Новаторский метод

- Вашу мать… - Эта фраза стала звучать на нашей съёмочной площадке чаще, чем «Снято!». - Давай, Реннер, обойдёмся без твоих тонких замечаний по этому поводу, ок? – проговорил Джосс Уидон, даже не пытаясь скрыть своего недовольства происходящим. – А что до нашего Локи… Томас, что с тобой случилось? Всё ведь шло как по маслу, теперь-то что не так? Почему ты второй день не можешь отыграть одну грёбаную сцену? - Я не могу настроиться на нужный лад, - с интонациями оправдания в голосе ответил Хиддлстон на нападки на него режиссёра. – Эмоцию не могу поймать… Джосс откинулся на спинку режиссерского кресла и закинул руки за голову, размышляя. - Мне кажется, нашему вселенскому злу просто нужен небольшой отдых, - внезапно встрял в разговор находившийся в это время на съёмочной площадке Крис Эванс. – Всё-таки тяжело играть озлобленного полусумасшедшего Бога парню, который в жизни и мухи не обидит. Впрочем, от последней мысли Эванс отказался сразу, столкнувшись с уничтожающим взглядом англичанина. - Мне не нужен никакой отдых, мне просто необходимо настроиться и немного порепетировать перед зеркалом. - Ок, - решил, наконец, подытожить, Уидон, - сделаем так: на сегодня, Томас, ты свободен, но завтра ты должен быть готов, и морально, и физически, сыграть этот эпизод, иначе мы просто не сможем идти дальше. - Хорошо, Джосс, - кивнул Том и, сняв с головы ненавистный шлем, с несвойственной ему злобой поставил его на стол, после чего удалился в гримёрку, чтобы избавиться от костюма Локи. Он сам толком не мог понять, что с ним происходит, и почему у него перестало получаться то, что он делал просто идеально, когда несколько раз подряд репетировал свою роль наедине с собой, в номере гостиницы или в трейлере. И вдруг – как гром среди ясного неба. Отчасти Джосс был прав, ему необходим был отдых, но Том не собирался в открытую признавать, что он настолько слаб, что не может даже съёмки в одном фильме довести до конца с первого раза. В какой-то степени, эмоциональная нагрузка от роли была очень велика, даже в сравнении со временами съёмок «Тора». В прошлый раз Хиддлстону было, без преувеличения, по кайфу играть непонятого и недолюбленного младшего сына, возненавидевшего всех и вся. Но это было в большей степени благодаря эйфории от того, что он, наконец-то, получил отрицательную роль. Однако, прочитав сценарий «Мстителей», Том понял, что этот фильм дастся ему гораздо сложнее. Теперь Локи стал не просто обиженным и непонятым, он стал агрессивным, ненавидящим, озлобленным и, в определённой степени, ненормальным. А такие роли играть всегда непросто, тем более когда характер персонажа диаметрально противоположен характеру актёра, его играющего. Но было ещё кое-что, в чём англичанин не собирался признаваться даже самому себе, хотя в глубине души понимал, что это тоже играет определённую роль в том, что он начал сбиваться на съёмочной площадке… С того вечера, когда Том побывал в гостях у Джереми, прошло уже две недели, но он всё ещё чувствовал себя так, будто это произошло вчера. На следующее утро Хиддлстон удрал, едва солнце встало. Он был, мягко говоря, шокирован, осознавая то, что случилось накануне вечером. С одной стороны, он понимал, что ничего такого уж жуткого не произошло, если смотреть на ситуацию беспристрастно. С другой же, он просто офигевал от этой самой ситуации, в которой тот факт, что Реннер хранит у себя и смотрит гей-порно, его удивлял и волновал меньше всего. Гораздо важнее было то, как он себя в тот вечер повёл. И что Том позволил ему так себя повести. В какой-то мере, Хиддлстон был даже рад, что всё ограничилось лишь взаимной дрочкой и не зашло дальше. В противном случае, он бы уже свихнулся. Вопреки собственной воле, англичанин начал испытывать смущение, оказываясь рядом со своим коллегой по фильму. Каждый раз, когда Джереми оказывался рядом с ним, Том невольно вспоминал этот чёртов вечер и мысленно материл себя сначала за то, что поддался на провокацию, а потом и вовсе за то, что в принципе согласился на предложение порезаться в гонки. Но его внутреннее самобичевание положение вещей не улучшало, а даже наоборот. Стоило Хиддлстону заметить, что Реннер смотрит на него, он начинал сбиваться. От того, что в нём пробуждались воспоминания. И от того, что теперь ему упорно мерещилось нечто во взгляде Джереми, чего раньше не было. Он не мог понять, что именно это было, но то, что ничего хорошего это не предвещало, Том чувствовал всем своим существом. Естественно, он не мог никому признаться, по какой именно причине он начал так безбожно косячить во время съёмок, и от этого чувствовал себя ещё бо́льшим идиотом. И сейчас, находясь в гримёрке и самостоятельно стаскивая с себя 30-фунтовые доспехи Бога Обмана, Том думал о том, что был бы не против обзавестись стирателем памяти, как в «Людях в чёрном», чтобы раз и навсегда вытравить из головы всякие воспоминания о том вечере и о своей глупости. - Тебе не кажется, что ты замахнулся на непосильную задачу? Хиддлстон вздрогнул, услышав за спиной знакомый голос, и выпустил из рук одну из деталей костюма, которая с точностью снайпера приземлилась ему на ногу. - Чёрт! – зло воскликнул Том, зажмуриваясь от внезапной боли. - О чём я и говорил… - вздохнул стоявший на пороге гримёрки Реннер и, не дожидаясь приглашения или просьбы, вошёл. - Какого дьявола ты так подкрадываешься? А если бы я в руке что-то острое держал? - Ну, тогда, наверное, было бы больнее, чем сейчас, - усмехнулся мужчина, - да и последствия менее радужные. - Циник, - Том фыркнул. - Я рад, что ты это оценил. Давай помогу, иначе ты тут до ночи будешь корячиться, и обязательно себе что-нибудь сломаешь. Последние фразы Хиддлстон благополучно пропустил мимо ушей, потому что его мозг зацепился за предложение помощи. Хотя предложением это можно было назвать с большой натяжкой, это больше было похоже на то, что его просто поставили перед фактом. Потому как Реннер, по-видимому, и не собирался ждать, пока Том даст ему добро, он молча принялся расстёгивать ремешки, скреплявшие между собой переднюю и заднюю пластины доспехов. Почему-то стало дико не по себе. И хотя под доспехами и верхней частью костюма находилась чёрная водолазка и чёрные штаны, Том всё равно чувствовал себя ужасно неловко, осознавая, что он один на один с Джереми, в своей гримёрке, и Джереми его раздевает. «Это всего лишь дружеская помощь, и не более», - мысленно убеждал себя англичанин, стараясь абстрагироваться от неловкости, ощущение которой, как ему казалось, стало почти физическим, и Реннер наверняка это тоже почувствовал. - Ну вроде бы всё, - спустя несколько минут резюмировал Джереми, когда Том был полностью избавлен от доспехов. – Остальное, думаю, ты и без моей помощи снимешь. Англичанин покраснел, совершенно чётко уловив оценивающий взгляд Реннера, скользнувший по его телу. Не дожидаясь, пока Том что-нибудь скажет, Джереми покинул гримёрку, с довольной ухмылкой на губах, которую его коллега, на своё счастье, не увидел. - Это глубинная суть человечества: вы жаждете рабства. Соблазнительный луч свободы заставляет вас не радоваться жизни, а мечтать о завоевании… Твою мать! – после десятого раза Хиддлстон откинул сценарий фильма и рухнул в кресло, запуская пальцы в волосы. – Такими темпами я вообще отсюда вылечу. Давай, Хиддлс, соберись, не будь тряпкой. Ты же можешь это сделать… Не в силах долго находиться на одном месте, Том поднялся на ноги и начал ходить туда-сюда по комнате, стараясь правильно себя настроить и отыграть всё так, как того требует сценарий. Его размышления прервал внезапный стук в дверь. Том взглянул на часы, которые показывали половину двенадцатого ночи. Прикидывая про себя, куда именно он пошлёт неожиданного визитёра, Хиддлстон дошёл до двери и довольно ехидно поинтересовался: - И кому не спится в ночь глухую? - Одному секретному агенту-перебежчику, - послышался ответ. «Ну кто бы сомневался», - мысленно усмехнулся Том. Пару секунд он думал над тем, а стоит ли вообще открывать дверь, но, решив в итоге, что ничего хуже быть не может, пустил Джереми к себе в номер, сразу же заметив две бутылки пива у него в руках. - Ты пришёл ко мне в двенадцать ночи, чтобы бухать? – не скрывая раздражения, поинтересовался англичанин. - Я тоже рад тебя видеть, Хиддлс. Вообще-то, пиво это так, для создания обстановки. Да и тебе не повредит расслабиться. - Если ты пришёл читать мне нотации о том, как я хреново играю, то… - Да Боже упаси, - Джереми по-хозяйски расположился на диване, постучав по месту рядом с собой, приглашая Тома сесть. – Я же не самоубийца, чтобы тебе капать на мозги, тем более по этому поводу. - А что, я произвожу впечатление устрашающего типа? – с интересом спросил Том, беря протянутую ему бутылку. - В том-то и дело, что нет. Чем тише омут, тем профессиональнее в нём черти, Хиддлс. - В общем-то, не могу не согласиться, - хмыкнул он и сделал глоток. Спустя полчаса непринуждённой беседы «под аккомпанемент» качественного крепкого пива Том окончательно перестал ощущать прежнее смущение от компании Джереми. Да и напряжение, которое всё это время мешало ему на съёмках, казалось, отпустило. - Знаешь, а твой метод и правда действует, - довольно улыбнулся Хиддлстон, откидывая голову на спинку дивана и прикрывая глаза. – Оказывается, всё гораздо проще, чем кажется. Наверное, Локи надо было вот так же с кем-то поговорить, непринуждённо, открыто. Может, тогда он и не стал бы таким озлобленным и не учинил бы столько зла. - Не знаю, - лениво протянул Реннер, скользя взглядом по изгибу шеи Тома. – Как по мне, Локи просто нужен хороший секс. Приятная сонливость испарилась в мгновенье ока, заставив англичанина резко выпрямиться и во все глаза уставиться на Джереми. - Ты серьёзно? - А почему нет? Секс – источник эндорфинов, помогает расслабиться и отвлечься, снимает напряжение. Чем не средство от озлобленности? - Тьфу на тебя, - отмахнулся Том, - ты просто мастер в умении опошлять всё и вся. - И, по-моему, - Джереми продолжил, - хороший секс не только Локи не повредит, но и ещё кое-кому… - О чём ты… - Хиддлстон заткнулся на полуслове. А вернее сказать, его самым наглым образом заткнули. И хотя он честно пытался оттолкнуть коллегу, он не мог не признать, что целовался Реннер потрясающе. В какой-то момент даже промелькнула мысль о том, чтобы ответить, но Том мигом её подавил, и в очередной раз попытался вырваться. Попытка увенчалась успехом. - Ты совсем охренел? Я не собираюсь повторять тот вечер ещё раз! Вопреки всем ожиданиям Хиддлстона, Джереми расплылся в улыбке. - Я так и знал, что причина твоей рассеянности в этом, - Том еле удержался, чтобы не изобразить фэйспалм от того, что он вот так вот просто выдал себя с потрохами. – И, да, я тоже не собираюсь повторять тот вечер. Сегодня я хочу пойти до конца. Том хотел что-то ответить, но буквально потерял дар речи, и теперь лишь молча взирал на Реннера, как на умалишённого. Способность говорить вернулась к нему лишь тогда, когда он почувствовал тёплую ладонь у себя на бедре. - Слушай, Джер, я не думал, что тебя с одной бутылки пива может так развезти. - Меня? С одной бутылки? А ты меня здорово недооцениваешь, конфетка. Хиддлстон едва не задохнулся от возмущения, услышав подобное обращение. Джереми же воспользовался этим замешательством и снова поцеловал его, на этот раз гораздо настойчивее, чем в первый, буквально заставляя разомкнуть губы и впустить его язык. Англичанин мысленно твердил себе «Не вздумай отвечать, не вздумай отвечать», но ощущения были сильнее него, и уже через несколько секунд Том полностью принял условия игры, решив про себя, будь что будет. Чувствуя, что Хиддлстон начал отвечать на поцелуй, Реннер не сдержал улыбки в приоткрытые губы. Том, ощутив это, отклонился и внимательно посмотрел на мужчину. - Ты чего лыбишься? - Быстро ты сдался, - констатировал Джереми и прежде, чем его коллега сможет выдать в ответ возмущённую тираду, снова заткнул его поцелуем. Он обнял Тома за талию и, немного изменив их положение, спустя пару мгновений уложил его на спину, наваливаясь сверху и сразу же забираясь руками под футболку. От прикосновений тёплых ладоней к бокам, животу и груди у Тома медленно начало сносить крышу. Ситуация казалась ему абсурдно неправильной, пошлой, и чертовски возбуждающей, хотя он честно пытался выбросить из головы последнюю мысль. Но память уже услужливо подкинула ему воспоминания о том злополучном вечере, с которого всё это началось. Только теперь англичанин вспоминал не то, как стыдно ему было за то, что произошло между ним и Реннером. Он вспоминал те ощущения, которые подарил ему его коллега по фильму, собственные стоны, смешивавшиеся со стонами героев фильма, ставшего, в определенной степени, катализатором случившегося тогда. Теперь же никакого катализатора, провоцирующего на то, что они делали, не было. Полная тишина в номере гостиницы, приглушённый свет от торшера, две пустые бутылки пива. И Джереми, чёрт бы его побрал, Реннер, который, как оказалось, мастерски умеет сводить с ума и заставлять желать большего так, что от похоти темнеет в глазах. Сам Джереми прекрасно видел, как реагирует Том на его поцелуи и прикосновения, и то, что он наблюдал, заставляло его самодовольно улыбаться в перерывах между поцелуями. Оторвавшись от губ англичанина, Реннер спустился ниже и провёл кончиком языка по подбородку, и почти сразу поставил засос прямо на линии челюсти, заставляя Хиддлстона протестующе завопить. - Ты что сделал?! Это же теперь все увидят. - И что тебя смущает? Или ты думаешь, у меня засосы именные? Типа «Здесь был Джереми Реннер»? В ответ на эти комментарии Том смог лишь нервно хихикнуть, после чего снова расслабился, будто бы разрешая Реннеру делать всё, что ему заблагорассудится. Чем тот не преминул воспользоваться. Он сполз вниз по телу англичанина и, задрав его футболку, начал вылизывать плоский подтянутый живот, заставляя мышцы пресса резко сокращаться, а самого Тома сбивчиво дышать от нахлынувших ощущений. Послышался звон пряжки ремня, вжикнула молния, а через несколько мгновений джинсы Хиддлстона уже валялись на полу около дивана. Джереми провёл ладонями по его ногам, разводя их в стороны и устраиваясь между ними. Плотно прижавшись к распластанному под ним телу, он начал тереться пахом о член Тома, посылая по телу англичанина короткие разряды удовольствия. - Может, ты хотя бы разденешься? – внезапно спросил Хиддлстон, умудрившись удивить этим вопросом Джереми. - Ну, конфетка, если ты просишь… Он довольно быстро поднялся на ноги и принялся стягивать с себя футболку, в одуряюще медленном темпе, заставляя Тома сжимать кулаки и почти дрожать от нетерпения. - Может, тебе музыку включить? – ехидно поинтересовался он, когда верхняя часть гардероба, наконец-то, нашла своё пристанище на полу. – Здесь тебе не стриптиз-клуб. - Мммм… - протянул Джереми, жмурясь от удовольствия и становясь похожим на кота, дорвавшегося до сметаны. – А мне это начинает нравиться. Но всё же он не стал испытывать терпение коллеги и от штанов избавился в считанные секунды, и снова лёг на Тома, просовывая руку ему в боксеры и обхватывая напряжённую плоть. Хиддлстон откинул голову назад и шумно выдохнул, а Джереми, воспользовавшись моментом, провёл языком влажную дорожку от ярёмной впадинки до подбородка, заставляя кожу покрываться мурашками удовольствия. Том непроизвольно начал двигать бёдрами навстречу руке Реннера, его вздохи постепенно переходили в стоны. - Я смотрю, ты уже на пределе… - прошептал Джереми в ухо Хиддлстона, касаясь кончиком языка мочки. – Попроси меня. Том распахнул глаза, смотря на него немного ошарашенно. - С какой стати я должен тебя просить? - С такой, что я хочу услышать, как ты просишь меня об этом. - А кому из нас это надо в первую очередь? Реннер вскинул брови, явно не ожидая такого ответа. Вместо каких-либо ответных слов он мстительно улыбнулся, а рука на члене Тома задвигалась вдвое быстрее, заставляя все мысли вмиг вылететь у него из головы. Джереми с нескрываемым удовольствием смотрел на то, как англичанин закусывает губу и зажмуривает глаза, чувствовал, как сокращаются в предоргазменных судорогах мышцы под светлой кожей. И когда Том был буквально в шаге от экстаза, Реннер резко убрал руку и отодвинулся, с интересом наблюдая за реакцией коллеги. Когда тот открыл глаза, Джереми подумалось, что сейчас он его убьёт. - Какого дьявола ты остановился? – спросил Хиддлстон, едва не хныча от обиды вперемешку с болезненным возбуждением, не получившим выхода. - Ну, тебе же вроде этого не надо, вот я и решил, зачем навязываться… - Джереми наигранно пожал плечами, едва сдерживая победную ухмылку. - Скотина, - выдохнул англичанин, приподнимаясь на локтях. – Сделай же это, Реннер, трахни меня, чёрт бы тебя побрал! – на последних словах он практически перешёл на крик. - Второй раз за вечер ты меня удивляешь, - наслаждаясь ощущением собственной победы, Джереми склонился над Томом, вовлекая его в развратный влажный поцелуй, одновременно снимая с него бельё. – Перевернись, - проговорил он, глядя Хиддлстону прямо в глаза. И, как ни странно, Том уже через секунду выполнил это указание и перевернулся на живот, уже без дополнительных комментариев вставая на четвереньки, открывая Реннеру весьма привлекательную картину. - А тебе, я смотрю, не впервой, - не удержался он от ехидного замечания. Англичанин изо всех сил сдержался, чтобы не ответить. – Ты когда-нибудь был снизу? - А ты надеешься услышать «О нет, Джерри, ты будешь моим первым…»? - Я предпочитаю быть реалистом, - Реннер хихикнул. Он наклонился к полу и, подтащив к себе свои джинсы, извлёк из кармана тюбик со смазкой и презерватив. Выдавив едва ли не треть тюбика себе на пальцы, он поднёс их к тугому отверстию и ввёл сразу два, заставив Тома зашипеть от неожиданности и болезненных ощущений. Джереми ждал, что Хиддлстон выдаст какой-то язвительный комментарий по этому поводу, но он молчал, уткнувшись лбом в сложенные руки, и лишь тихо заскулил, когда Реннер начал двигать пальцами. Мужчина наклонился и принялся покрывать успокаивающими поцелуями поясницу Тома, отвлекая его тем самым от неприятных и уже забытых ощущений. Джереми раздвигал пальцы внутри, растягивая горячие мышцы, и уже практически задыхался от предвкушения. - Достаточно… - внезапно произнёс Том. С этого момента разум с Джереми попрощался окончательно. Трясущимися руками он разорвал квадратный пакетик, тут же откидывая его куда-то в сторону, раскатал презерватив по возбуждённому члену и, вцепившись пальцами в бёдра англичанина, вошёл на всю длину одним движением, заставляя Хиддлстона вскрикнуть. - Прости, - наклонившись к уху англичанина, прошептал Реннер и обхватил губами мочку, посасывая её и лаская языком. - Давай же… - голос Тома приобрёл непривычную, но невероятно сексуальную хрипотцу, заставив Реннера отбросить остатки терпения. Он двигался резко, быстро и сильно, каждый раз задевая простату, заставляя англичанина стонать как портовая шлюха и подмахивать навстречу его толчкам. Наклонившись, Реннер провёл языком по задней части шеи Тома, а после прикусил нежную кожу, оставляя на ней красный след от зубов. Диван предательски скрипел, и наверняка этот скрип был слышен всем, кто находился в соседних номерах, но и Джереми, и Тому было на это абсолютно наплевать. Чувствуя, что разрядка близка, Реннер обхватил рукой член англичанина, лаская его резко, почти грубо, но сейчас это лишь обостряло ощущения. Он кончил первым, стискивая пальцы свободной руки на бедре Хиддлстона так, что на нем останутся синяки. Второй он продолжал ласкать плоть англичанина, и через несколько секунд Том отчаянно застонал, содрогаясь всем телом, пачкая спермой обивку дивана. - Ты притащил с собой смазку и «резинку»… Значит, ты заранее знал, зачем конкретно идёшь сюда? - По-моему, на тебя секс оказывает исключительно благоприятное влияние, Хиддлс. Я думал, ты будешь дольше соображать. Пожалуй, стоит тебе прописать его в качестве лекарства. - А ты у нас, видимо, лекарем заделался, раз добровольно и безвозмездно устроил мне терапевтические потрахушки? Джереми тихо засмеялся, поднимая голову и встречаясь взглядом с Томом. - Ты думаешь, я не понял, от чего ты вдруг начал так позорно косячить на съёмках, и вообще стал рассеянным, как маразматичный дед? У тебя на лице всё было написано. - И когда же ты всё это понял? – с неподдельным интересом спросил Хиддлстон. - На следующий же день. Видел бы ты свой взгляд со стороны. Ты на меня смотрел так, словно я тебя, как минимум, изнасиловал куском водосточной трубы. - Фу! Что у тебя за извращённое воображение, Реннер? - Когда рядом находится упругая английская задница, вроде твоей, очень сложно держать своё воображение в рамках приличного. Хиддлстон усмехнулся. - То есть, ты намекаешь, что сегодняшний сеанс был не последним? Джереми посмотрел на него хитрым взглядом, в котором Том совершенно ясно прочитал ответ на свой вопрос. И, к собственному удивлению, обнаружил, что такой ответ его вполне устраивает. - Стоп! Снято! Браво, Томас! – Джосс разве что не одарил Тома бурными аплодисментами в связи с тем, что сцена была, наконец, снята, да ещё и со второго дубля. – Как же ты умудрился всего за одну ночь привести себя в прежнюю форму? - Просто отдохнул, ни о чём не думая, и поговорил по душам с Джереми, - для убедительности Хиддлстон указал взглядом в сторону стоявшего неподалёку Реннера, который согласно закивал в подтверждение слов англичанина. - Что ж, Джереми, спасибо тебе за то, что смог вернуть нам прежнего Тома, - Уидон поднялся из режиссёрского кресла и направился в сторону трейлера. Проходя мимо Реннера, он похлопал его по плечу в знак благодарности. И только Крис Эванс, живущий в соседнем с Томом номере и наблюдавший всю происходившую в данный момент картину, покраснел, едва сдерживая смущённую улыбку.