и вдруг вспомнил, что до сих пор не знает, как точно пахнет Ким. Прежний отголосок, говорил лишь о горчинке свойственной альфам, а что точнее? Блондин даже как-то хотел спросить об этом мелкого засранца, но тот опять перевел всё на свой лад и тема забылась ещё в самом начале. — Знаешь, не обижайся конечно, но в самом начале, когда я тебя ещё только увидел, подумал что ты омега, — признался вдруг шатен. Не ожидавший такого Чимин, подавился, на этот раз яблоком. Тэхен тут же подлетел и похлопал его по спине. Так похлопал этой своей ручищей, что Пак чуть всю свою двенадцатиперстную кишку не выкашлял. На сказанное ранее, Чимин если честно даже не знал что ответить. Дурость конечно, но на секунду ему даже захотелось признаться. Да и момент был похож на тот самый, подходящий, словно скажи сейчас что-то вроде: А знаешь, ты не ошибся. Я вообще-то омега. И это я пёк те булочки с корицей. Учитывая то как ты их любишь, походу я и есть тот самый, твой особенный. И вообще, что это мы тут болтаем, время теряем. Пошли в ЗАГС, распишемся. Чего тянуть? Тем более у меня ещё и течка вот вот начаться должна. В общем, кажется скажи сейчас что-то подобное, первая реакция шатена, по-крайней мере будет мягче. Или нет? А если Пак ещё и истерично хохотнет в конце, есть надежда, что парень совсем смягчится. Не обидится на обман и возможно «алоха» они… Блять, о чём он вообще думает? Чимин чуть не ударил себя по щекам прямо перед Кимом. Ебаный артефакт, о каком загсе он сейчас вообще думал? О каком таком признании? Чертовы гормоны, это они всему виной. Пак аж вспотел от всей этой канители в голове. — Какой я оказывается симпатяга, — нервно хохотнул он в конце концов. Паку наверно показалось, что Тэхен как-то расстроенно вздохнул. Затем шатен глянул на наручные часы и поднялся со стула. Убрал свою чашку в раковину, даже вымыл её, ещё больше умиляя своими действиями и без того вспотевшего Чимина. — Ну что же, я пожалуй пойду, — обернулся парень, — а ты поправляйся. Мне в начале даже показалось что ты уже здоров, но сейчас смотрю, ты опять весь взмок. Так что иди давай, пей лекарства и ложись. «Милашка» — завизжал внутри Пак. Блондину так не хотелось его отпускать, а с другой стороны он понимал, что чем скорее он уйдет тем лучше. Ох уж эти вечные противоречия. — Хорошо, спасибо что проведал, — провожая гостя, поблагодарил Пак. Наблюдая за тем как шатен обувается, как эти длинные пальцы тянут шнурки на ботинках, челка спадает на лицо, а очки вот вот готовы соскочить с переносицы, Чимину почему-то становилось все жарче. Он даже думал не дождаться, пока за гостем закроется дверь и сходить открыть форточку. А то жара же пиздец, дышать нечем. Ким наконец закончил с обувью, повернул замок на один оборот и вдруг застыл. Пак непонимающе глянул на его руки, они тоже замерли на месте. Чего это с ним? Ответ не заставил себя долго ждать. Тэхен обернулся, его расширенные зрачки выдавали крайнюю степень удивления и чего-то ещё. Парень вдохнул всей грудью и подался вперед. Чимин шагнул назад. И тут до него дошло. Пиздец, елки зеленые, приехали! От него разило булочкой с корицей, пот лился рекой, а домашние брюки намокали с каждой секундой всё больше. Стыдоба то какая! И о боже, он почуял этот божественный запах исходящий от Кима, запах свежеприготовленного латте. В сочетании с его собственным запахом, их аромат являл собой идеальную композицию. Симфонию волшебства. Пак чуть сознание не потерял, но теперь уже от столь прекрасного ощущения, от этого чувства наполнения, словно всё это время так не хватавшего ему. Шатен, перестав глубоко вдыхать, вытянул вперёд руку и уперся ей об стенку позади Пака. Склонился к шее блондина, опалил ее своим дыханием. Тормозочки в голове Чимина, от подобных действий, начали потихоньку сдавать, лопаясь словно струны одна за другой. Такая пугающая, бедного Чонгука маньячела, зашевелилась внутри, зачесалась вся. Казалась встала на дыбы и ухмыльнулась там внутри. Пак аж сам себя испугался. — Так ты омега, — еле слышно, выдал теперь очевидное Ким, — Ты тот самый. Ты… Моя булочка с корицей. Ничего романтичнее Пак в жизни не слышал, даже когда от индийских фильмов балдел и там щебетали о своей любви, подобного он не слыхал. «Моя булочка с корицей» — боже мой, это же потеря пульса, кровь носом. Где всё это время был этот парень? Не услышав более никаких возмущений и обвинений в свой адрес. Ким явно был тоже опьянен их общим запахом. Чимин без лишних слов потянул его на диван, внутри уже всё трепетало и жгло от ожидания. «Наконец-то!» — вопило голодное создание внутри. Первым полетели в сторону очки. Эти глаза, Пак готов был распрощаться с невинностью уже просто взглянув в них. И вообще теперь не понимал, как он терпел все это время и ещё раньше не открылся. Не набросился на него. Ведь, к чертям всё, с первый встречи ещё всё было понятно. Боже, какой он идиот! Ну да ладно, главное сейчас вот он, так близко. Скользит по мокрой майке, тянет её вверх снимая с Пака. Тяжело дыша, раздевается сам, толкает нетерпеливого Чимина на мягкую поверхность. Ох, Пак ликует, он именно этого и хотел, в пизду нежность. Блондин хочет распрощаться с девственностью как в гонках на скоростях, дрифтуя на поворотах. А потом ещё повторить это раз этак двадцать, на всех остальных горизонтальных и не очень поверхностях и как-нибудь в том самом громоздком шкафу, в доме Чонгука. Пак весь течёт, желание кажется стекает с него водопадом. Прорывает дамбу. Блондин скулит, ёрзает, короткими ноготками вцепляется в спину Кима, скользит по ней, прижимает его к себе. Вдыхает его запах ещё глубже, целует, кусает чужие губы. Ким не отстает, проталкивает свой шустрый язычок в его рот, руководит им по телу Пака, кажется готовый вылизать его целиком. Нетерпеливо раздвигает его ноги. Член налитый кровью и дикой страстью трепещет в ожидании. Стучит молоточками по голове. Длинные пальцы проходят по твердому чиминову достоинству, оглаживает нежные яички. Пак кусается в нетерпении, тянет его волосы, скользит ступнями по липкой поверхности дивана. Тэхён слегка приподнимает горячее тело, упирается немалым по размеру органом в анус и входит во влажный проход. Скользит в нём, как воздушный крем по коржу. Как языки у них во рту, срывается с изначальной точки и ускоряется в податливом теле. В своей булочке с корицей. Запивает это лакомство со своим латте. Стонет от удовольствия сводящего с ума. Чимин ощущает себя так, словно попал в рай, покруче того что в рекламе «Баунти», где солнце горячее, воздух сладкий, а вода доводит до экстаза эту картинку. Ким тяжело дышит, помогает Паку перевернуться на живот и входит в него с другого положения. Чимин стонет. Чимину это чертовски нравится, он водит мокрыми ладонями по обивке дивана, подается бедрами на встречу, активно насаживается на свой личный материк блаженства. С искрящим удовольствием, до скручивающихся на ногах пальцах принимает его в себя. Желает его в себе. Ему всё не хватает этой тесноты, когда кожа к коже. Этой интимности, когда дыхание в унисон. Он вдруг хочет, чтобы Ким заполнил им себя до основания. Мокрые тела шлепают в соприкосновении, Пак рычит, кусает руку. Маньяку внутри него все мало, ему всё неймётся, хочется ещё и пошла к черту эта нежность и милота. Хотя о чём это он? Она и без того уже давно дошла до края и сорвалась с обрыва. Одним жестом, он просит Кима приостановится. Меняется с ним местами, чувствует как от образовавшейся пустоты начинает зудеть внутри. Кусает шатена в шею, срывая короткий рык со сладких губ, зализывает свое деяние. Короткими пальцами берет его член в руки, гладит по нему подушечками пальцев и с пошлым хлюпаньем садится на него, запуская всю длину в себя разом, коротко промычав от удовольствия, начинает вновь двигаться заполняя им себя. Ким скользит по его бедрам, длинными пальцами сжимает кожу. Пелена наслаждения перекрывает всё. Яркие пятна взрываются громче чем новогодние фейерверки. Хочется ещё и ещё этой булочки, этих стонов вырывающихся с пухлых губ. Тэхен кончает за этот день столько, что сбивается со счета, как и Чимин. Они делают короткий перерыв, на то чтобы отдышаться и немного освежиться. Заходят в ванну, но там всё повторяется вновь, ведь кожа и волосы Чимина так гармонируют со светлым кафелем. Весь влажный парень, ни капли ещё не остывший и за пятнадцать заходов, желает ещё. Ким желает ещё больше. Маньяк внутри Пака трясется в конвульсиях от столь ярких подвигов. А ведь у них ещё такая мокрая, вся неделя впереди и вся жизнь после. Поморщившись от лучика солнца падающего на глаза, Пак не открывая глаз переворачивается на другую сторону. Вдыхает запах Тэхена и улыбается, желая поспать ещё немного. Вот только этому мешает некий хруст, исходящий со стороны двери, а затем тихий смешок. Потихоньку осознавая, что кажется они уже не одни, Пак разлепляет веки, тут же натягивая одеяло до носа и пытается рассмотреть через сонные щёлки глаз нарушителя спокойствия. Тэхен, видимо почувствовавший движения Пака, тоже приподнимается на локтях, растирает глаза и смотрит в направлении чиминова взгляда. В проеме двери, хрустя любимыми печеньками, стоит довольный как кот Чонгук. Вдоволь насмотревшись на весь наделенный этими хомяками хаос, брюнет уже и чайник успел поставить. И одну пачку купленных по дороге печенек уже съел. А эти, ещё только проснулись. — С тяжелым утречком Вас братцы кролики, хомяки и прочие грызуны, — мило поприветствовал их начинающий сыпать издевкой Чонгук, — ну и устроили вы тут. Я конечно понимаю, маньячелу в тебе, друг, не остановить. Но от тебя, Тэхен, я такого не ожидал. Вы же тут даже стены затрахали, куда не глянь, повсюду ваши следы, — усмехнулся парень, — Ну как не стыдно а, ай-яй-яй. — А ну пошел вон отсюда, прыщ мелкий, — кинул в него подушкой Пак, уловив тихое «а, так вот он о ком» со стороны Тэхена. — Вот тебе и благодарность, — наигранно надулся младший, — я тут видите ли помогаю им. Свожу два магнита, соединяю два полюса. Один из которых ещё, между прочим, долго упирается. Даже квартиру им оставляю на свой страх и риск, хотя ведь дома посидеть мне тоже хочется, — последнее конечно очевидная ложь, если вспомнить что Чон был готов жить хоть в коробке с котами, в период течки Чимина, лишь бы только не с ним. — Ой, да что ты говоришь, — язвительно протянул Пак, не обращая внимания на задумавшегося Тэхена, — Да ты сбежал отсюда так быстро, что только пятки сверкали. И вообще, пошел вон отсюда, мы ещё не закончили. И не закончим ещё долго. — Ну ничего себе предъявочки, я что должен ждать когда вы натрахаетесь? Подозреваю что даже превратившись в высохших скелетов вы теперь уже не прекратите осеменяться. Я же подохну до этого раз десять. И это вообще-то и моя квартира, ужасно и страшно оскверненная теперь, но уж какая есть, что поделаешь. Ты вроде теперь в адеквате и я уже могу возвращаться. А Шуге я уже надоел и он попросил меня катится куда подальше и не мешать ему спать, — драматично вздыхая, сознается в конце брюнет. — Вы что, живете вместе? — вдруг встрял в их разговор Тэхен. Ой, а про него то они и забыли. Точнее, про свой небольшой секрет. Живущие вместе омега и альфа, без секса, как-то слабо в это верится. Чимин сразу напрягся, понимая допущенную ошибку. А вдруг Тэхен не поверит, что между ним и Чонгуком никогда ничего не было? Или будет теперь постоянно подозревать его в обмане? — Ага, с тех пор как сюда переехали. Хотя это и не безопасно. До этого, он чуть меня уже не изнасиловал, представляешь? — подбросил дров в огонь этот мелкий паразит. Чимин шумно хлопнул себя ладонью по лицу, для успокоения, представляя как сам в будущем будет издеваться над брюнетом, когда у того появится его, особенная омега. — Вот как, — немного расстроено бросил Тэ, глянул на взволнованного Чимина и прикусил нижнюю губу, над чём-то серьезно задумавшись. — Я тебя убью, — грозно изрек Чимин, глянув на Чонгука. Последний только недоуменно поднял бровь. — А… — вдруг спохватившись продолжил брюнет, — так ты не беспокойся. У него ничего не вышло, я его тогда в шкафу запер, он там остыл и все было чики-пуки. Мы же с ним друзья с детства, и в этом плане в друг друге не заинтересованы. Тот порыв был лишь под сильным влиянием гормонов. Сам же понимаешь, что с ними в этот период творится, — поспешил разъяснить парень. Тэхен сделал какое-то странное выражение лица, затем перевёл взгляд с одного парня на другого. Подумал что вот он, здесь. Ким наконец встретил его, своего особенного человека. Пусть и таким неожиданным способом, да и Чимин ещё оказался почудоковатее его самого. У них была череда божественного секса и пусть все и начиналось с небольшого обмана, глаза Пака смотрящие на него сейчас, были искренними. Ким не собирался в чем-либо его подозревать и таким образом, начинать их серьезные отношения. — Значит Вы просто друзья и ничего более, кроме того порыва о котором поведал Чонгук, больше ничего не было? И нет других чувств? — решил всё же уточнить Тэхен, хотя этого и не требовалось. Всё было понятно стоило только взглянуть на бьющегося головой об косяк Чонгука. Эти двое точно, всего лишь друзья. — Просто лучшие друзья с детства и всё, — твердо ответил Пак, не разрывая с Тэхеном зрительного контакта. Ким отвернулся от блондина, подобрал свои брюки, вытащил ключи из кармана и бросил их Чонгуку. Тот поймал их без проблем, в ответ, кидая в сторону шатена вопросительный взгляд. — Ключи от моей квартиры, поживи пока там недельку. А мы как остынем, потом поменяемся. — Поменяемся? — разулыбавшись прервал его Гук, — только тогда уж, чур я сверху, — не упустил возможности вставить свои, пять копеек, мелкий. — Он всегда такой? — обратился к Чимину Тэхен, словно раньше не замечал этой его черты. — Всегда, — вздохнул Пак, — забей на него. Иди ко мне, — потянул шатена на себя блондин, вовлекая в поцелуй. — Эй народ, я порнушки не заказывал, — вновь напомнил о себе, совсем страх потерявший. — Да вали уже! — в один голос прикрикнули на него парни. Улыбнулись друг другу и нырнули под одеяло. — Ох ты же какие мы нервные, — буркнул себе под нос Чонгук, выложил из печенек на кухонном столе «Жилище спаривающихся хомяков», хлопнул дверью и с улыбкой на устах пошел обживать свою новую норку.