Грань.

Одинокая луна светила в мое узенькое занавешенное окошечко, стойко отбрасывая лучистый свет на кровать. Я смотрел на эту лунную дорожку, покрывающую мою загорелую от тяжелой работы кожу и улыбался. Одеяло сползло куда-то в небытие кровати. Я слушал легкую музыку (Lykke Li — Posibility) и наслаждался одиночеством. Вдруг в окно постучали. Сквозь музыку я услышал легкий тихий стук и тяжело поднялся с добротной кровати, когда-то вырезанной отцом. Едва выглянув на залитую солнечным светом площадку, я заметил веселую и довольную рожу своего лучшего друга — Мортимера, который держал большой пакет в руках. Я открыл окно и спустил длинную лестницу, служившую одновременно шкафом, вниз, к другу. Тот лихо поднялся, передавая пакет мне в руки и заговорщицки прошептал: — Сегодня аж два! Я быстро спрятал пакет под кроватью и закрыл окно, приложив палец к губам. Мор разделся и быстро улегся ко мне в кровать. — Да порядок, я посмотрел, Фрейлин спит. Фрейлин — сухая старая женщина, которую мы ненавидим за ее скверный и недружелюбный характер. За свою жизнь, она сделала очень много неприятного даже нам, которые 4 года снимают у нее комнатушку 2×2 в центре большого города — Лондона. Но есть случай, за который я ненавижу ее больше всего. Я лег рядом, завернулся в одеяло и принялся вновь наблюдать за игрой лунного света по старым выцветшим обоям. Мне 8 лет. Старуха, тяжело дыша, брела по каменистой дороге, опираясь на узловатую деревянную трость, покрытую каменьями. Я бежал по дороге, держа за руку свою любимую сестричку, которой только-только исполнилось 5 лет. Мы бежали скорее домой на празднование день рождения дорогой Мерлин, которой вот-вот должно стукнуть 18 лет и она наконец-то станет невестой. В руках у моей сестрички был пакет, небольшой, но там лежал редкий и дорогой подарок по тем временам — вредноскоп, учитывая, какую значимость они начали приобретать тогда, когда уже появились эти смешные, раскрывающие преступления вредноскопы. А этот, он был особенный, исчерченный бледно-желтыми знаками по краю, золотистый, светившийся в солнечном свете и любезно начищенный моей матушкой перед дарением. Настоящее золото, которое могло храниться в семье Мерлин не одно поколение. Но тогда было одно большое и категоричное но: вредноскопы стали изымать из семей, ведь они перестали приносить практическую пользу, какую несли ее раньше. Пусть это было не так явно и в основном у богатых, но все маги об этом знали и старались не особо светить тем, что имеют. Поэтому наш подарок и лежал вместо красивой приятной упаковочки в обычном черном пакете из-под мусора. Вдруг сестренка оступилась и упала прям под ноги старухи, пыхтевшей, словно древний паровоз. — ТЫ! Мерзкое дитя, — заорала она, словно сонорус в горло ударил. Я кинулся к сестре и заметил, что пакет с вредноскопом порвался и сам блестящий предмет улетел тоже к ногам вредной пожилой дамы. Я схватил сестру и рывком поставил ее на землю. — Аааа, что это тут у нас! Вы что, несете государственное имущество! — взглянула она на помутневший вредноскоп, очень вовремя предсказывающий опасность. — Нет, — только и смог ответить я как услышал шелест шин, подъезжавшей по той самой дороге. Схватив сестру и вредноскоп, я пулей понесся прочь, слыша издалека мерзкий скрипучий голос: — Дети украли вредноскоп! Хватайте их! Я свернул в чащу леса и укрылся за ближайшим кустом. Вредноскоп снова помутнел до красного, указывая на опасность, а сестричка разразилась истерическим плачем. — Тише, солнышко, все будет хорошо, — прошептал я ей, обнимая за хрупкие плечики. Но не успел. Сильная рука подняла нас за шкирку и потащила к полицейской машине, стоящей в отдалении. Я пнул тащившего в пах, но чуть не сломал ногу. Это был робот-полицейский. Меня, скривившегося от боли и сестру, внезапно переставшую рыдать навзрыд, бросили к ногам усатого полицейского, который посмотрел на нас суровым взглядом: — Это правда, что говорит мисс Фрейлин? — Ннет, — проблеял я робко, но затем голос мой отвердел, словно отцовские мужские нотки вселились в мое восьмилетнее тело — нет, сэр, мы не крали. Он выхватил вредноскоп из моих рук и придирчиво осмотрел. — Должно быть, дорогой, — он осматривал его, крутил так и этак, — даже если он ваш, у нас есть закон, который…что? Правильно, запрещает хранение вредноскопов. И что? Соответственно, что? В машину и домой! Робот полицейский приложил к моему лбу сканер паспортного стола и мигом считал адрес, уселся за руль. Нас грубо зашвырнули в старый форд и защелкнули двери. Родительский дом встретил тяжелым ужасом, который мигом передался сестричке, и она тут же принялась заливать машину горестными слезами. Я обессилено обнял ее за плечи и стал ждать, крепко зажмурив глаза, как всегда, когда мне было страшно. Через несколько минут к нам присоединился отец, который ласково погладил меня по голове и открыл дверь машины, шепнув ласково: — Идите, мама вкусный ужин приготовила. Я вынес тело из машины и поставил сестру на землю. Она цепко впилась в мою руку крохотными ноготками и горестно вздохнула под звук отъезжающей машины полицейских. Лишь через несколько лет, я узнал, что папу арестовали. Он не вернется к нам, его жестоко изнасиловали и убили сокамерники через два года после случившегося. Мама теперь одна вынуждена тянуть груз из двоих детей и большого фермерского хозяйства, которое кормило нас до моих 18 лет, когда я стойко решил уйти из дома и начать зарабатывать самостоятельно. Магическое образование факультета Гриффиндор открывало передо мной достаточно перспектив, но я хотел отмщения всем тем, кто участвовал в том, что мой папа сейчас не с нами и за те ужасные 10 лет, прошедшие под горестный плач матери из соседней комнаты. И вот, мне 18 лет, я живу со своим лучшим другом Мором у противной старухи, которая стала последней инстанцией на пути к отмщению. Я, конечно, мог поразить ее авадой, но моя душонка хотела чего-то изощрённого, от чего ей стало бы спокойней. Инспектора я убил тем, что изнасиловал его и убил тремя выстрелами из его же оружия прямо в сердце. Робота — сжег на костре. Сокамерники отца, благо, померли сами, как только их перевели в Азкабан из изолятора. Видимо, их черные души лакомый кусочек для дементоров. Осталась только мерзкая старая ведьма. Я перевернулся на другой бок и устало прикрыл глаза. Завтра тяжелый день. Нужно лечь спать. Утро встретило приятной прохладой, оповестившей, что наконец-то это жаркое лето закончено и впереди нас ждет только теплая дождливая осень. Я встал, не дожидаясь Мора, быстро впрыгнул в свой зеленый рабочий костюм мусорщика в министерстве Магии и вышел прочь из комнаты. Старуха как обычно посапывала в кресле-качалке. Преодолев желание наблевать ей прямо под ноги, я пулей вылетел из дома, захватив волшебную палочку, которую эта мразь требует оставлять перед входом «чтоб не колдовали там у себя в комнате». Я вылез из набитого маглами автобуса около большого здания универмага. Вот оно, современное ММ, а раньше говорят, это была обычная телефонная будка с кучей подземных этажей. Спасибо техномагии, что мы теперь можем не так яро прятаться. Я вошел в чистый холл и протянул карточку охраннику. Когда маглы попадают в универмаг, они проходят кружок другой, по вечно суетящимся работникам ММ и якобы ничего не найдя, удаляются восвояси. Я принялся за свою обычную рутинную работу уборщика, которая приносила небольшие деньги, позволяющие снимать комнату и питаться, не взяв у матери ни копейки. Когда рабочий день был закончен, на землю осторожно спустились сумерки. Я встал у панорамного окна, попивая остывший чай из большой кружки и на миг залюбовался алым закатом. — Эй, друже, ты как, — меня хлопнул по плечу молодой работник отдела магического спорта. — Все хорошо, — я отпустил грустные мысли и поставил кружку на свой передвижной стол, где хранились швабры и прочие рабочие инструменты. Выйдя с работы, я побежал домой, дабы скорее начать реализовать план многолетней давности. Все необходимое давно было собрано, осталось только реализовать. Вдохнув прохладный воздух, я вошел в большой магловский магазин с их мобильными телефонами и приобрел одну простую модель вместе с сим-картой. Мысленно вычеркнув в голове первый пункт, я отправился наконец-то в тесную комнату, которую гордо величаю домом. Мор уже ждал меня, широко улыбаясь. — Сегодня все наконец-то реализуется, — сказал он, хохотнув. Мне не терпелось, я изнемогал от того, как же мне уже хотелось приступить к плану. Но нужно было выждать. Два часа, которые нам понадобились на еще одну тщательную проработку плана, а так же пересказ подготовку необходимо, почему-то показались вечностью. Наконец-то, Мор взял все необходимое и спустился к старой ведьме. Я взял свой плеер и начал слушать музыку, успокаивая трясущиеся нервы и руки (Ariel Pink — Not Enough Violence). Смотря на настенные часы и я отсчитывал минуты, за которые он попьет со старухой вкусный чай с порцией снотворного, которое «так полезно для ее некрепкого сна» и поднимется ко мне, прихватив 13 ворованных вредноскопов, которые мы собирали у богатых и зажиточных министерских чиновников. Никогда не думать, что уборщики не люди. Подбирая ваши пакеты из-под ланчей, я слышу все, что вы говорите и, поверьте, умею думать. Я истерично хохотнул и паршиво для самого себя улыбнулся. Конечно, воровство давалось нелегко, но Мор, у которого какой-то поразительное умение взрывать, хитрить и убегать, справлялся с этим на «ура!» и самое удивительно, что никто и никогда не доложил бы на нас, ведь хранение вредноскопов запрещено! Я рассмеялся чуть громче. Но самое интересно, это то, что мы нашли вредноскоп у главного мракоборца и когда он приедет сюда, то… Я осекся и выключил музыку. Мор поднялся по лестнице и в руках у него был окровавленный нож… — ТЫ! — я обезумевши посмотрел на него. — Она начала приставать ко мне, я не удержался и схватил со стола то, что удалось… Я дико смерил его взглядом. Злость и ненависть, пронзившая мой разум затмило светлое и чистое в моей голове. ЭТО Я ДОЛЖЕН БЫЛ УБИТЬ ЕЕ! МЕРЗКИЙ ПРЕДАТЕЛЬ! Я направил на него палочку, которою специально сегодня не оставил у двери и непоколебимо воскрикнул: — Авада Кедавра! Зеленая вспышка, точно молния, пронзило сердце моего лучшего друга и он упал навзничь, прижимая нож к себе, словно рыцарь меч. Меня трясло. Я яростно принялся колотить стену нашей комнаты, громко изрыгивая ругательства по поводу произошедшего. — Стоп! — крикнул я себе, заметив кровь и сбитые костяшки пальцев. Надо уходить. Срочно. Я глянул на тело друга и плюнул в его противную рожу предателя. КАК ОН МОГ ТАК ПОСТУПИТЬ! ОНА МОЯ! МОЯ! Я быстро собрал все свои вещи и вылетел из дома. Холодные воздух сразу же набился в легкие, поэтому я тяжело задышал и побежал на ту сторону улицы, все еще горя от ненависти и клокочущего безумия внутри мой почерневшей от стольких лет ненависти души. Я хотел отмщения… Резкий душераздирающий визг тормозов магловской машины и тягучий, но сильный удар куда-то в бок, заставил вспомнить красивое лицо сестренки и вечно опухшее от слез лицо матери…